"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Что происходит? — взвизгнула Сыроежкина-мама, вцепившись в поручни.
— За нами погоня, — отрезал ветеринар и, вынырнув из пике, юркнул за угол очередного небоскреба.
— Это всё из-за нас! Я не хочу обратно в клинику, — простонала мама Егора и уткнулась в плечо мужа.
Сыроежкин демонстрировал чудеса экстремального вождения, однако преследователи неумолимо приближались. И тут ветеринар совершил роковую ошибку: выходя из крутого виража, он не смог точно рассчитать траекторию и оказался зажатым между двумя рядами балконов. Аэробот преследователей тут же воспользовался этой оплошностью и перекрыл путь к дальнейшему отступлению.
Опустилось темное стекло, и беглецы услышали:
— Пожалуйста, не убегайте! Я сотрудник ИИИ, Олег Сапожков. У меня есть новости о ваших детях.
ГЛАВА 18
Лунная дорожка романтично серебрила воду, звезды добродушно взирали с небес на Варю с Егором, позабывших обо всём на свете. Впрочем, ничего принципиально нового звезды не увидели — все влюбленные похожи друг на друга: чуточку безумные, чуточку наивные и совершенно счастливые. Лишь когда небо стало сереть, а луна побледнела, предчувствуя скорое исчезновение, беглецы вспомнили о причинах своего пребывания у самого шпиля накренившейся башни.
— Ай-ай-ай, — сказал Егор, — сейчас за нами явятся палачи. До чего некстати!
— Да, — вздохнула Варя, — на их тактичность полагаться не приходится.
Егор нашел в памяти «ручника» нужные схемы, и влюбленные, стряхнув мечтательное оцепенение, приступили к постройке адаптированной модификации экстрим-планера.
— Запутанная конструкция, — проворчала Варя, прилаживая к простыне очередную веревку. — Ты уверен, что на этом ковре-самолете можно будет лететь?
— Абсолютно. Только не «на», а «под», уж извини за неудобства, — откликнулся конструктор.
Полоса горизонта стыдливо зарумянилась, словно смущаясь, что так некстати должна осветиться лучами восходящего солнца. Воцарилась невероятная тишина, природа затаила дыхание, гадая, сумеют ли отважные узники обмануть злую судьбу и вырваться на свободу. Варя осторожно приблизилась к краю крыши и взглянула вниз, на главную площадь, где было запланировано ее торжественное сожжение.
Площадь была пуста. Лишь сонный палач уныло стругал топором крепкую палку.
Варя поспешила вернуться к Егору. Ее лихорадило.
— Скорее! Для меня уже готовят вертел. Если мы опоздаем… Бр-р-р! Чем тебе помочь?
— Натяни тот конец, сейчас проверим, правильно ли закреплены стропы управления. И ничего не бойся, мы будем жить долго и счастливо.
— Если только не умрем в один день, добровольно кинувшись с высокой башни, — пессимистично закончила Варя.
Рассветную тишину внезапно нарушил колокольный звон. «Бом — собирайтесь — бом — поспешите — бом — полюбуйтесь, как будет гореть злая ведьма!» — пели безжалостные колокола, созывая народ на площадь. У сложенных шалашом дровишек палач с удовлетворением оглядывал результат своих плотницких экспериментов. Варя взглянула на небо. Оно уже полыхало ярким пламенем, опережая нерасторопных людишек с их планами устроить грандиозное зрелище.
— Никогда больше не смогу смотреть на зарю, — прошептала Варя, чье прыткое воображение услужливо поместило ее в самый центр разведенного на небе костра.
— В лучах рассветного пожара летит, как гусь, моя Варвара… — пробормотал Егор, не переставая колдовать над хитросплетением веревок.
— Почему это «как гусь»? — возмутилась Варя.
— Потому что «лебедь» в размер не укладывается. Не отвлекай, осталось совсем немного.
Далеко внизу послышалось лязганье металла. Варя мотнулась к краю крыши.
— Богатыри! Они идут за мной…
— Песню запе-вай! — раздался зычный бас Николы.
— Не плачь, девчо-онка! — дружно грянули добры молодцы. Вытянувшись по стойке «смирно», стражники башни отдали им честь.
— Готово! — крикнул Егор. — Иди скорее сюда.
Варю не пришлось уговаривать. Егор закрепил конструкцию на ее талии, сам встал позади, и тут первый солнечный луч с ликованием вырвался из ночного плена.
— Ведьма исчезла!!! — раздался из окна под самой крышей вопль луженых глоток.
— На счет три, — скомандовал Егор, затягивая последнюю веревку. — Раз, два… пошли!
Ребята разбежались и прыгнули навстречу восходящему солнцу.
— А-а-а!!! — заголосили богатыри, высунувшиеся из Вариной камеры с целью обозреть окрестности.
— Будь ты проклято, колдовское отродье! — в бешенстве рявкнул Никола-старшой и схватился за крепкий лук. Мишень была близко. Зазвенела тетива, и острая стрела впилась в плечо Егора Гвидонова.
— Ох! — От боли и неожиданности парень выпустил стропы управления. Планер резко накренился, уйдя в крутой вираж.
— Егор, держись! — Варя попыталась выровнять конструкцию, но дотянуться до строп с отведенного ей «пассажирского» места не смогла. Море стремительно неслось навстречу. — Приготовься к погружению и не вздумай умирать! Ты обещал, что мы будем жить долго и счастливо!
— Обязательно будем, — согласился Егор, и они, прочертив пятками по воде, скрылись в пучине.
Утро не задалось. Злой и невыспавшийся после богатой на события ночи, Салтан поднялся еще до света, с благой целью от души помолиться и настроиться перед сожжением ведьмы на праведный лад. Однако осуществить сей достойный замысел у него не получилось.
Первой настроение испортила теща. Салтан кликнул ее в надежде получить свежие носки. Однако бабка выпучила глаза и бухнулась в ноги, бормоча неизменное «не вели казнить, батюшка». Оказалось, что бывшая «царская носочница» и думать забыла о своих обязанностях, а короб с ее последними изделиями остался в родимом государстве.
— Совсем распоясалась теща! — ворчал царь, разглядывая просвечивающий большой палец. — Может, вовсе носки стянуть? Ну, как Лебедушка узрит эту ветошь?
Тут его настроение еще более ухудшилось. А ведь вчера казалось, что счастье совсем близко! После неожиданной размолвки по поводу способов умерщвления ведьмы и последующего примирения они с царицей стали еще ближе друг другу. Настолько ближе, что по пути в Лебедушкину опочивальню Салтан не испытывал ни малейших сомнений относительно дальнейшего развития событий. Ан нет: человек предполагает, а всяческое жулье портит ему жизнь. Войдя в комнату, Лебедь увидала разоренную кровать и впала в такое буйство, что Салтан счел за лучшее временно удалиться. Осуждать царицу он не мог: и то сказать, разбойника в башню заточили, со змея морского шкуру содрали, ведьму скрутили, а вещи всё пропадают и пропадают. Понятно еще, когда изумрудный гарнитур али смазливенькая повариха, но простынь — это, братцы, перебор. «Если женюсь на царице, уж наведу здесь порядок», — мрачно думал Салтан. И тут к государю явился дворецкий.
— Извини, — говорит, — за беспокойство, царь-батюшка, но плотник просит указаний по поводу того, большой ли гроб изготовлять для твоей усопшей свояченицы?
— По размеру!!! — рявкнул доведенный до крайности государь. Дворецкого мигом сдуло за дверь, а Салтан, взглянув в окно на стремительно светлеющий горизонт, оставил мысли о молитве и поспешил покинуть светелку, дабы не расстраивать царицу опозданием к месту казни.
Спускаясь по крутым ступеням, он вдруг услышал дружный вопль множества голосов. Государь ускорил шаг, выскочил на крыльцо и увидел своих бояр, с разинутыми ртами разглядывающих облака.
— Что здесь происходит? — грозно осведомился Салтан. Заметив государя, бояре дружно повалились на землю:
— Не изволь гневаться, батюшка, да только улетели колдуны в сторону синя моря.
— Что значит — улетели?! — взревел Салтан, брызгая слюной. — Как это они могли улететь?
— Значится, ентот колдун ухватил девицу за тонку талию и оборотился коршуном. Белым, — уточнил почтенный боярин, старательно пяля на государя глаза. — И взмыл, извиняюсь, в небеса…
— Что за ерунда! Это ведь девица была колдуньей, мы ее как раз сжечь собирались, — возмутился Салтан.