"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Колдун уселся напротив дядя Гриши, провел ладонью по столу. Хорошее дерево – землю помнит. И живет еще. Роман бы и сам здесь жить остался: ласково в доме. Сидишь за столом, а по спине будто невидимая ладошка гладит. Наверняка домовой хороший поселился, за домом приглядывает. Оттого дом кажется старым, обжитым.
– Как Машенька? – поинтересовался Роман, хотя не был уверен, что надо спрашивать.
Дядя Гриша нахмурился:
– Баз ей какую-то гадость вколол. Спит теперь и во сне стонет. Э-эх, не узнать ее прям. Вид у нашей красавицы, как у шлюхи.
– Гриша! – с упреком воскликнула хозяйка.
– Что Гриша-то? Гриша со всем этим дерьмом разберется еще!
Танюша всхлипнула, но без слез.
– Я воду заговорю, – пообещал Роман. – По ложке давать будете, за три дня синяки сойдут, краше прежнего девчонка станет. Остальные спят?
– А кто это – остальные?
– Баз, Стен?
– Уехали они.
– Как уехали? Без меня?
– ну да, собрались и уехали. Сказали, достал ты их всех своими хулиганствами.
В самом деле – тишь была в доме, ни одно ожерелье не отзывалось.
Роман вскочил, кинулся к двери.
– Ты куда? – подивился хозяин. – До шоссе – больше километра. Времени – двенадцать часов. Сейчас темно – ни зги не видать. Осень. И убийства по ночам случаются. Возьмут и просто так кого-нибудь прирежут из озорства. Ладно, шучу. Спят они в соседней комнате. Потому как никакие были. Щец мясных со сметаной похлебали, да я им чуток самогону налил всем. Даже мальцу. Вот они теперь и дрыхнут.
Роман рассмеялся и вернулся к столу. Надо ж было сразу сообразить, что хулиганит хозяин, тоску избывает. А с ожерельями связь прервалась из-за самогона. Забористый, видать, у дяди Гриши самогон.
Хозяин уже наполнил гостю стакан до краев.
– Ну, за знакомство.
– Я пить не буду, – сказал Роман.
– Это почему же? – удивился хозяин.
– Я – водный колдун. Мне нельзя.
Хозяин расхохотался:
– Вот удивил! У нас тут в Суетеловске тож один колдун живет. Известный – к нему из Питера, из Москвы, даже из-за бугра приезжают. Хлещет только так. Мы с ним завсегда на рыбалку четыре литра берем, не меньше. Так что пей. Самогоновка – для колдунов первое дело. А ты, парень, хорошо сегодня хулиганил, такое дело отметить надо.
Уж неведомо как Роман на этот нехитрый уговор поддался. Верно, долгий этот день его доконал. Сильно его перетряхнуло: бегство из мнимого Беловодья, собственные похороны, Надина смерть, а вечером штурм притона в Суетеловске.
Колдун взял стакан и опрокинул залпом.
– Я выпить любого уговорю. Не было такого случая, чтоб от моего самогона кто-нибудь отказался. – Хозяин протянул гостю клюквенную запивку, но замер с вытянутой рукой.
Лицо Романа перекосило так, что прежних черт не узнать, все сместилось: нос сморщился, рот оскалился, щеки раздулись. Колдун выдохнул. Черными хлопьями запорошило угол – занавески, стены, шкафчик с посудой. Один комок попал хозяину на руку. Тот закричал – пепел был горячий, обжигал. Роман закашлялся – изо рта пошел пар.
– А ты, парень, хулиган еще круче меня, – изумился дядя Гриша.
Колдун промычал:
– Где колодец?
– Справа, справа от крыльца! – выкрикнула Татьяна.
– Милый, только в колодец не блюй! – попросил дядя Гриша вдогонку. – Уж так сильно хулиганить не надо!
Роман ринулся на двор, здесь его вырвало. Шатаясь, побрел он к колодцу. Колодец был старый, куда старше дома – сруб уходил глубоко, до самой водоносной жилы. Роман загрохотал цепью, спуская ведро. Слышал, как оно стукается о стенки колодца. Вода была чистая, вкусная и такая холодная, что стыли зубы. Хорошая вода. После первого глотка полегчало, жжение в желудке унялось. Роман набрал в легкие побольше воздуха и обрушил на себя ледяную воду. Вмиг бросило в жар, тело закололи тысячи иголок. Роман облился второй раз, потом в третий. Потом напился. Взял ведро с водой и направился обратно к дому. Несмотря на омовение и питие водное, колдуна все равно шатало, на крыльцо он взошел после второй попытки.
Заглянул в боковую комнатку. Друзья его спали – слышалось их ровное дыхание. В комнате пахло сырой шерстью, немного перегаром и еще теплом. Тепло от живого огня тоже пахнет. Роман прислушался. Если кому-нибудь из друзей было бы плохо сейчас, он бы различил. Но ожерелье даже не дрогнуло.
– Погляди, занавески насквозь прожгло, – громким шепотом выговаривала тем временем мужу Татьяна на кухне. – А букет из бессмертников… Один сор. Сколько раз говорила: не пои, кого ни попадя.
– А чего он заладил: «Колдун, колдун!» – оправдывался хозяин. – Так бы и сказал: язвенник. Хотя для язвы самогоновка – самое первое лекарство.
Роман вернулся на кухню.
– Да ерунда все, – успокоила гостя Татьяна. – Убытку, считай, никакого. Занавески старые были, бахрома вся повылезла. Я давно их поменять хотела, да жалко было выбросить: к старым вещам сердцем прирастаешь.
– Сейчас поправим, – сказал господин Вернон и плеснул водой на занавески.
Волна воды побежала вверх, к потолку, вспенилась и опала. Ткань переменилась – из обгорелой сделалась яркой, новенькой, легла пышными складками. Бахрома, в самом деле поредевшая, стала вновь густой, заблестела золотом.
Господин Вернон полюбовался работой, потом плеснул в сторону пострадавшего шкафчика, на полке которого чернела залепленная пеплом вазочка с несколькими обугленными ветками – все, что осталось от зимнего букета. Вода брызнула, и вновь засияли помутневшие стекла, следы сколов, ожогов, царапины – все исчезло на деревянных полках и створках, вазочка вытянулась, блеснула новенькой синей эмалью, а на черных ветках закачались разноцветные стеклянные колокольчики. Несколько штук, правда, тут же сорвались с тонюсеньких веточек и разбились. Не бесследно, значит, тот стакан в желудок ухнул. Да, не бесследно – в голове у Романа до сих пор позвякивало.
Огненный у дядя Гриши самогон.
– Сойдет? – спросил Роман, ставя ведро на пол.
– С-сойдет, – ухмыльнулся хозяин, поднялся, потрогал колокольчики в вазе. Они зазвенели.
– Совсем и не было нужды беспокоиться, – покачала головой Танюша. – Силы на наши бессмертники и занавески тратить. Силы вам еще самому пригодятся, для более важных дел.
– Фокусы у тебя, конечно, хорошие, как у этого заграничного Копперфильда, но тебе еще над собой работать придется. Надо же, как тебя от самогоновки перекосило, – пробормотал дядя Гриша. – Вот только одного я тебе не забуду, что этих сволочей водой смыл, а я им зубы не выбил все за их хулиганства.
Явный прогресс. Прежде дядя Гриша хотел мучителей резать на кусочки. Теперь речь шла только о зубах.
Хозяин налил себе полный стакан, опрокинул, запил клюквенным морсом, и лицо его прояснилось немного.
Хозяйка поставила перед гостем чашку с горячим душистым чаем, принесла толстый домашней вязки плед и накинула колдуну на плечи. Роман не испытывал холода, но отказываться не стал, чтобы не обидеть хозяйку. Она время от времени вздыхала, но плакать боялась. Колдун глотнул чаю. Чувствовалась все та же чистая колодезная вода.
– Давай, во второй раз попробуем. Может, со второго раза приживется питие? – не унимался хозяин. Себе он уже налил. А также имел большое желание налить гостю.
– Не надо его мучить. Ему полежать надо, выспаться, – запротестовала Татьяна.
Колун ответить не успел – в дверь постучали.
– Кто это? – спросила хозяйка и сама же ответила: – Вадим Федорович приехал. Как Машеньку привезли, я ему сразу позвонила.
– Зря! – мотнул головой дядя Гриша. – Не след Вадиму Машеньку сейчас видеть.
– Кто этот Вадим Федорович? Машенькин жених? – спросил Роман, помня, что дядя Гриша называл жениха Вадимом.
– Он самый, солидный человек. – В голосе Татьяны послышалось неподдельное уважение.
Не ошиблась хозяйка, Вадим Федорович пожаловал.
А колдун ошибся – ожидал он увидеть молодого бритоголового парня, но на кухню вошел человек лет сорока, может, даже и больше, но моложавый, хорошо одетый – костюм-тройка, галстук, все неброское, но видно, что не в Суетеловске куплено. Его можно было разглядывать, как картину: белизна сорочки безупречная; запонки старинные, золотые. Волосы коротко остриженные, но гостю это шло. Бронзовый загар и полоска темных усов придавали жениху вид заправского щеголя. Ожидалось, раз он из новых русских, то начнет «ботать по фене». Но ничего подобного не последовало.