"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Наконец они спустились. Роман скинул куртку и вошел в воду. Разуваться не стал – дно наверняка засыпано битыми бутылками и пустыми консервными банками – ничего не стоило изрезать ступни. Течением было сильным, вода тут же вспенилась и забурлила возле его лодыжек. Раненого опустили на берег вместе с импровизированными носилками рядом с колдуном.
– Вы свое дело сделали. Теперь уходите, – сказал Роман.
– Это еще почему? – с вызовом спросила Надя. – Хочешь без свидетелей утопить его в реке?
Роман взглянул на нее с усмешкой.
– Ищешь повод, чтобы остаться?
– Ничуть. Но я не особенно верю в твое благородство.
– Придется поверить, другого выхода нет.
– Мы не можем бросить тебя одного! – запротестовал Алексей. – А если явятся люди Колодина?
– Вода плохая, – отозвался колдун. – Это вам не Пустосвятовка. Придется торчать с раненым в ручье минимум час, а то и больше. Вы не можете столько времени загорать на дороге! Уезжайте!
– Он прав, – сказал Меснер. – Мы должны уходить.
Роман вновь посмотрел на Надю. Кто знает, может, они видятся в последний раз. И хотя он сам до конца в это не верил, упрямо надеясь, что в бесконечной паутине дорог непременно отыщет ту, по которой идет она, сердце захолонуло от нестерпимого холода.
– Гамаюнов обещал тебе встречу, и он сдержит слово, – Баз по своему обыкновению улыбнулся. – Как только все встанет на свои места, Гамаюнов с тобой свяжется.
– Пришлет письмецо? – спросил Роман. – Или пришлет гонца?
– Скорее всего, гонца, – сказал Баз.
– Тогда пусть гонцом будет Надя.
Она одарила колдуна безмятежным взглядом:
– Если Гамаюнов меня отпустит, я приеду.
Это спокойствие его взбесило. Роман выскочил на берег, шагнул к Наде, схватил ее за плечи, привлек почти грубо и поцеловал. Секунду она сопротивлялась, потом сама жадно приоткрыла рот, тронула языком его губы. В следующую секунду их дыхание слилось. Ее пальцы скользнули по его волосам и запутались в густых прядях.
И тут вместе рыжего глинистого берега Роман, будто наяву, увидел свою речку Пустосвятовку. Но не такой как в последний раз – бурлящую от осенней влаги, несущуюся вдоль грязных берегов. А светлую, в летний полдень, и по ней неспешно скользили отражения бегущих облаков. Песок на берегу сверкал чистым золотом. Никогда прежде такой Роман не видел свою реку даже в мечтах. Или он до этого и не мечтал о подобном?
– Если ты не приедешь, я тебя разыщу. Где бы ты ни была, – прошептал Роман.
– Буду ждать, – в голосе Надежды прозвучал скорее вызов, нежели обещание.
Ну что ж, пусть будет вызов. Это лучше, чем ничего.
– Я знаю, в чем твой дар, – шепнул он.
Если колдун рассчитывал, что она испугается, то ошибся. Она улыбнулась в ответ, будто говорила: «Вот и прекрасно!» Повинуясь наитию, Роман снял с мизинца кольцо и надел Наде на палец. На безымянный палец правой руки – будто то было обручальное кольцо.
– Этот оберег защитит тебя.
– Пора уходить, – повторил Меснер.
Роман вошел в воду по пояс и потянул за собой «носилки» с раненым. Остальные стали подниматься по склону.
Но Стеновский вместо того, чтобы последовать за всеми, вошел по колено в воду.
– Если ты делаешь это, чтобы попасть в Беловодье…
– Не для этого, – оборвал его Роман.
Алексей на секунду смутился.
– Прости, – пробормотал он. – Но все равно. Я скажу тебе одну вещь. Должен сказать. Гамаюнов никогда не пустит тебя в Беловодье. Из тебя не выйдет ученика. А равный ему не нужен.
– Уходи, – сказал Роман и отвернулся.
Он не хотел, чтобы Стен понял, как ему больно.
– Ты здесь слишком на виду и беззащитен. Кто-то должен тебя прикрыть.
– Уходи! – заорал Роман и, обернувшись, глянул на него с такой яростью, что Алексей невольно попятился.
Колдун в эту минуту мог убить одним прикосновением.
Когда беглецы вскарабкались по обрыву наверх и остановились, чтобы посмотреть вниз, то увидели колдуна и носилки с раненым уже на середине ручья.
– Ты зря сказала, что он хочет утопить парня, – упрекнул Алексей Надежду.
 
– Тебе-то что? – тут же взвилась на дыбы Надя. – Мне, если сказать честно, до Романа дела нет. То, что я с ним спала, ничего не меняет.
– Так ты спала с ним?
– Тебя это волнует?
Стен пожал плечами:
– Нет, нисколько. Нисколько.
– Волнует, – рассмеялась Надя и погрозила ему пальцем.
Они остановились в нескольких шагах от джипа.
– Хочешь сказать, что я должна остаться?
– Тебе решать.
– Я выбираю Беловодье. И всех, кто мне будет мешать, я пошлю к черту.
– Ты же любишь Романа.
Надя не ответила и решительным жестом распахнула дверцу машины.
– Ты ничего не понимаешь, – проговорила она, не оборачиваясь. – Как это страшно, когда теряешь любимого человека. Жизнь кончается в один миг. Ты начинаешь сначала новую пустую жизнь. Я просто не смогу пережить все это снова. Не смогу.
Она права. Роман скоро умрет. Не сейчас, не сию минуту. Но скоро. И она, наверное, тоже предчувствует это. Что же получается – они бросают колдуна здесь умирать? После всего, что пережили вместе?
– Стен, у тебя такое лицо, будто ты только что с похорон! – воскликнула Лена.
При этих словах Надя едва заметно вздрогнула.
Алексей спешно отодвинулся – он не хотел, чтобы Лена слышала его мысли.
Вода была мерзкой – почти и не живая уже. Она лишь делала вид, что настоящая, неслась вперед, пенилась, обжигала холодом. Дважды в ней попадались радужные нефтяные пятна. Тогда спасительная сила, извлеченная прежде из потока, пропадала, и приходилось начинать сначала. Прошел уже почти час, а парнишка так и не открыл глаза. Жизнь, правда, еще теплилась в нем. Но едва-едва. У раненого не было водного ожерелья, и чтобы холодная вода не убила его, Роману приходилось отдавать ему часть собственной энергии. Порой колдуну начинало казаться, что он зря затеял это купание – парня ему не вытащить. И вот, когда он уже готов был выпустить самодельные носилки из рук и отправить раненого плыть по течению туда, куда соизволит вынести вода его тело, мальчишка неожиданно застонал и открыл глаза. Живой! Значит, и худая вода, как непутевая мать, все же сумела вымыть по частицам из искалеченного тела хворь, и возвратить умирающему силы. Теперь Роман был просто обязан вытащить парня с того света. Вода, беснуясь, закипела серой густой пеной вокруг них. Роман заставлял несущийся мимо поток отдавать каждую живительную частичку и вдыхал ее в раненого с такой яростью, будто хотел парня не спасти, а прикончить. Так прошло еще с полчаса. Наконец колдун почувствовал, что у него просто-напросто не осталось сил, и если он не хочет отправиться плыть по течению туда, куда несется этот ручей, то должен выбираться на берег.
Роман вытащил самодельные носилки на песок и, прежде чем расстегнуть ремни, которыми Стен и Меснер привязали паренька к забору, положил пострадавшему влажную руку на лоб и прошептал:
– Забудь все, что с тобой приключилось этим утром.
Едва Роман освободил спасенного, как тот вскочил на ноги и, повернувшись к колдуну, прохрипел:
– Что ты сделал, бля? Я ж весь мокрый. По соплям захотел?
Спасенный стиснул кулаки – показалось что на его руках выросло два безобразных нароста.
– Вали отсюда! Беги! Скорее! – Роман набрал полные пригоршни воды и плеснул в лицо парню.
Тот в ужасе отпрянул, закричал и понесся наверх по обрыву, матюгаясь. Дважды он оскальзывался, но, наконец, выбрался наверх и, не обернувшись, скрылся из глаз. Все, что теперь угрожало пацану – это воспаление легких. Но домики были недалече. Если парень сейчас остаканется, да разотрут его спиртяшкой, да заляжет он в постель с теплой грелкой, то никакая хворь его возьмет. Впрочем, колдуну уже не было дела до его дальнейшей судьбы.
Для самого Романа купание еще закончено не было. Передохнув, надо было вновь лезть в ручей и нацедить из бегучей воды и для себя немного силы. Роман обождал, пока не пронеслось мимо очередное мазутное пятно, и спустился в поток. Ему хватило и четверти часа, чтобы ощутить знакомую вибрацию силы в теле. Только зачем ему сила? С кем он еще должен сразиться? Путешествие в подлинное Беловодье так и не состоялось. Но колдун не особенно расстраивался по этому поводу. Другое его тяготило. А вот что – он не мог точно определить. Встреча с Надей и сознание безнадежности своего странного и внезапного чувства? Безнаказанность господина Колодина? Гибель мнимого Беловодья – его колдовского порождения, и, следовательно, частицы его самого?.. Нет, что-то другое. Но что?