"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Салтан долго вчитывался в текст, пытаясь уловить витиевато прикрытую суть. За это время гонец, осознавший, что близится последнее мгновение его молодой жизни, подполз поближе к одной из боевых лошадей, отвязал повод и, по-разбойничьи гикнув, вскочил ей на спину, рванув в направлении горизонта. Мало ли на свете царей? Можно и у другого жалованье получать.
Дружина разом втянула головы в плечи: Салтан пришел к выводу, что понял послание верно. Он обвел тяжелым взглядом нахохлившихся богатырей. Где-то рядом, в окрестностях границы, бесчинствует коварный враг. Не самый удачный момент рубить головы соратникам. Что ж, придется проявить государственную мудрость. Нелегко быть царем: всё время жертвуешь личными интересами ради общественных!
— По коням, други! — рявкнул Салтан. — Прогоним ворога, и живей назад. А бояре пусть покамест обождут…
Царь поспешно настрочил грамоту и вручил ее новому гонцу, велев мчаться во дворец.
Что было дальше? Да всё как по писаному. Ткачиха, Повариха да баба Бабариха гонца перехватили, заморочили ему голову, тараторя на три голоса, и незаметно подменили Салтанову грамоту. После чего бояре, немало удивленные слогом послания, прочли следующий приказ: «Времени не тратя даром, и царицу и приплод тайно бросить в бездну вод». Только вот напоить гонца допьяна мошенницам не удалось — уж больно он спешил, да и убедительный предлог посреди дороги подобрать не просто. Тут, надо отметить, фантазия великого Пушкина совершила не самый правдоподобный зигзаг.
Разумеется, бояре поспешили выполнить государев приказ. Засмолили, покатили, в «окиян» пустили… Да только не одну бочку, а две. В первой закачалась на волнах Сонька-Царица, а во второй — Егор Гвидонов.
ГЛАВА 5
В половине двенадцатого Сонька не вернулась. Варя просидела всю ночь у холодильника, мучась ужасными сомнениями: нужно ли поднимать тревогу? Живы ли ее друзья, застрявшие в прошлом?
Впрочем, на второй вопрос она ответить могла: раз Сонька вернулась в прошлое в качестве Поварихи, а затем и Ткачихи, значит, ее пребывание в Царицах окончилось благополучно. Надо набраться терпения и ждать.
Но когда же она вернется?! !
Постепенно коридоры колледжа стали наполняться звуками: деловитая утренняя суета сменила ночную дремоту. Варя покинула свой пост и пошла в лабораторию, где согласно графику занятий должна была провести серию опытов по микробиологии. Сосредоточиться не получалось. Пользуясь малейшей паузой, она выскакивала из лаборатории и мчалась в мастерскую — узнать, не вернулись ли ее друзья. На мониторе компьютера, контролирующего ход ее работы, то и дело высвечивался сигнал SOS — обделенные вниманием микроорганизмы гибли в заброшенных пробирках.
В мастерской всё оставалось без изменений. Впрочем, если бы Соня вернулась, вряд ли бы она стала писать об этом на дверце холодильника. Может, она давно уехала домой и спит спокойненько, приходя в себя после приключений?
Видеофоны друзей не отвечали. Варя оставила сообщения и на домашние, и на мобильные автоответчики, но Соня с Егором не откликались. От бессонной ночи и нервного напряжения раскалывалась голова. Загубив еще партию опытного материала, Варя поняла, что не может продолжать работу. Выведя на экран компьютера заставку «больна», она вернула пробирки в контейнеры и уехала домой.
Варвара Сыроежкина прогуливала занятия впервые в жизни.
Сонька Царица провела в прошлом двадцать часов — от появления из скатерки до того благословенного момента, когда Ткачиха с Поварихой взломали выловленную бочку и отправили ее домой, в будущее. Во вторник, в половине восьмого вечера, голова бывшей царицы ввинтилась в груду инкрустированных кубков, заполнивших старый холодильник, а увесистый черпак набил ей шишку на нежном затылке. Панель, открывающая доступ к машине времени, не смогла полностью опуститься, упершись в стоящее ребром золотое блюдо, и Сонька лишь в последний момент успела втянуть повисшие во временном коридоре ноги на станцию прибытия. Впрочем, настроение у нее не испортилось. Да что там говорить, у Соньки в жизни не было такого расчудесного настроения! Она распахнула дверцу холодильника, и Салтановы сокровища с грохотом посыпались на пол мастерской.
На первый взгляд Сонька сильно рисковала, отправив украденные ночью сокровища без присмотра туда, где их мог обнаружить любой из современных ей молокососов. Ведь холодильник — не сейф, а награбленное добро провалялось там несколько часов. Разумеется, Сонька не стала бы вести себя столь неосмотрительно, если бы не знала с абсолютной достоверностью, что операция пройдет успешно, и она ввинтится штопором в самую гущу никем не потревоженных богатств. Не стоит забывать, что вскоре после этого она вновь отправится в прошлое под видом Поварихи и там красочно опишет самой себе эту изумительную сцену!
Сонька сгребла Салтаново добро в пластиковые мешки и взвалила на спину, невольно сгибаясь под приятной тяжестью. Покинув мастерскую, она заспешила к выходу. К вечеру колледж опустел, и лишь шорох шагов юной аферистки нарушал тишину длинных коридоров.
Неожиданно Сонька услышала странный гул. Он быстро приближался, неся с собой неведомую опасность. Заметавшись, девушка юркнула в оказавшуюся поблизости дверь. И как раз вовремя, потому что из-за угла выкатилась… огромная голова.
Она была совсем как настоящая: густые черные брови воинственно кустились, стеклянные глаза угрожающе таращились. Вот только на месте шеи зияла темная дыра. Голова ударилась о противоположную стену и, подметая пол усами, медленно покатилась в сторону двери, за которой пряталась Сонька. Девушке стало не по себе.
Тут из-за угла выскочил худощавый молодой человек и, ловко двинув голове в ухо, изменил направление ее движения. Голова сверкнула глазищами и исполнила изящную дугу, опершись о пол концом золоченого шлема.
— Вот ведь, упрямая луковица! — буркнул ее гонитель, отвешивая очередную оплеуху. Голова смиренно выправила траекторию и покатилась дальше по коридору. Сонька облегченно вздохнула.
Птенчиков — а это именно он сражался с норовистой головой — был так увлечен происходящим, что девушку не заметил. Голова только что сошла с конвейера и привела Ивана в такой восторг, что он решил не дожидаться утра и самостоятельно установить ее на сцене.
Едва Птенчиков скрылся за поворотом, Сонька покинула свое убежище.
«Что это за псих? — размышляла она, выбираясь на свежий воздух. — Неужели нельзя было воспользоваться услугами робота-перевозчика? Устроил тут корриду, напугал меня до полусмерти. Ни один нормальный человек до такого бы не додумался. А впрочем, не тот ли это придурок из прошлого, про которого мне Варька все уши прожужжала? Наверняка он — только у такого замшелого ископаемого хватило бы ума таскать тяжести самостоятельно».
Добравшись до стоянки, Сонька сбросила драгоценный груз в багажник аэробота и, прыгнув за штурвал, поспешила набрать высоту. Ей предстоял разговор с занудиной Варькой.
— Сыроега, хватит дрыхнуть! — раздался над Вариным ухом голос подруги. — Опять дверь не заперла?
— Сонечка! Наконец-то… — Варя бросилась на шею бывшей царице, позорно хлюпая носом. — Егор тоже вернулся? Почему вы так задержались?
— Ну-ну, не всё сразу, — добродушно отмахивалась Сонька, пробираясь к гидродивану. — Дай хоть скинуть с себя этот проклятый сарафан. До чего неудобная одежда! Чтоб тому модельеру, который этот фасончик конструировал, самому до смерти о подол спотыкаться.
Варя вытерла слезы и улыбнулась. Сонька растянулась голышом на матрасе, прикидывая, какую из массажных программ задать одеялу.
— Вот он, кайф!
— Сонь, имей совесть, рассказывай скорее, что у вас там произошло.
— Ну, — Сонька картинно закатила глаза, — виновата я, конечно. Салтан оказался таким эффектным мужчиной! — Она понизила голос до доверительного шепота: — Знаешь, кажется, я влюблена.