"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Кроме мистических талантов, Аглая обладала еще одним чудесным даром: умела вышибать из посетителей деньги в таких количествах, какие не снились ни одному темногорскому колдуну. На свете немало найдется людей, которые примут самые дорогие услуги за наилучшие. Поместье Аглаи разрасталось не по дням, а по часам. Островерхие крыши ее хоромин поднимались лесенкой, одна над другой, и уже обогнали по высоте колокольню Никольской церкви – единственной уцелевшей церкви Темногорска. Красные ставенки и резные наличники для ее домов и клетей резала в Темногорске целая артель. Особенно замечательным было крыльцо, высокое, с лесенками на две стороны, с пузатыми красно-зелеными столбиками, с резными балясинами и золоченым петухом на коньке. Но едва гость переступал порог, как русский стиль оставался за дверью. Внутри всё было по евростнадарту – светло, просторно, в зеркалах. Ковровые покрытия на полах, электрические бра на стенах.
В этот вечер хозяйка в шелковом красном сарафане, в густо изукрашенной вышивкой кофте, в расшитом золотым бисером и самоцветными камнями кокошнике принимала гостей. Лицо ее было нарумянено и напудрено, брови заново нарисованы на мясистом лице, коса змеей выныривала из-под кокошника, переваливалась через плечо и свешивалась до земли. Возле хозяйки стояло двое – по правую руку Гавриил Черный в смокинге, по левую – круглолицая девушка, на редкость бесцветная, тоже в сарафане, в кокошнике и с косой до полу. Мужчина этот был Гавриил Черный, исполняющий обязанности председателя Синклита, а девушка – дочка Аглаи, которую мать успела уже ввести в Синклит.
– Ах, господин Вернон! – воскликнула Аглая радостно, будто не случилось меж ними ссоры во время последней встречи. – Я так рада, что вы пожаловали!
Неосмотрительно протянула водному колдуну руку для поцелуя. От прикосновения Романовых губ она вздрогнула всем телом: поцелуй колдуна оказался болезненным, как укус гадюки. Аглая выпучила глаза и раскрыла рот, готовая закричать. Но пересилила. Показать, что колдун своим поцелуем причинил ей боль, значит, признаться в бессилии своего дара перед его могуществом. Лицо ее пошло красными пятнами, губы задергались, но все же крик она сдержала, лишь жадно глотнула воздух.
– Вы непредсказуемы, как всегда, – проговорила Аглая внезапно охрипшим голосом. – Ах, негодник! – И погрозила колдуну пальцем.
Предсказательница даже попыталась улыбнуться. Однако происшедшее не укрылось от внимания Гавриила. Он протянул водному колдуну руку для пожатия. В том, что повелитель темных сил хотел не просто так пожать руку господину Вернону, сомневаться не приходилось.
Ладони колдунов соприкоснулись. На мизинце Гавриила неярко блеснуло золото массивного перстня – в оправе тусклый черный камень саркофаг, тот, что прежде помещали в склепы, и камень этот разлагал плоть умершего за сорок дней так, что ничего не оставалось, кроме зубов.
Но у Романа была своя защита. Не страшен водному колдуну камень саркофаг, и плевать на два черных кожистых крыла, что поднялись за спиной Гавриила и попытались обхватить Романа и отгородить от остальных непроницаемой для колдовской силы ширмой. Крылья эти увидел только господин Вернон, и расслышал их громкое хлопанье тоже только он. Остальные гости, заполнившие холл, видели мужчин в смокингах, пожимавших друг другу руки.
Каждый любезно улыбался.
Водная нить ожерелья стала пульсировать в такт ударам сердца и не позволила темным крылам замкнуть кольцо вокруг своего хозяина. Крылья громко захлопали, напрасно пытаясь сомкнуться.
– Как поживаешь, господин Вернон? Нашел хозяина обруча? – Гавриил улыбнулся. Улыбка эта водному колдуну не понравилась.
– Я знаю, кто сделал обручи.
– Да ну! И каково наказание для этого долбанутого придурка? Бошку отвернуть?
– Синклит должен решить.
– Не дрейфь, скажи. Или боишься, что твой приговор окажется слишком суровым?
Сомнений не было: догадался повелитель темных сил, что внутри обруча прежде протекала водная нить. Что ж, этого следовало ожидать. То есть, как колдун, Гавриил, может, и не очень сильный, но как человек умен – этого у него не отнимешь.
 
Их разговор остальные слышать не могли: черные крылья отгораживали.
– Да, нити в обручах мои, – признался Роман – отпираться было, по меньшей мере, глупо. – Но их вырезали из моего тела насильно.
– Еще скажи, что есть свидетели. – Гавриил Черный Роману Вернону не верил.
– Свидетелей предостаточно. Послушай, сделай милость, назначь расследование, я все разъясню. А сейчас, на Синклите, не поднимай этот вопрос.
– Струсил?! – Глаза Гавриила сузились, на губах зазмеилась улыбка.
– Боюсь, что Синклит превратится в драку.
– Значит, ради собственных амбиций ты готов похерить Синклит, господин Вернон?
– И ты ради собственных амбиций готов разрушить Синклит, Гавриил Черный?
В это мгновение Роман зеленым ноздреватым камнем кольца коснулся камня саркофага. Гаврииловы крылья тут же разнесло в стороны. Одно из них перепонкой задело по затылку стоящую невдалеке даму. Та упала в фонтанчик зимнего сада, обрызгав гостей и выплеснув на каменный пол золотую рыбку. Впрочем, рыбка была самая простая и лишь за красоту называлась золотой. Крылья Гавриила с громким хлопком спрятались за спиной, и оба колдуна разомкнули руки. Повелитель темных сил снисходительно хмыкнул:
– А ты упрям, господин Вернон. Но запомни – я не добросердечный мямля, вроде Чудака.
– Чудодей не был мямлей, – возразил Роман, хотя понимал, что спорить бесполезно.
– А ваш спутник, кто он? – поинтересовалась Аглая.
– Гость, по приглашению покойного Михаила Евгеньевича. И мой друг. – Роман не торопился афишировать способности Стена.
– А, гость, – разочарованно протянула Аглая. – Учтите, гости Синклита не голосуют.
Роман и Стен поднялись по широкой, отделанной мрамором лестнице на второй этаж, прошли в буфет, Роман заказал себе стакан минералки. Вода была чистая, но с едва заметным душком. Впрочем, пить можно. Стен взял бокал муската. Выбор вин был великолепен. Официант, чопорный и предупредительный, наполнял бокалы по первому требованию гостей. Роман уловил тонкий букет токайских вин и будоражащий крепкий дух коньяков.
К столу пока не приглашали, и колдун, держа в руке нетронутый бокал с минералкой, неспешно прогуливался по просторному холлу второго этажа, рассматривая гостей. Приезжих было много. Но попадались и свои, темногорские, как известные, много раз виденные, так и новички.
Тина явилась немного раньше патрона и теперь отыскала колдуна в толпе. Ассистентка нарядилась в длинное черное платье, в волосах посверкивала заколка из черного стекла в виде бабочки. Тина была хороша как никогда: щеки раскраснелись, глаза блестели.
– Все говорят, что председателя Синклита сегодня не смогут выбрать. Никто не получит большинства. У каждого претендента своя группка, – поведала Тина последние новости.
– Хорошо это или плохо?
– Откуда мне знать?! Когда мы будем обсуждать кандидатуры?
– Как всегда, за столом. После десятой рюмки наступит консенсус, – хмыкнул Роман.
– Ты представляешь, Эмму Эмильевну не пригласили. Сказали: все приглашения уже разосланы, она не член Синклита. При жизни Чудодея ее не позвали, значит, и после смерти ей здесь делать нечего. Вот свиньи! – Тина говорила достаточно громко. Кто стоял рядом, слышал все дословно. – Могли бы хоть гостевой дать. Разве это не свинство?! Что ты улыбаешься? А?
– Пытаюсь проникнуть в логику твоих рассуждений.
– Какая тут логика? Элементарное чувство справедливости.
– Справедливость? У колдунов? Тина, девочка моя, не вздумай сказать это кому-нибудь другому.
В этот момент раскрылись дубовые двери в столовую, и все устремились внутрь – так весной прорывается мутный талый поток, сметая плотину.
Длинный, покрытый белой скатертью, обрамленный с двух сторон черными арками стульев, стол являл взору такое великолепие, что вмиг началась толчея – каждый торопился разыскать табличку со своим именем. А разыскав, тут же опускался на стул, опасаясь, как бы в толпе приглашенных не нашелся второй Максим Костерок или еще одна Тамара Успокоительница. Роман сначала проводил к ее месту Тину, а потом направился к своему стулу. Слева от него уже уселась Тамара Успокоительница, – соседство для Романа не самое приятное. Спору нет, Тамара была женщиной молодой и красивой. Но не во вкусе господина Вернона. Справа был стул Слаевича, а за ним место Алексея. Роман хотел, чтобы Стен сидел подле, но Слаевич наотрез отказался меняться.