"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
«Неужели за одно это?» – изумился он.
– Больше вопросов нет? – спросил Гавриил. – Тогда выпьем. Выпьем за то, чтобы все в прошлом осталось!
Взял пододвинутый Романом фужер и сделал глоток. Рот обожгло, как будто на язык и нёбо плеснули кипяток. Гавриил задохнулся, но сделал второй глоток, третий, пока весь фужер не опустел.
После проклятого третьего глотка ему почудилось, что он больше не принадлежит себе.
– Что это было? – просипел Гавриил. – Отрава?
– Раствор, который я с денег смыл.
– Что?
– Я же милостыню собирал… А это, в фужере, – налет милосердия. Как тебе? Пришелся по вкусу?
«Не позволю! Не хочу!» – закричал кто-то в глубине существа повелителя Темных Сил.
– Ты с ума сошел?
– Нет, – покачал головой Роман. – Ты предал Синклит. И меня тоже предал. Я бы многое мог простить. Но только не предательство. Я никому подобных вещей не прощаю. Никому и никогда.
– Ты же меня дара лишил! – закричал Гавриил, глядя, как рассыпается прахом черный камень его оберега.
– Знаю, что лишил. Но я же сказал: не прощаю.
– Я – твой друг!
– И потому меня заказал.
– И что же мне теперь делать?
– Это не ко мне. Хотя… можешь милостыню просить, я тебе свое место уступлю и буду тебя по утрам гримировать под калеку. Дело доходное.
– Сволочь! – выдохнул Гавриил.
– Я одно время думал эту жидкость Гукину в физиономию плеснуть, – меланхолически заметил Роман. – Милосердие и жалость этой породе людей попросту незнакомы. Их души не совместимы с подобными чувствами. Очень хотелось посмотреть, что с ним от нашего питья сделается. Скорее всего, он отряхнется, как пес, и дальше пойдет. Чтобы заставить Гукина измениться душевно – тут не такую сумму надо отмыть, а на порядок больше!
– Сам милостыню проси! – окрысился Гавриил. – Езжай в Питер к Стену, вместе где-нибудь у церкви попрошайничайте. Он – слепенький, ты – фальшивый урод.
– А что, это мысль… – рассмеялся Роман. – Алексей, знаешь, дивно поет. У него голос отличный, и на гитаре он неплохо играет. А я подпевать смогу. Вот мы и будем на пару с ним выступать.
Водный колдун поднялся, глянул сверху вниз на бывшего повелителя Темных сил.
– Говорят, Господь прощает грехи вольные и невольные. Но жизнь ни одной ошибки не прощает. И наш колдовской дар – тоже. Может быть, тебе в монахи пойти?
ЭПИЛОГ
Пламенюга через несколько дней после описываемых событий скончался. Он и так уже был очень стар, за сотнб лет перевалило огненному колдуну. На похороны его почти никто не пришел. Но Роман с Тиной явились. И Слаевич прибежал – выпить воды, заговоренной на спирт.
Большерук продолжал практиковать, и все время при этом ссорился с молодыми воздушными колдунами Веретеном и Смерчом: они, вступив в обновленный Синклит, требовали, чтобы Большеруку запретили практику в Темногорске, а то он на колдовство новичков наводку не давал. Но Большерук тоже вступил в Синклит. И молодняк заткнулся.
Слаевич никуда не вступал. Ему было проще: когда у него наступал Звездный час, земляные колдуны попросту объявляли выходной. Поскольку таких озарений у Слаевича случалось за год штук десять-пятнадцат, с его существованием мирились. Практически каждый отыскал для себя удобную нишу.
А Роман? А что Роман… Был он по-прежнему единственным сильным водным колдуном в Темногорске. Тина, ожидая появление ребенка, даже самые простенькие заклинания боялась произносить, не посоветовавшись с Романом. Юл, закончив восьмой класс, уехал в Петербург к брату.
Роман по-прежнему мог безошибочно отыскать пропавших людей и пропавшие вещи. Но принимал он всего лишь два дня в неделю. Остальное время торчал в Пустосвятово. Сказывали, он там свой старый дом ремонтировал. А еще говорили, что он в Пустосвятово тайком излечивает травмы и наркотическую зависимость ключевой водой смывает. Да, про такое болтали. Но если кто Романа про это спрашивал, он всегда отпирался. Кстати, Олег, наконец, съехал от тетки и поселился в Пустосвятово – во всем помогал Роману.
Водный колдун на собранные милостыней деньги купил большой участок на берегу любимой реки. Похоже, он собирался там что-то строить. Но пока ничего не построил, а только поставил бетонный забор и пустил по верху бетона колючую проволоку.
* * *На самом деле Роман ждет, что однажды ночью ему позвонит Стен и скажет:
– Знаешь, колдун, я тут «увидел» такое… И не знаю, как это проклятое будущее отменить.
Но пока такой звонок еще не раздался, можно делать вид, что все идет своим чередом.
Звонок этот – в будущем, которое еще не увидел Стен.
А в настоящем…
К Роману вернулась Надежда.
Она, как прежде, надменна, почти ни на кого не обращает внимания и носит бежевый шарф на шее. Но однажды, когда порыв ветра сорвал легкий шелк, Тина заметила (она стояла в этот момент недалеко) на Надиной шее ожерелье с волшебной нитью. Только нить была не серебряной, а черной.
Алексей Стеновский вместе с Леной и Казиком приезжал в Пустосвятово осенью. Роман пытался речной водой да заклинаниями вернуть Провидцу зрение, но ничего не вышло: один сильный чародей на другого заклинания наложить не в силах. А Стен, получив второе ожерелье, в большую силу вошел. Роман предлагал Алексею срезать ожерелья, но слепец отказался (как и предсказывал господин Вернон). Потом друзья напились, как водится, заговоренной на спирт воды и Роман выдал старому другу-врагу свою идею про сбор милостыни в Питере и про песни под гитару. Стен вдруг расплакался. А потом заснул. И во сне ему приснились удивительные мелодии…
Зимой Роман получил от Стеновского записанный в студии диск с песнями. Теперь он их слушает вечерами. И тогда в Темногорске непременно идет снег (если зимой) или дождь.
Глаша вышла замуж и покинула Пустосвятово.
Ну, вот и все о наших героях…
Ах да, еще вокруг заброшенного дома, где умер Чудодей, снова вырос стеклянный сад.
Что касается Гавриила, то он уехал из Темногорска. А куда – никто не ведает. И чем он теперь занимается, тоже никто не знает.
* * *Теперь о делах городского масштаба.
Новый колдовской Синклит процветает. Во главе Синклита, как и предсказывал Гавриил, стоит Максим Костерок, он располнел, остепенился и не устает повторять, что сильнее огненной стихии нет ничего на свете. К нему приезжают солидные люди из Москвы. С мэром Максимка в большой дружбе.
Антон Николаевич Сафронов отсидел три месяца под следствием, вышел и исчез. Говорят, что в Петербург. Его фирмой в Темногорске «Императорский камин» владеет теперь жена Гукина. Ира Сафронова, разумеется, покинула городогорск вместе с отцом. Но рассказывают, что рано утром по воскресеньям, когда Темногорск спит, Иринка приезжает в город и является в стеклянный сад – рисовать. А больше никто на участок тот проникнуть не может – заново наложенные Романом Верноном заклинания в сад не пускают.
Землей той и недостроенным домом пробовал Костерок завладеть, да ничего не вышло: Гавриил предусмотрительно дом не на Синклит, а на себя записал. Так что Костерку участок таинственный не достался.
Кое-кто утверждает, что дверь из Темногорска в Беловодье все еще открыта. И это значит, что, если повезет, кто-то в последний момент сумеет исправить фатальную ошибку. Или это – очередные сказки Темногорска, который, когда наступают светлые майские вечера, мнит себя Беловодьем?
Марианна Алфёрова (Роман Буревой)
ТЕМНОГОРСКИЕ РАССКАЗЫ
Первое дело Романа Вернона
Дым разъедал тело, как кислота. Он наполнил отравой каждую клеточку. Ужас и отвращение. Дым… Серый, сизый, черный… дым в легких, в сердце, в глазных яблоках, под костями черепа. Дым, пропитывающий мозг, устремляющийся по извивам коры, плутающий в лабиринтах памяти и все стирающий, дым…
Роману снилось, что он лежит на дне огромной чаши, и дым в ней плавает пластами — у дна плотный, поверху — редкими хлопьями… Там, наверху, можно дышать. Если всплыть. Если суметь.