"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Чествование спасенного и колдуна-победителя проходило в сугубо домашней обстановке. Стен то и дело проводил рукой по волосам и хмурился, будто не понимал, что же сейчас происходит, кончился кошмар минувшего года, или еще вернется?
Самое радостное – бояться, когда все уже миновало. Что-то вроде фильма ужасов. Смотришь, пугаешься, а в глубине души знаешь – ничего тебе не грозит.
Утром после «операции» Лена сошла вниз с Казиком, и отец в первый раз взял ребенка на руки, осторожно, как какую-то невероятно хрупкую вещь. В тот миг испытывал он не радость, не любовь, а лишь чудесную легкость: ну вот, кончились все тяготы, все нелепые испытания позади, и можно наконец приступить к жизни – самой обычной, суетливой, с пеленками, детскими болезнями, бодрствованием по ночам, жизни такой, как у всех, но прежде не доступной, и потому особенно желанной.
После полудня в столовой царила суматоха. Тина расставляла тарелки, Лена раскладывала салат. Господин Вернон разливал пустосвятовскую воду по стаканам и шептал заклинания. При этом он не забывал ухватить с тарелки ломоть колбасы или лимона и чмокнуть в щеку Тину.
– А ну тебя! – отмахивалась та: мол, не мешай.
– Сейчас упьемся, – потирая руки, воскликнул Роман. – В доску… в зюзи… как никогда!
– В усмерть… – поддакнул Стен.
– Я пить не буду, – предупредила Лена.
– Это же не спирт! – хихикнула Тина. – А вода, чистейшая вода. На тебя подействует, а ребеночек только спать лучше будет. Клянусь водою.
Лена взяла стакан с опаской.
– За долгую жизнь всех присутствующих, мои успехи и водную стихию, чтоб никогда она своей милостью нас, пожалованных ее ожерельями, не оставила! – произнес тост Роман.
Лена поднесла стакан к губам, потянула носом. Пахло свежестью. Выпила без опаски. И тут же зашлась, замахала ладошкой и, наконец, судорожно вздохнула. Почти не соображая, схватила пучок петрушки и куснула, зажевала пахучими листьями.
– Что ж такое! – изумилась.
– Вода чистейшая, заговоренная, – засмеялся Роман и наполнил стакан Алексея.
Тот опрокинул с послушанием прилежного ученика. Он был как будто не в себе. То, что с ним произошло этой ночью, никак не могло отступить в прошлое и постоянно наплывало, наслаивалось на нынешнее, и оттого настоящее и прошлое мутилось, сливалось и превращалось в непонятную смесь. Все происходило одновременно: Гамаюнов резал из его кожи ожерелье, и тут же тело грыз проклятый червяк, и в эту же секунду Стен возвращался из небытия под шепот водного колдуна. Остановленное время, как в Беловодье. Надо рассказать Роману. Или еще нельзя?
В то же время Алексей сидел в столовой Романова дома и смотрел на мир, уже не испытывая ни страха, ни боли, и лишь слушал веселые бессвязные речи опьяненного успехом и заговоренной водой колдуна. И только немолчный звон в ушах напомнил о недавно пережитом.
– Я спас своего друга. Наверное, это чего-то стоит само по себе. Даже если об этом никто не узнает. Вообще никто. Не скрою: я страшно честолюбив, самолюбив и тэ дэ, и тэ пэ… Но я стараюсь радоваться самому доброму делу как таковому, – обняв Тину за плечи, говорил колдун.
– А как же твоя теория? – улыбнулась Тина. – Не лечить, ибо это отнимает слишком много энергии.
– Это было не излечение, а снятие порчи, – повел пальцем перед носом ассистентки Роман. – Опасное, надо сказать, дело. – Он подмигнул Тине. Ему было весело, будто он явился с разухабистой танцульки, а не прогулялся без страховки над пропастью. Водная нить могла не выдержать. И тогда… Только Вода-царица ведает, что было бы тогда. Но если хочешь чего-то добиться, если жаждешь победить, о риске просто не думаешь. Только и всего. Мелькнул вдруг перед мысленном взором давний миг, когда дед Севастьян ожерелье с водной нитью внуку на шею надел. Умрет колдун – и нить его распадется. А колдовство, быть может, уцелеет. – У меня сегодня день такой – не поверите… – бормотал Роман заплетающимся языком – его уже изрядно развезло от собственной заговоренной влаги. – Стен будет жить. У него ребенку месяц, жена молодая, а он – нате… приговорен. А теперь нет… уже нет…
 
– Боже мой, Роман, мы же все перед тобой в долгу! – воскликнула Лена. – И за Беловодье, и теперь…
– Тсс! – Стен приложил палец к губам. – О Беловодье ни слова.
– Это почему?
– Колдовской запрет. Личная просьба господина Вернона. Будь добра, исполни.
Роман засмеялся:
– А ведь ты должен быть необыкновенно богат, Стен.
– С чего ты взял?
– Ты же предвидишь будущее. Можешь узнать заранее котировки акций, курс доллара…
Стен покраснел. Залился краской до корней волос. Чего Роман прежде никогда не видел.
– Что, я угадал? У тебя дилерская контора?
– Он преподает историю в лицее, – вмешалась Лена. – Он всегда на истории был помешан.
– Да, да, я знаю: кто знает историю Древнего мира, тот может предсказывать будущее. Но как ты на эти деньги живешь?
– Я преподаю историю, – подтвердил Стен. – А на жизнь зарабатываю как раз тем, чем ты сказал – угадываю котировки акций.
– Вот жулик, а! Я ведь знал, что ты жулик. И праведник, и жулик.
– Почему жулик? Ты, когда в тарелку смотришь, себя жуликом не называешь?
– Логично. Как всегда. Будущее предсказывал другим?
– Да, пару раз.
– Ну и как к этому люди относятся?
– Без восторга.
– Послушай, ты ведь одно время жил в Темногорске?
– Ну да, я здесь школу заканчивал.
– Погоди! Раньше, гораздо раньше, когда тебе было лет девять или десять, ты бывал в этом городе? Или в Пустосвятово?
– Ну да, летом, мама тогда диссертацию писала и отправила меня на все лето к отцу, мы сняли в Пустосвятово комнату. Только отец не разрешал без него в реке купаться, вода была слишком холодная, а течение – стремительное.
– Помнишь, как ты построил на берегу дом из песка, а ребятня его растоптала? – хитро прищурился колдун.
– Ну да… – Стен не понимал, куда клонит Роман. – Ты тоже топтал?
– Нет. Я просто много лет потом искал этот дом и наконец нашел. Узнаешь? – Он привстал, похлопал ладонью по стене. – Ты мне его предсказал.
– Не может быть!
– Точно!
Стен засмеялся и покачал головой: он верил и не верил Роману.
– У нас в Темногорске Аглая заявляет, что будущее видит, – продолжал колдун. – Но ей до тебя, как отсюда до Тихого океана. Слушай, Стен, покупай в Темногорске дом, предсказателем будешь. Я тебя в Синклит протащу. А историю ты и в нашей школе преподавать можешь.
– Роман, не шути. У меня эти видения из будущего, как озарения. А если намеренно хочу что-нибудь узнать, ничего не получается. Если можно так сказать, я предсказатель по вдохновению. Я ведь курс акций не всегда угадываю. Если вдохновения нет, ни черта не вижу.
– Это потому что дилетант. А как станешь профессионалом, так без всякого вдохновения начнешь работать. То есть когда вдохновение – это отлично. Но и без него тоже можно. Умение вывозит. Дефолт небось угадал?
– Угадал.
– Вот видишь – а говоришь, дилетант.
– Нет! – твердо заявил Стен. – Может так получиться, что я вдохновение растеряю, а умения твоего не приобрету. Что тогда? Пустота? Нет и нет. Уж лучше я дилетантом останусь. В отличие от тебя, мастера.
– Ожерелье с тобой срослось – значит, быть тебе профессионалом.
– Но не таким, как ты.
– Если сказать честно, я изхалтурился, Стен. Что-то не ладится у меня в жизни, – вдруг неожиданно даже для себя признался колдун. Никогда прежде он так не говорил и не думал даже. А теперь вдруг слова сами собой вырвались. – Сил так много, что, кажется, звезду с неба могу достать или сам звезду сотворить. А как за дело примусь – ничего не получается. Малости одни выходят. Не звезды – осколки жалкие. Скажи, почему? Я такое могу закрутить… Но нет. Всех несчастными делаю.
– Ну, положим, не всех, – уточнил Алексей и хлопнул его по плечу так, что колдун едва не опрокинулся со стула.
– Но мне-то самому плохо! Так плохо, что волком выть хочется!