"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Ну да, – кивнул Баз. – Только на самом деле Сазонову должно быть уже пятьдесят. Или больше?.. – Баз вытер полотенцем лицо. – Ну да, да, при встрече он показался мне помолодевшим. Ночь, правда, но лампочка на крыльце яркая, я его хорошо разглядел. Он выглядел куда моложе, чем в девяносто третьем, когда я его в последний раз видел. Теперь он, будто с рекламы бизнес журнала. Немного располнел. Одет хорошо, щеголевато. Я его сразу узнал. «Вадим Федорович!» – воскликнул. Он не отпирался. «Баз! Какое счастье! Ты живой!» Обнялись. В тот же миг у меня горло сдавило, да с такой силой, что я не то что крикнуть, – сказать ничего не мог. Потом сразу в темноту провалился. Очнулся, вижу, лежу в погребе на полу. И меня в одеяло заворачивают, как куклой вертят. Кожа вся горит, как кипятком ошпарили. Хочу вырваться – пальцем не шевельнуть. Закричать пробую – рта не открыть. Наконец меня перевернули на спину. И я вижу, что смотрит на меня не Вадим Федорович, а человек с моим лицом. Мой двойник. И опять меня за горло кто-то ледяной рукой взял. Во второй раз я пришел в сознание, только когда Роман меня из кокона этого дурацкого вытащил.
Сазонов! Вот почему по дороге в Беловодье лже-Баз заговорил о Сазонове. Вот откуда эти рассуждения о временах перестройки. Еще тогда Роману показалось, что молод слишком Вася Зотов, чтобы так говорить. А Сазонов как раз оттуда, его молодость на начало семидесятых пришлась. Пока другие воспаряли, он дела свои и чужие делал. Деловой, очень деловой – этого не отнимешь.
– Но Стен рассказывал, что Сазонова убили в Германии! – воскликнул Роман. – Вместе с остальными участниками проекта. Уцелели лишь те, кого Меснер и Гамаюнов вывезли из особняка.
– Да, мы так считали, – подтвердил Баз.
– Ах, сволочь! – взревел дядя Гриша. – Я всегда был против того, чтобы он за Машенькой ухаживал. Танюша! Говорил я такое или нет?
Татьяна в эту минуту как раз ставила перед гостями новую тарелку с пирожками.
– Ты говорил, что Вадим Федорович – хулиган ненастоящий, – осторожно уточнила хозяйка.
– Что?! – взревел дядя Гриша и вскочил. – Да я сейчас ему объясню, что к чему. Его долбанный «Мерс» «КамАЗом» перееду.
– Не выйдет, – коротко бросил Роман, будто плеснул воды в костер.
– Как так? Что, думаешь, не перееду? Забоюсь? Забыл, что я хулиганом работаю?! – Дядя Гриша был уже в дверях, натягивал куртку.
– Нет Сазонова сейчас в Суетеловске. Чтоб его достать, хулиганство не поможет.
– Где же он? – Дядя Гриша поскреб пятерней макушку, сбросил куртку и вернулся на кухню. Уперся ладонями в стол. – Так где этот хулиган?
– В Беловодье.
– Ну и что? Я его и там перееду.
Роман отрицательно покачал головой:
– Чтобы этого типа взять, особое хулиганство нужно. – И мысленно одернул себя: «Вот же привязалось!» – Тут подумать надо. Расскажите мне лучше о женихе подробнее.
– Да что рассказывать! – Дядя Гриша плюхнулся на свое место, набулькал себе полный стакан. – Обдурил он нас, как наперсточник на вокзале. Я ж видел, что он фальшивый насквозь, что душонка у него, как изо льда. А вот нате же! Тянуло меня к нему, и все. Будто он меня… – дядя Гриша запнулся.
– Околдовал, – подсказал господин Вернон.
– Ну, вроде того.
– Зачем он меня спеленал? – Баз налил себе чаю и запихал пирожок в рот целиком. – Неужели нельзя было по-человечески себя вести? Я бы его сам в Беловодье отвез.
– Точно? – Колдун прищурился. – Точно? Да нет же, Баз. Первым делом ты бы с Гамаюновым связался. А я не уверен, что Иван Кириллович так уж сильно мечтал об этой встрече. И потом, зачем Сазонову Беловодье? Просто поглядеть, что получилось? Нет, у него какие-то свои планы, возможно, отличные от планов Гамаюнова. Так решил он незаметно проникнуть внутрь под твоей личиной. Никто его не распознал, ничего не заподозрил.
– И ты? – Баз, кажется, не поверил.
– И я! – вскинулся Роман. – Даже я не почуял в нем силу. То есть, он подошел совершенно закрытый, сжатый в кулак. Вся колдовская сила внутри, наружу ни единого выплеска. Издали ловушки расставил, все рассчитал. Потом только лично заявился. Знал он не только про вас, но и про меня от кого-то. Осторожно шел. Нигде не засветился, колдовскую суть свою не выказал. Потому и за руль ни разу не сел – сказал, что плохо ему, сердце шалит. Тахикардия. Стен все время за рулем сидел.
 
– Иван Кириллович должен был догадаться, что приехал кто-то другой, – никак не мог успокоиться Баз.
– С Гамаюновым я эту тему не обсуждал. Может, он и догадался, но нам не сообщил. Но подожди! – Романа только сейчас осенило. – Как же Сазонов в Беловодье проник без ожерелья? Из-за разломов в стене?
Но как раз это База не удивило:
– У него есть ожерелье. Врожденное.
– Что?
– Ну, бывает, что человек с ожерельем рождается. Очень редко, правда. Для этого отец и мать должны особым даром обладать. Так Гамаюнов говорил.
– Сазонов что, Гамаюнову родня?
– Точно не знаю. Сазонов вообще о своей родне не распространялся.
– Тогда откуда знаешь?
– Иван Кириллович мечтал, что Надя родит ему сына. И как-то обмолвился, что сын у них непременно родится с врожденным ожерельем, как у Сазонова.
Чай в чашке колдуна вмиг обернулся облачком пара, а чашка треснула и распалась на сотни осколков.
– Ну, что за хулиганство! – возмутился дядя Гриша. – Любимая Танина чашка. Я тебе в следующий раз эмалированную кружку поставлю.
– Надя родила? – Голос у Романа сделался чужой, хриплый. – Когда? Где ее ребенок?
– У нее с Иваном Кирилловичем не было детей.
– Почему?
– Это не моя тайна, – отрезал Баз.
– Но ты знаешь?
– Это тебя не касается. И не вздумай применять ко мне свои штучки, колдун!
Роман сдавил руками голову, пытаясь привести мысли в порядок. «Нет, нет, о Наде сейчас не думать!» – запретил он себе. О Наде потом. Сейчас главное – этот воскресший Сазонов, то бишь Машенькин жених и один из создателей проекта «Беловодье». Теперь у Романа совершенно новый противник. Не спятивший на райской почве Баз, а расчетливый, хитрый, предусмотрительный политик, способный притвориться кем угодно. Перед каждым он предстанет в том обличье, в каком его захотят увидеть. Стен и его друзья узрели мечтателя-идеалиста, хотя Вадим Федорович всегда был расчетлив и хитер. Потом Сазонов явился перед дядей Гришей и его семьей в виде немолодого, но прекрасного принца, и все поверили, что он без памяти влюблен в Машеньку. Он не произносил лишних слов, значительно молчал, улыбался, бросал двусмысленные фразы. И девчонка кинулась ему на шею. Теперь Сазонов принимал новую позу – изображал демиурга. Ну что ж, окружающие поверят, и поверят с жаром, что он – тот, о ком они столько лет мечтали! В этом не было ничего загадочного: магический дар его ожерелья – врожденного ожерелья – мог воздействовать на людей совершенно по-разному. Но итог каждый раз был один: каждый видел того, кого хотел видеть.
Это относилось ко всем, кроме Романа. На колдуна подобные чары не действовали. Он водного колдуна Сазонов попросту закрылся.
«Ладно, своими способностями в следующий раз будешь гордиться!» – одернул сам себя господин Вернон.
Сейчас надо решить, как вернуться в Беловодье.
Чем дольше Алексей лежит там, в центре озера, отдавая силы на поддержание ограды, тем больше шансов, что разрушится его ожерелье и начнет отбирать силы у Лены и Юла. Скорее всего, Вадим Федорович уверен, что Роман уже мчится назад. Но возвратиться немедленно – значит, заведомо проиграть. На то и рассчитывает Сазонов.
А на что может рассчитывать Роман? Лишь на свою догадливость и свое колдовское искусство, которое в этот момент показалось господину Вернону жалким, ничтожным и наивным. Да еще на то можно рассчитывать, что Стен куда сильнее, чем кажется.
– Что дает врожденное ожерелье? – спросил колдун у База. – Честно говоря, даже не знал, что такое может существовать.
– Связь со всеми стихиями. Правда, с каждой из них человек, обладающий врожденным ожерельем, связан не так сильно, как ты, к примеру, с водой, но зато ему и огонь, и вода, и земля с воздухом одновременно служат.