"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Роман прыгнул вперед, полагая, что теперь с Веселковым без труда сможет сладить. Лишь коснуться до него и тогда… Но прежде, чем колдун успел дотянуться до намеченной жертвы, Ник поднял вверх руку, и Роман успел различить, что меж пальцев Веселкова зажата белая густая капля, похожая на личинку. И ее, эту каплю, Николай сдавил изо всей сил так, что брызнула жидкость. В ту же секунду почудилось Роману, что в грудь ему всадили гвоздь. Колдун задохнулся от боли и повалился на землю, руки и ноги его неестественно выгнулись, сведенные судорогой.
– Гордыня – великий грех, – назидательно произнес Николай и, подойдя, пнул носком ботинка корчившегося от боли Романа. – А за грехи всегда приходит расплата, господин Вернон. Бес внушил тебе мысль, что ты всемогущ. Но на самом деле ты – всего лишь слабый раб, как любой человек. Знаешь, почему ты проиграл? Потому что у тебя цели нет. То есть маленькая грязненькая, ничтожная личная цель есть, а великой настоящей идеи нет. Вижу, вижу недоумение в твоих глазах! – На самом деле в глазах Романа было лишь страдание, но это не имело значения, так как речь свою Николай заготовил заранее. – Что ж ты, глупенький, гордый колдунишка на меня внимания не обратил! Что ж ты так промахнулся? Своим дружкам в рот смотрел и засмотрелся. А я, опаньки! Уже туточки! Я – Микола Медонос, самый сильный колдун Темногорска. Мог бы убить тебя, испепелить огнем. Мог бы. Но не убью. Ты покажешь мне путь в Беловодье. В настоящее Беловодье, а не в этот лесной Диснейленд, что ты создал для господина Колодина.
Ме-до-нос… В памяти всплыли фигура в темном пальто, испуганное лицо деда Севастьяна. Веселков – Медонос? Огненный колдун?..
Белокурый красавец тем временем, постанывая, распрямился и пихнул в бок Дрозда, но напарник еще не очухался и по-прежнему лежал неподвижно. Надя стояла, прислонившись к сосновому стволу, и смотрела молча на Романа, как будто происходящее ее вообще не касалось.
– Я давно за тобою наблюдаю, господин Вернон, – продолжал Веселков-Медонос. – Ты сам не представляешь, насколько уязвим. Когда моя родная сестра посетила тебя, ты посчитал возможным над нею посмеяться, не ведая, что не ты перед нею являешь силу, а мы даем тебе незабываемый урок. Несколько капель воды ты превратил в червей, и одного из этих червяков моя сестра унесла из твоего вертепа. Сейчас его-то я и раздавил.
«Красотка в лиловом плаще», – пробилась сквозь хмарь нестерпимой боли догадка.
А ведь было у колдуна предчувствие на счет той посетительницы, было. Почему же он не поверил ему, глупец?
Блондинчик, придерживаясь рукою за бок, заковылял к шефу.
– Теперь можно его приласкать? – спросил зло. – Не мумифицирует?
– Не волнуйся, Аркаша, сейчас он – совершенное ничто.
Аркаша, осмелев, подскочил, изо всей силы ударил лежащего в бок. Уж больно изобидил его проклятый колдун. Однако Роман даже не застонал. Боль, раздиравшая его грудь изнутри, была в тысячу раз злее, чем этот пинок. Кажется, это безразличие разозлило блондина, он в ярости ударил еще, шалея от собственной ярости, как от водки.
– Как, нравится, б…?! Нравится? Я еще и не так могу! Знаешь, как я могу!
И тут что-то неожиданно грохнуло. Аркадий, завизжав, как подраненный поросенок, покатился по земле. Услышав выстрел, Ник поначалу присел, а потом на четвереньках (буквально) ускакал в кусты с поразительной скоростью.
Роман нашел силы приподнять голову. Надя шла к нему, держа в руке крошечный серебристый пистолетик, короткорылый, пузатенький, похожий на игрушку. Только что эта игрушечка раздробила Аркаше колено, теперь раненый катался по земле и выл в голос. Для острастки Надя выстрелила еще раз в воздух – чтобы Ник, удирая, не сбавлял скорости.
– Никогда не стоит сбрасывать со счета материальную сторону дела. Колдовство не так всемогуще, как кажется, – усмехнулась Надя. – Ты живой?
– Воду… из машины… бутылку… – прохрипел Роман.
Надя, не спуская взгляда с кустов, за которыми скрылся Николай, вернулась к машине и достала полиэтиленовую бутыль с пустосвятовской водой. Несколько глотков заставили боль в груди водного колдуна уняться. Только теперь Роман почувствовал, что одежда его вся промокла от пота, а руки и ноги сделались ватными от нахлынувшей слабости. Вместе с силой явилась злость – надо же так глупо, так нелепо попасться в западню! Ведь он знал, что нельзя давать никому в руки даже мельчайшую частичку своей неизрасходованной колдовской силы. Правило, известное даже начинающему чародею: дед Севастьян называл его второй заповедью. Водный колдун попался, как мальчишка-неуч, решивший поиграть великой своей силушкой. До смерти так можно доиграться.
 
Чертыхаясь, Роман поднялся и направился к машине.
– А с этим придурком что делать? – Надя ткнула пистолетом в сторону скорчившегося на земле Аркадия.
– Пусть лежит, я его добивать не буду, – пожал плечами Роман.
– Он истечет кровью, если его здесь оставить.
– Это его проблемы, как говорит Эд.
– А ты жесток, – покачала головой Надя. – Хотя минуту назад доказывал, что сердце у тебя доброе.
Она смотрела на него насмешливо, с вызовом. Колдун, как всегда, не понимал, чего она ждет. Что он должен проявить – жестокость или милосердие?
«А сам я чего хочу? Сам по себе – без Надиной подсказки?»
Держа полупустую бутыль за горло, он подошел к раненому. Тот перестал стонать и метаться, уставился на колдуна неподвижными заледеневшими от ужаса глазами. Этот уж точно ожидал только жестокости. Роман наклонился, плеснул на раздробленное колено воду и прошептал свой обычный заговор – про остров Буян и красну девицу. Кровь тут же унялась. Отойдя от раненого, Роман попытался прощупать ближние заросли – не притаился ли где в кустах или мелком ельнике Веселков. Вернее, Микола Медонос. Но нет, огненного колдуна рядом не было, во всяком случае, ничьей ауры Роман не обнаружил. Водный колдун вздохнул с облегчением – Николай начинал его раздражать. Вернее, примитивно пугать. Спору нет, колдовская сила в Медоносе была теперь не велика, но хитрость его змеиная и способность ускользать поражали. Этой своей способностью он мог пересилить и перебороть любой непомерный колдовской дар.
– Уезжаем! – Роман направился к машине. – Чует мое сердце, этот Медонос нам подгадит еще не раз.
– А мне показалось, что у него на время пропала охота к подобным приключениям. Особенно после того, как он бросил своих друзей на дороге на произвол судьбы. Как он объяснит им свой поступок?
– Как и все ему подобные в подобных случаях. Пользой дела.
Роман покосился на Надин пистолет, который она спрятала под комбинезон. А ведь он не почувствовал эту злую игрушку, хотя Надя сидела к нему почти вплотную. Отчего так? Может быть, виной тому Надин талант, дарованный ожерельем? Неведомый талант.
– Ты катался по земле, как будто к тебе подвели двести двадцать вольт. Что он сделал с тобой? – спросила Надя.
– У него была частичка моей неизрасходованной колдовской силы. Веселков ее раздавил.
– Это опасно? – подивилась Надя.
– Если умело направить удар, можно даже сильного колдуна убить.
– Надо же, я и не знала, что ты так уязвим.
Нехорошее подозрение тут же кольнуло сердце. Зачем он так откровенен с нею? Зачем рассказывает то, что надо прятать под семью замками и не открывать ни одной живой душе, пусть даже самой родной и самой близкой. А уж Надя не близка ему, и вовсе не родня, чужая жена, пусть и нестерпимо желанная.
Она разгадала его внезапный испуг.
– Не волнуйся, – рассмеялась Надежда. – Я не хочу тебя раздавить.
– Это не так просто, – повелитель воды зло усмехнулся. – Впредь я подобной глупости не допущу. Лучшая защита любого существа – предусмотрительность.
– Разве можно предусмотреть таких людей как Веселков? – спросила она.
Колдун не ответил, потому что не знал ответа.
Со второй попытки машина, наконец, выкарабкалась из кювета. После этого Роман, оставив Надю за рулем, подошел к разложенной поперек дороги металлической ленте и приложил к ней ладонь. Через несколько минут на асфальте осталась лишь полоса ржавой пыли. Путь был свободен. Но что-то было не так.