"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Вот уж не интересовалась! — фыркнула Варя. — Немного ускорить — это пожалуйста: покупаешь комплекс витаминов, делаешь минеральные ванночки… Только не пойму, зачем тебе подтасовывать факты? Система поиска оптимально совместимого партнера существует для твоего же блага. Предположим, обманешь ты человека, поженитесь — и будете мучиться всю оставшуюся жизнь.
— Если мой супруг окажется достаточно состоятельным, чтобы обеспечить мне достойное существование, то с чего бы мне мучиться?
— А как же гармония, духовная и физическая, как же репродуктивная ответственность?
— Чушь всё это. Вот моя маманя: завела в молодости роман с весьма перспективным парнем из космического отряда. И не совпадали-то они всего лишь по скорости стабилизации эмоционального фона. И что ты думаешь: родители категорически запретили им идти против рекомендаций компьютера! Космонавт сейчас стал уже мультимиллионером, а маманька выскочила за зуботехника из своей же клиники и мотается с ним ассистенткой по миру, изучая влияние различных климатических зон на особенности развития кариеса. Вот удовольствие! — Варя рассмеялась:
— А где они сейчас?
— Где-то на юге Африки. Даже знать не хочу.
— Почему ты так уверена, что твоя мама несчастна?
— Да какое ж это счастье? — с искренним недоумением округлила глаза Сонька.
…Несмотря на бурно развернувшуюся деятельность, Птенчиков мучился тяжкими сомнениями. В борьбе с рефлексией он вечерами просиживал в самых изощренных асанах, пытаясь слиться с мировой гармонией. Однако либо гармония этого мира не была готова принять его в свои объятия, либо стресс перемещения во времени оказался слишком серьезным испытанием для психики, но спасительная уверенность в собственных силах к нему так и не приходила. И даже верная зажигалка не могла тут помочь.
Что же так тревожило Ивана Ивановича? Разумеется, затеянный им эксперимент со школьной реформой. Городская администрация относилась к идее постановки экспериментального спектакля весьма скептически. Сами ребята реагировали по-разному: кто-то после первой, ознакомительной лекции так больше и не появился в аудитории, мотивируя саботаж чрезвычайной занятостью, кто-то, напротив, пришел в восторг, но оказался совершенно непригоден к актерскому искусству. Разумеется, после «поглощения» текст поэмы все знали назубок и могли процитировать с любого места, даже будучи оторванными от погружения в свои важные компьютерные проблемы. Но ведь учитель мечтал совсем о другом!
«Назвался груздем — полезай в кузов, — говорил себе Иван, принимая на крылечке своей хижины стойку на голове и каждый раз упираясь взглядом в живописную группку мухоморов, растущую неподалеку. — Обратной дороги нет. Раз уж я стал учителем, то должен хоть кого-нибудь, хоть чему-нибудь научить!»
Окончательно Птенчикова добил услышанный случайно разговор между учениками. Ребята спорили о том, права ли была Людмила, отказавшись от волшебных богатств, предложенных ей Черномором. Гордость факультета биологии Варвара Сыроежкина даже провела компьютерный расчет репродуктивной совместимости своенравной красавицы и бородатого карлы и пришла к выводу, что Людмила совершила прямо-таки преступление против собственного потомства: только представьте, что могло бы получиться, если взять хромосомы матери с данными физическими и хромосомы отца с данными магическими! Единственным смягчающим обстоятельством признали тот факт, что в столь древние времена люди еще не владели основами генной инженерии.
«Может, я выбрал для первой постановки не слишком подходящий материал?» — терзался Птенчиков. Однако та же Варя оказалась в роли Людмилы на удивление хороша. И дело было не только в ее густой косе и поистине древнерусской стати. Сердцем человека, еще не утратившего представление о том, что же такое любовь, Птенчиков чувствовал, что во взгляде девушки, устремленном на Руслана, роль которого досталась неутомимому и импульсивному Егору Гвидонову, таится нечто большее, чем обычное внимание к партнеру по сцене.
Варя вышла из здания колледжа и направилась к остановке аэроботов. Там уже сидел Егор. Увидев девушку, он тут же вскочил ей навстречу, расцветая своей неподражаемой улыбкой:
— Великолепная Варвара! В моей душе поют фанфары!
— Гвидонов, уймись, — поморщилась Варя. Егор удрученно вздохнул:
— Но мы с тобой, увы, не пара… Умру от горя. Санитара! — Он картинно прижал руки к сердцу и начал медленно оседать на асфальт.
— Прекрати паясничать. У тебя что, снова осложнения от прививки разыгрались? Обязательно пропей курс стабилизаторов.
— Стабилизаторы тут не помогут, — грустно усмехнулся Егор. — Вот если бы ты согласилась меня поцеловать…
— Не мели ерунды. Ты прекрасно знаешь, что у нас несовместимость по гамма-параграфу, — строго оборвала его девушка.
— Я вот иногда думаю: может, взломать пару-тройку файлов да подкорректировать слегка все эти «параграфы»…
— Не вздумай! — всерьез испугалась Варя. — Тоже мне, хакер выискался! А люди потом страдать будут. Ты представляешь, что такое развод?
— Нет, — честно признался Гвидонов.
— Вот и благодари за это разработчиков Системы.
— Ладно, Сыроежка, — примирительно вздохнул Гвидонов, — не хочешь целоваться — давай хоть прогуляемся. Мой инструктор по физподготовке говорит, что человеку, активно работающему за компьютером, двадцать процентов своего времени необходимо посвящать подвижным упражнениям.
— Вот это с удовольствием, — согласилась Варя. То ли из уважения к авторитету инструктора, то ли уступая смутным желаниям собственного сердца.
Они шли по узкому тротуару и болтали о всяческих пустяках. Мало ли, о чем могут поговорить окрыленные молодостью юноша и девушка? Даже пересказывать этого не стоит. Егор был чем-то взволнован. Он то и дело сбивался с мысли и отвечал невпопад. Наконец Варя не выдержала:
— О чем ты думаешь? Проблемы с дипломом? Или что-то случилось дома?
Егор смущенно замолчал.
— Скажи, может, я смогу чем-то помочь? — настаивала Варя.
— Сыроежка, ты только сразу не буянь… Я тут приготовил для тебя одну вещь… Ну, то есть мне кажется, что она может тебе пригодиться для выступления. Когда ты будешь Людмилой. Это, в общем-то, даже не я придумал. Помнишь, что сказал Иван Иванович, когда впервые тебя увидел?
Варя нахмурилась:
— Егор, прекрати мямлить. Что еще ты учудил? — Гвидонов открыл сумку и достал обитую красным бархатом шкатулку.
— Вот. Это тебе. На премьеру спектакля.
Варя с опаской откинула крышку и ахнула от восхищения: в шкатулке, играя сверкающими бликами, лежал венец, украшенный месяцем и звездой.
— «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит», — зачарованно прошептала Варя. — Егор, ты прелесть! — И она, вопреки всем своим правилам, чмокнула его в мигом покрасневшую щеку.
Варя крутилась перед трюмо, изменяя пультом положение зеркал. Венец был чудо как хорош. Жаль, что в таком, кроме как на сцену, никуда больше не выйдешь. Ну разве еще на новогодний маскарад…
Хлопнула входная дверь, и в комнату влетела стремительная Сонька.
— Сыроега, когда ты уже научишься двери запирать?
— А от кого их запирать-то, — беспечно отмахнулась Варя.
— Ты представляешь, лицом «Ланкрема» меня не взяли, но пригласили принять участие в рекламной съемке пляжной коллекции «Африканская зима». Это просто суперклево… Ой, а что это у тебя? — Сонька с изумлением уставилась на венец.
— Да вот, думаю, может, на премьеру надеть. Ты как считаешь? — Варя с удовольствием оглядела свое отражение.
— Где ты это взяла? — Сонька в страшном волнении коснулась звезды, потом провела пальцем по месяцу.
— Подарили, — повела плечом Варя. Подруга недоверчиво хмыкнула:
— И кто же это, позволь полюбопытствовать, тебе бриллианты дарит?
— Ты что, какие бриллианты? — удивилась Варя.
— Да те самые, которыми весь твой месяц усыпан! Золотой, между прочим! А сколько может стоить звездочка, просто не представляю, я таких изумрудов даже в музее не видывала!