"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— А чего, дед, садись, побазарим, — отвечают ему пацаны. — ты, видать, дедуля, крутой у нас.
Ну, Огневик на трубу присел, сигаретку засмолил. А ребятушки чувствует — что-то трубы-то сильно разогрелись. Аж припекает.
— Хорошо-то как сидим! — говорит Огневик, пуская голубые колечки.
А у ребят уже джинсы тлеют!
Вмиг «ребятушек» сорвало с тех труб. Лишь тряпье обугленное кое-где к стали ржавой прилипло. А Огневик знай себе сидит на трубах, и аж покряхтывает от удовольствия, приговаривая:
— Жар костей не ломит!
А в западном районе такая жара в домах наступила, что не только форточки пришлось отворять — окна целиком распахивать.
* * *Но это все были маленькие беды. Большое испытание ждало Синклит впереди.
Был вечер, и совет как раз собрался на дому у Чудодея, чтобы обсудить свои достижения и рейтинг Гукина. Все были немного возбуждены, и довольны достигнутым. По такому случаю Роман Вернон заговорил трехлитровую банку воды на водку, и все приняли на грудь. Аглая Всевидящая не забыла прихватить банку огурчиков собственного приготовления, а Эмма Эмильевна поставила полную миску соленых грибчиков. Грибочки у нее были исключительные.
Будущее рисовалось в самом приятном свете. Все уже видели внутренним взором каменный дом Синклита на берегу озера и будущее совместное счастливое возвышение.
— Конкурент Гукина Сафатин концерт устраивает, — объявил Большерук, входя. И сразу от его слов ледяным холодом в комнате пахнуло. Веселье вмиг унялось. — И на концерте том, знаете кто будет петь? Угадайте с трех раз. Хотя нет, все равно не угадаете.
— Газманов, — предположила Аглая.
— Майкл Джексон, — решил Гавриил.
Большерук лишь развел руками.
— Дух Вертинского, — подал голос Огневик.
— Дима Гусляр. — Большерук взглянул на собратьев по цеху свысока.
— Вот сволочь! — сказали все хором.
Воцарилось молчание. Если Дима Гусляр петь начнет, все труды Синклита пойдут прахом. И не видать им дома каменного на берегу озера Круглого. Потому как Дима Гусляр напеть избирателям в уши может что угодно. Сбренькает пару песенок, и привет, все уже толпой бегут за Сафатина галочку в бюллетени ставить.
— Надо ему гусли сломать, — решила практичная Аглая.
— И ноги, — добавил Гавриил.
— Я так и знал… все кончится мерзко, — вздохнул Чудодей.
— Когда концерт? — спросил Роман.
— Завтра.
Все призадумались. Нейтрализовать пение Гусляра было никому не под силу.
— Можно устроить прорыв водопровода и Дом культуры затопить, — предложил Роман.
— Он в другом месте сбренькает, — покачал головой Гавриил Черный. — А прорыв водопровода на Гукина спишут.
— Я пойду погляжу завтра, что сделать можно. — Большерук мрачно оглядел товарищей. — Может, удастся настроить воздушную стихию так, чтобы нейтрализовать пение Гусляра?
— А может, так даже и лучше? — оживился Слаевич. — Может, этот Сафатин будет хорошим мэром. Мне так лично все равно, кто из них. За что мы деремся?
— За дом на озере, — напомнил Гавриил.
* * *Явился Большерук на концерт Димы Гусляра и так воздух закрутил, так перелопатил, что одна из струн на Диминых гуслях тут же лопнула, зато остальные принялись издавать такие чудовищные звуки, что казалось, стадо одичавших кошек точит когти и мяукает одновременно.
Половина зрителей тут же удрала, решив, что ни за что то на свете и ни при каких условиях голосовать за Сафатина не будет. Зато оставшаяся половина приняла не менее твердое решение: только Сафатин и никто другой и накормит их и обогреет. Как ни верти, а Гусляр был виртуозом.
Дело принимало дурной оборот. Решено было вызвать Диму на Совет Синклита. Только Дима не явился. Тогда подошли к вопросу с другой стороны и отправили Большерука на переговоры.
Но Дима вел себя на редкость вызывающе.
— Что, испугались?! — завопил он. — Небось всем Синклитом справиться со мной не можете! Во как я вас!
— Забыл поди, что ты один из нас.
— Был.
— Нечестно играешь! — возмутился Большерук.
— А вы честно?
— Мы население водой снабжаем, от болезней излечиваем, обогреваем. А ты…
— А я им про это песенки пою. Какая разница? Или забыл: вначале было Слово. Так вот: я людям слово, а вы — примитивные материальные блага. Ну и скажи: что выше?
Сказать честно, не нашелся Большерук, что сказать. Неколебимая у Димы Гусляра логика. В самом деле, чем Гукин лучше Сафатина? Да ничем. Гукин дом каменный на озере Круглом обещал. А Сафатин…
— А что тебе Сафатин обещал за подмогу? — спросил Большерук.
— Так я тебе и сказал… — хихикнул Гусляр. — Я, может, за идею работаю.
Большерук тяжело вздохнул: прошли те времена, когда за идею он, Большерук, на выборах старался. А ведь каких-то лет десять назад Большерук с утра до вечера по лестницам бегал, за Демьяна Демьяновича агитировал. Где теперь тот Демьян Демьянович? Банком в Москве заведует.
— Ты тут мне не дыши! — всполошился Гусляр. — Знаю я тебя, воздушного колдуна, ты мне сейчас порчу на гусли наведешь, так, чтобы они за вашего Гукина пели. Иди отсюда. Коли сила есть, одолейте меня. А коли кишка тонка, так сразу и скажите, что сдаетесь. У меня заказов много, я в соседнюю область поеду за тамошнего кандидата петь.
Большерук вздохнул еще глубже.
— Не сметь! — крикнул Дима и схватился за гусли. — Один колдун на другого порчу наводить не имеет права. Я Чудодею пожалуюсь.
Тут Чудодей выдохнул, да с такой силой, что все струны на Диминых гуслях полопались, на окнах вздыбились занавески, а со стола вихрем скинуло все бумаги. Разлетелись, бланки, договоры, листы нот и фотографии. Одна так и нырнула Большеруку под ноги. Данила поднял. На фото было озеро Круглое в окружении древнего леса.
— Ну ты и сволочь, — сказал Большерук. — Гляди, не подавись.
* * *— Дурни вы все, мужики! — подвела итог на очередном заседании Совета Синклита Аглая Всевидящая. — Чего бошки-то ломать? Подошлем к Гусляру Тамару Успокоительницу, она к нему в койку заберется, все тайны выведает. Да еще научится, как на гуслях его играть. Да еще гусли выманит… И нам за Гукина сбацает.
— А если не сумеет? — осторожно предположил Большерук.
— Это Тамара-то в койку забраться не сумеет? — возмутилась Аглая. — Лучше скажите, к кому она еще не забралась?
Присутствующие скромно промолчали.
— Во! А вы сомневаетесь, — обвела торжествующим взглядом присутствующих Аглая.
— Что, и к Чудодею тоже… — изумленно спросил Слаевич. — А я и не знал.
— Нет, я не в том смысле сомневаюсь, — опять подал голос Большерук. — В койку она к Гусляру заберется. Но что, если все остальное не сделает?
— Тамара-то? Да она еще роман об этом напишет. Или повестушку. Не хуже, чем у Сорокина выйдет.
— А вы, Михаил Евгеньевич, что по этому поводу думаете? — повернулся Большерук к главе Темногорского Синклита.
Тот лишь вздохнул тяжело и ничего не ответил.
* * *На другое утро Тамара отправилась к Гусляру в гости и пробыла у заезжего колдуна в гостях до вечера. А вечером был концерт. И на сцену вышел Дима Гусляр. А следом… Тамара Успокоительница с балалаечкой. И дуэтом спели они за Сафатина. Тамара, правда, сильно фальшивила, так что каждый третий из присутствующих после этого решил вообще на выборы не идти.
* * *— За что я вам деньги плачу?! — орал Гукин, обводя колдунов налитыми кровью глазами. — А?
— За работу, — обреченно отвечал Гавриил Черный.
— И где ваша хваленая работа? Дерьмо одно! Дерьмо!