"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Ну что, милок, твоя Муза? Сказала чего путное, али как?
— Ох, нянюшка, много она любопытного наговорила, да только не всё я понял. Про остров Буян да про царицу с младенцем, в бочку заточенную…
— Тоже мне, новости! — скривилась Арина Родионовна. — Да я эту историю и без всяких Музов знаю. Бабка моя сказывала, а ей — ее бабка, а той…
— Ну, и что там у них случилось-то, на Буяне? Не томи душу, голубушка!
Нянька критически глянула на своего воспитанника.
— Экий ты нетерпеливый. Да ладно уж, слушай…
  
ГЛАВА 9
 
Начальник полиции с изумлением воззрился на своего сотрудника, чьи очертания проступили в кабине машины времени, подле которой деловито суетились специалисты НИИ. По уши перемазанный вонючей жижей, одетый в женское платье сомнительного происхождения, пошатывающийся от пережитых потрясений, Младший следователь являл собой впечатляющее зрелище.
— Ну и ну, — крякнул сидящий рядом с начальством Старший следователь, мысленно пытаясь сформулировать, что сейчас скажет своему непосредственному подчиненному. Тот уже вполне материализовался в родном времени и распахнул прозрачную дверцу:
— Позвольте доложить: Музон Забойный с задания прибыл!
Он отдал честь, приложив руку к краю легкомысленной соломенной шляпки, покачнулся и вдруг радостно запел:
— Ой, люли, гусельки, тоненькие струнушки…
— Как это понимать? — севшим голосом выдавил из себя Начальник полиции.
— Он же сказал: забойный музон, — пожал плечами Олег, помогая прибывшему выбраться из кабины.
— Хватит ерничать, — начал накаляться Начальник. — Лейтенант, немедленно объяснитесь!
— Так точно! — вытянулся по струнке Младший следователь, прижимая руками пышные оборки. — Допрос гражданина Пушкина по факту исчезновения Егора Гвидонова и появления антикварного клада прошел конструктивно.
И лейтенант Забойный принялся излагать сведения про лебедей, гусей, свиней и белок, заточенных в бочках, клетках, сараях и грязных дворах, приплел Бориску Годунова и по ходу дополнительно отметил, что у означенного субъекта «мальчики кровавые в глазах».
— Подождите, подождите, какие еще мальчики? Кто такой Годунов?
— Вероятно, серийный убийца, — отмахнулся Младший следователь, которому гораздо больше хотелось обсудить с начальством поступившее от Александра Сергеевича деловое предложение. Однако повернуть разговор на перспективы творческого сотрудничества с гением не удалось — вмешался Старший следователь:
— Ах ты, пьянь подзаборная! Его отправили за информацией о сокровищах, а он нализался, как скотина, и излагает про свинарники! Да как ты посмел явиться из служебной командировки с пустыми руками?!
— А вот и не с пустыми, — оскорбился и впрямь нетрезвый лейтенант. Он порылся в складках юбки, затем оттянул плотный лиф и извлек на свет клок пушкинской тетради. — Вот вам фоторобот подозреваемого по кличке Гвидон. Фас… то есть, профиль.
Оживившиеся полицейские кинулись вырывать друг у друга раритетный обрывок.
— У Гвидонова волосы светлые, а этот весь черный…
— Да у Пушкина других чернил не было! Вы на кудри, на кудри посмотрите…
— Да как-то коротковаты. Гвидонов волосы до плеч отпустил.
— Разрешите? — скромно протиснулся Олег. Он взглянул на рисунок — и вдруг затрясся от беззвучного смеха:
— Хотите, я вам еще таких «фотороботов» из компьютера натаскаю для комплекта?
— Неужели утечка информации? — ужаснулся Начальник полиции.
— Что вы, — успокоил его историк, — просто Александр Сергеевич имел грешок украшать поля рукописей каракулями. В особенности — автопортретами.
— Вы хотите сказать, что это изображение самого Пушкина? — разочарованно протянул Старший следователь.
— Несомненно. И наш Институт будет очень признателен, если вы передадите его в музейную коллекцию.
— Ты что привез, болван? — повернулся разъяренный Начальник в сторону лейтенанта.
— Я не болван, я талант, — с достоинством возразил Забойный. — Сам Пушкин сказал, а гениям, знаете ли, виднее. Мы с ним уже новую поэму сочинять начали. Вот послушайте: «Мы с тобою — что паровоз с трубою…»
 
— Хватит! — завопил Начальник, зажимая руками уши. — Отвезите эту жертву высокой поэзии в реабилитационный центр. И не привозите обратно, пока его глаза не начнут снова бодро таращиться в служебном рвении.
Птенчикова к следственному эксперименту не допустили. Мол, спасибо за помощь и оригинальность идеи, однако дилетантам не стоит путаться под ногами у профессионалов. Расстроенный суровой отповедью, переживающий за исход мероприятия учитель был вынужден отбыть в свою избушку и там, в тиши и одиночестве, ожидать известий от друзей.
Время издевательски замедлило бег. Стрелки настенных часов (со старинными гирями, маятником и кукушкой) цеплялись за каждую черточку на циферблате, не желая двигаться дальше. Возмущенный столь откровенным саботажем, Иван преодолел отвращение к технике и набрал код справочной, чтобы уточнить, сколько в действительности времени должны показывать его часы.
— Пятнадцать минут седьмого, — сообщил мелодичный голос.
— Ку-ку! — насмешливо выглянула со своего чердачка кукушка и звонко захлопнула дверцу. Иван недоверчиво уставился на циферблат: оказывается, часы его не обманывали.
В комнате было темно: пронизывающий ветер, дувший с самого утра, нагнал косматых туч, и казалось, что они придавили своей тяжестью макушки усталых деревьев. Птенчиков глянул в окно. Батюшки, да на улице снег!
Немного оживившись, он выскочил на крыльцо, Мелкая ледяная крупа сердито посыпала землю. Земля не сопротивлялась: снежинки опускались на пожухлую листву и оставались лежать, обещая в скором времени окрасить пейзаж в белый цвет.
— Хватит киснуть, — сказал себе Птенчиков. — Мои переживания на допрос Пушкина доблестными служителями закона никак не повлияют. А потому — не устроить ли себе праздник первого снега?
Когда наконец аэробот Аркадия и Олега приблизился к его дому, друзья увидели душераздирающую картину. Из пристройки выскочил совершенно голый мужик и начал кругами носится по поляне, высоко подкидывая колени и оставляя на снегу следы босых ног. От розового тела валил пар, на голове красовалась войлочная панама.
— Пожар! — в ужасе закричал Олег, закладывая крутой вираж и устремляясь на посадку.
— Не похоже, дыма не видно, — возразил Аркадий, потирая поясницу после жесткого соприкосновения аэробота с землей.
— Как не видно, вон как валит!
— Откуда?
— Из трубы.
— Так то не пожар, то печка.
Друзья резвой трусцой устремились к обнаженному человеку. Не замечая ничего вокруг, тот набирал полные пригоршни снега и растирал бока, приговаривая:
— Эх, хорошо!
— Иван, что ты делаешь? — окликнул Олег приятеля.
— Парюсь! — со счастливой улыбкой обернулся к нему Птенчиков. Историки переглянулись:
— Вот беда… Парень тронулся. Надо бы его тоже отправить в центр реабилитации, в компанию к Забойному, — прошептал Олег.
Аркадий попытался урезонить учителя:
— Сам-то хоть понял, что сказал? Как ты можешь париться, если снег холодный?
Иван расхохотался:
— Вот чудаки! А еще историки. Пойдемте скорее, я вам всё покажу.
Весьма обескураженные, друзья переступили вслед за Птенчиковым порог пристройки.
— Раздевайтесь, — велел хозяин.
— Вань, может, не стоит? — робко попытался возразить Олег.
— Стоит, стоит. Сегодня у нас праздник первого снега. Я вам покажу, что такое настоящая баня.
Он распахнул следующую дверь, и клубы ароматного пара дохнули в лица неуверенно переминающимся историкам.
— О, а тут не так плохо! — удивленно воскликнул Олег и первым стал стягивать с себя одежду.
— Прошу, — изобразил Птенчиков широкий жест в сторону деревянного полка. — Сейчас мы парку поддадим…
Взгромоздившиеся на горячую лавку историки с опаской наблюдали, как он черпает ковшом воду и выплескивает ее на раскаленные камни.