"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Я пытаюсь.
– Так чувствуй скорее! Да, чувствуй скорее! Беловодье может всех осчастливить. Всех до единого!
– Оно исполняет желания?
– Нет, нет, оставь эти щучьи сказки. Оно не исполняет желаний. Оно позволяет делать все. Не ясно? Ну так слушай: оно не препятствует, оно – помогает. Если ты что-то задумал, оно поможет воплотить. Если ты начнешь действовать, оно удесятерит твои усилия. Волна подхватит тебя и вознесет на гребень. Ты уже не один – будто сотни, тысячи вокруг. Каждый протягивает руку помощи. Что бы ты ни замыслил – оно всегда с тобой. – Голос Грега звучал все более напевно. Наверняка сирены пели такими же голосами зазывные песни Одиссею, царапая острыми когтями камни неведомого острова.
Юл даже огляделся, потому что ему послышалось как раз такое наждачное царапанье.
– Беловодье может вернуть Наде жизнь?
– Оно – нет. Но Роман с его помощью может. Если Роман ведает, как это сделать. Знай, как сделать, и с Беловодьем ты всемогущ!
Колдун очнулся. «Знай, что делать!» В этом-то вся загвоздка. Слепцы бредут за слепым поводырем. Брейгель forever!
Разговор с Грегом прервался на середине. Странно… Почему он не принял Грега в расчет? Никто его не принимал. И Роман – как все?
День сейчас или ночь? Впрочем, неважно. Есть не хочется. Спать – тоже. Немного мутит. Но сил еще на многое хватит. Роман наконец подошел в воспоминаниях к главному – к Надиному воскрешению.
Прошлое аморфно. Мы сами создаем из него стройную систему, сами кристаллизируем его, как нам заблагорассудится. Чтобы создать прошлое, в котором был тот час и та минута, в которой Надя могла погибнуть, но не погибла, Роману надлежало заново выстроить все мгновения, начиная с того страшного, когда Колодин нажал на спусковой крючок. В новой последовательности возвращенная Надина жизнь не должна повредить настоящего, не должна ничего изменить в прошлом. Такое возможно только в Беловодье. Только оно дает неизмеримую власть над временем, власть над каждым мгновением. Потому что само оно – остановившееся мгновение.
И колдун вернулся в свои
ВОСПОМИНАНИЯ.
А, вспоминая, вернулся в усадьбу Гамаюнова.
Вошел и распахнул дверь из гостиной в Надино прошлое. Серый туман вновь заклубился впереди.
Он произнес заклинание. И возникли порталы, как два зеркала, обращенные друг к другу. Бесконечный ряд. Комната вытянулась вверх, утончилась в центре, обратилась огромной клепсидрой.
Загрохотали капли водяных часов. Все быстрее, быстрее… Сердце раскачивалось, как маятник часов механических. Раскачивалось и немело от страха. Водный колдун не повелевал временем, но лишь притворялся, что повелевает. Страх был как лед – кусками и как будто вне. Разум – холоден. Воля сжата пружиной. Каждое мгновение надо вновь собрать в сложнейшую цепочку, куда более сложную, чем цепочки ДНК, хранящие тайну жизни. Ошибешься – и нарушишь прошлое, и настоящее рассыплется вместе с ним. Часы разобьются. Время сойдет с ума. Время, которое теперь двигалось вспять вслед за каждой каплей. Уже казалось, что над Романом – не потолок, а чистое небо, только фиолетовое, и в нем горят незнакомые яркие созвездия.
И вот – наступила нужная минута. Расчет оказался верен. Роман лежал на песке. Съежившись от страха и глядя, как кружится в воздухе сосновая хвоя, осыпаясь с ветвей. Лесное кладбище. Холмы желтого песка, кресты с табличками-номерами над захоронениями бомжей и свежевырытая могила, предназначенная для Романа. Он был в прошлом. Прошлое неподчинимо. А вот будущее подчинимо теперь фантазии колдуна. Что если, сам того не желая, колдун нафантазирует себе смерть? Роман заставил себя выпрямиться во весь рост. Он увидел Надю совсем рядом, в нескольких шагах, за оранжевым стволом одиноко растущей сосны.
Сейчас она рванется вперед, и пуля разорвет ей сердце.
Вот! Она уже бежит. Уже! Сейчас!
И клепсидра перевернулась.
Чуть быстрее, на миг быстрее, чем это было в той, прежней реальности, Надя рванулась к Роману!
 
Выстрел грохнул и… Надя покатилась по песку. Жива? Нет? Роман не мог двинуться – страх сковал его. Вновь защелкали выстрелы: это стрелял Меснер вслед убегающему Колодину. Все пули ложились мимо.
Роман сделал несколько шагов. Надя лежала, как тогда, замерев в незавершенном прыжке, сброшенная на землю. Кровь забрызгала желтеющую траву.
Пуля угодила ей в плечо.
– Больно… – прошептала она.
– Сейчас пройдет, – пообещал Роман, и губы стали расползаться в улыбке.
– Ты чего?! Смеешься?
Он приподнял ее, прижал к себе. Она закричала от боли. А он смеялся.
И вновь стали падать капли. Все быстрее и быстрее… Капли прошивали событийную ткань тысячами игл, сшивая прошлое заново. Колдун ощущал каждый их укол, они проходили сквозь время и сквозь него. Мелькали смутные картинки – все миновавшие дни выстраивались вновь, все было так, как прежде, и при этом не так вовсе. Роман вновь мчался в Беловодье и держал на коленях Надю. Как прежде, она была недвижна. Но теперь – жива. Спала, усыпленная колдовским сном. Он спас ее, вернул, оживил.
И вот упала последняя капля…
Вдвоем они вышли из воспоминаний Романа в настоящее. Где-то за их спиной в прошлом со звоном разлетелись на миллиарды частиц водяные часы. И время в лоскутке прошлого вновь сделалось аморфным.
Колдун ожидал, что, вернувшись, Надя бросится ему, своему спасителю на шею, ожидал, что вопьется губами в его губы. Мало ли чего он ожидал! Он больше не управлял событиями.
Время вновь стало кристаллом и Надя в нем – живой и невредимой… Хотя нет, нельзя сказать, что невредимой. Впрочем, рана ее теперь – та ось правдоподобия, вокруг которой Роман свернул новую реальность, придумав, что все это время Надежду держали в бессознательном состоянии под воздействием колдовских чар – таковая версия не разрушала прошлого, но возвращала Надю к бытию. Зачем, почему… Какая в таком поступке логика? Нет вовсе? Или была? Конечно, была. Гамаюнов ревновал и не хотел встречи своей жены с Романом Верноном. Очень даже удачная версия.
«У истории нет истины, есть только версии», – повторял Гамаюнов. Такова была версия Романа. Вполне пригодная, чтобы стать основной в данной истории.
И вот Роман и Надя наконец вместе.
И что же она?
– Не могу понять, что со мной. Я все время спала? Какой дурацкий сон. Мне снилось, что меня убили. Я была скована льдом, как эта шлюха из детской сказки, которую трахали семь мужиков, а потом поместили в стеклянный гроб, чтобы она вновь обрела невинность. Может, я тоже теперь невинная? – Она не понимала, что происходит, и потому злилась. Не помнила, что умерла. Не знала, что Роман вытащил ее из смертной тени.
Надя засмеялась. Недобрый, очень недобрый смех. И вот, наконец, она приникла губами к его губам, но тут же отстранилась.
– Где ты был столько времени? Почему не пришел ко мне? Я просыпалась, вновь засыпала. Мне это надоело. Что ты делал? Где был?
– Чинил Беловодье.
– Ах да! Конечно! Водный меч Игоря Колодина рассек шрамы у Лешки на груди. Я сразу подумала, что стена не выдержит, и сказала об этом Базу. Но мы ничего не могли тогда сделать. Иван Кириллович попросил привезти в Беловодье тебя. Где Гамаюнов? Мне тоже надо ему кое-что сказать.
– Ты обещала уйти от него.
– Не выдумывай! Я обещала, что ты с ним встретишься. И больше – ничего.
– Ты обещала уйти от него, – повторил колдун.
– Во сне, что ли?
– Да, тебе приснился сон, что ты умерла. Я тебя воскресил. Теперь ты должна оставить Гамаюнова.
– Роман, прекрати свои сказки.
Он схватил ее за руку. Довольно грубо.
– Идем со мной.
– Куда?
– Посмотришь на оживление.
– Не поняла. – Она попыталась высвободить руку. – В чем дело? Что с тобой? Я же сказала – нет.
– Идем, посмотришь, как я верну к жизни Глашу. Сейчас у меня для этого настрой подходящий. Я буду оживлять, а ты отойди в сторону и смотри.