"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Нет уж, – запротестовал водяной. – Известны нам все колдовские приемчики. Тебе веры нет. Ты кости вмиг заговоришь, одни шестерки начнут выпадать.
– Ну, а как сам мечешь, я тоже знаю. В прошлый раз пять костяшек на лету проглотил, удачу мою слопал.
– Тогда попросим Глашку кости кидать, – нашелся зеленоволосый. – Она девка глупая, живая смухлевать не умела, не то, что теперь, мертвая.
Роман окинул взглядом примостившуюся на лавке русалку. Деваха жадно ела что-то с тарелки. Глаша? Его Глаша? Бывшая одноклассница и бывшая невеста. Сидела когда-то впереди него за партой, за косу он ее таскал. Она же в ответ дразнилась по всякому. Вредная была, как и все девчонки, но иногда угощала Ромку дешевыми леденцами. Мамаша у нее в магазине продавщицей работала. Случилась даже между ними любовь: краткая, невсамделишная, платоническая. А в позапрошлом году взяла Глаша и бухнулась головой с моста, когда муж ее с двумя малыми детьми бросил да удрал с какой-то длинноногой заезжей кралей. Труп Глашин искали, да не нашли. Так что до сей поры числится она не среди мертвых, а среди пропавших, хотя двое пацанов видали, как она с моста сиганула.
– Пускай Глаша мечет, – согласился Роман. – Тебе первому.
И когда полусонная русалка ухватила стаканчик с костями, шепнул неслышно, что даже вода не колыхнулась, но слово его бестолковую девку достало:
– Про деток-то своих неужто не думаешь, дуреха?
Дрогнула ее рука, дрогнула предательски; кости, упав на стол, одинаково показали каждая по единичке. Увидев такую подлость, водяной крякнул обидчиво, зло посмотрел на Романа. Теперь, чтобы ни выпало, все равно быть колдуну в выигрыше. Глаша метнула. Оказалось – двойка, да тройка.
Пришлось хозяину откручивать от своего венка оговоренный клочок.
– На, жуй, – протянул Роман свою добычу Стену, – жуй да глотай все до капельки.
Алексей повиновался. Едва надкусил он твердый стебель, как почувствовал во рту солоноватый привкус крови. Но не выплюнул, не посмел ослушаться, продолжал жевать, с отвращением думая о том, что эту гадость еще придется проглотить. Его от одной этой мысли замутило. Но он сладил с собой и продолжал перетирать зубами подарок водяного.
– Да, это тебе не гамбургер из «Макдоналдса», но смею заметить, для здоровья гораздо полезнее, – усмехнулся водяной.
«Можно подумать, что ему гамбургеры каждый день в речку кидают», – подивился Алексей, но вслух ничего не сказал.
– Давай еще сыгранем, – потребовал хозяин. – Что ж это такое! По одному разу никто не мечет.
– Давай, – охотно согласился Роман. – Что поставишь?
– Что? Да сам выбирай! – и хозяин указал пальцем на старинный сундук в углу. – Сколько всякого добра за эти года утопло! Вот и бери, что глянется.
Глянулось водному колдуну кольцо серебряное с зеленым, сделавшимся ноздреватым от долгого пребывания в воде камнем. Колечко это Роман сразу признал, хотя видал его лишь на старом фото в семейном альбоме. Кольцо, подаренное дедом Себастьяном бабушке, жене неверной. Убегая из дома сразу после рождения дочери, она зашвырнула подарочек в реку. Мол, прощай, постылый, знать тебя не желаю и вспоминать не буду. Бабку эту Роман видал потом не однажды: было ему лет восемь, когда она частенько стала наезжать в Пустосвятово: накрашенная, напомаженная, разряженная не по годам, и всегда дарила внучку Ромке дорогие подарочки. А, потрепав по щеке, непременно сказывала:
– Ну и страшненький ты уродился, Ромочка. Не в нашу родню, у меня сестры все девки видные. В Севастьяна моего скуластого пошел.
Несмотря на подарки, бабку Роман не любил. Сначала потому, что бросила она мужа и дочку ради сытой жизни. А потом, когда дед его ожерельем одарил, и появилось у мальчишки понятие о воде, возненавидел он бабку за то, что швырнула кольцо в реку, и тем самым дала водяному власть над дедом.
– Сыграем на это кольцо, – Роман выложил находку на стол.
Хозяин понимающе хмыкнул:
– Признал, значит. Ну, Глаша, мечи кости.
Роман посмотрел на утопленницу. Вид у нее был жалкий, виноватый.
«Ладно уж, Глашенька, угоди хозяину», – повелел он.
Кости упали. Водяной, потрясая чешуйчатыми кулаками, обмотанный обрывками сетей и клочьями тины, пустился в пляс по своей избушке. Потому что Глашка бросила кости так, как не могло померещиться и в мечтах: две шестерки. Роману выпала какая-то мелочь. Но хозяин Пустовятовки уже завелся.
– Глашка, мечи! – вопил он, корча Роману немыслимые рожи и показывая длинный зеленый язык. – Моя утопленница против твоей – идет? – он даже облизнулся, предвкушая весеннее торжество.
Глашка метнула. И опять Роман проиграл.
– Две моих против твоей парочки, – водяной потер в восторге перепончатые лапы.
Всем известно, что азартнее водяных нет нечисти. Как соберутся они на Бездонном кости метать, так все озеро ходуном ходит. После такой вечеринки непременно пара-тройка водяных без своего привычного затона остается, да собрав пожитки – если есть, кому что собирать, гребет себе по речкам, вынюхивая, нет ли незанятого омута, где можно старую зеленую голову преклонить. До того азартное племя, прямо страсть. Где уж им, непутевым, тягаться с игроком, у кого голова холодна, а рука удачлива?
Кости упали. Хозяину – трешка да пятерочка, а Роману четверочка с шестерочкой. Опять каждый оставался при своем. Тут бы и закончить водяному игру, но не мог он остановиться, хоть режь его, хоть жги. Глашка метнула, и выпала хозяину мелочь поганая. А Роману – две шестерки. Водяной заскрежетал зубами. Надо же, как его ущучил Севастьянов внучок. Хитер колдун, ничего не скажешь. Но делать нечего – кольцо водяной отдал.
– А теперь я против кольца медальон золотой поставлю, а? – предложил хозяин избушки.
Роман отрицательно мотнул головой.
– Кольцо при мне. На утопленниц опять играем.
Стен, к той минуте уже проглотивший измочаленный стебель, и сразу почувствовавший, как убывает боль в боку, а силы, напротив, прибывают, попытался вмешаться:
– Ты, как уголовник, на людей играешь.
Роман только хмыкнул в ответ:
– Добродетель не в том, чтобы на людей не ставить, а в том, чтобы их не проигрывать. Других правил нет. Все остальное слюни и поддавки.
Роман кивнул Глаше, разрешая метать кости. Через несколько секунд медальон оказался у него. Хозяин взъярился и поставил на кон несколько золотых царской чеканки. Потом серебряный кувшин и кулон с тремя сапфирами, потом бронзового коня с вершок высотой, неизвестно как примчавшегося к нему омут. Вскоре на столе перед Романом выросла куча всякого добра. А кости с дробным стуком все падали и падали на стол. Алексею это порядком надоело. Он вновь принялся рассматривать плавающий под потолком воздушный пузырь. С пузырем происходило нечто странное. Хотя стайки пузырьков по-прежнему уплывали вверх, сам пузырь перестал расти. То ли толща воды ужимала его и давала расшириться, то ли воздушные шарики умудрились найти новую лазейку под крышей. Стен оттолкнулся от пола и плавно взмыл к потолку. Здесь он просунул голову в воздушный шар, отчего стал похож на водолаза и космонавта одновременно, и глянул вниз. То, что он увидел, его поразило: на месте красавца Романа сидел Гамаюнов, только Гамаюнов молодой, темноволосый, с дерзкой улыбкой дельца и мечтателя на лице. Водяной же превратился человека со светлыми волосами, тонким носом и светлыми, немного удивленными глазами – Алексею почудилось лицо его смутно знакомым, – а место Глаши заняла худенькая девчонка с длинной русой косой и носом, густо обсыпанным веснушками. Игроки по-прежнему метали кости. Но отсюда, с высоты, из воздушного пузыря, Стен видел на столе удивительную карту таинственной страны. Леса, нанесенные чьей-то искусной рукой, горели изумрудным огнем. Серебром светились реки и ручьи, и синим глубоким светом – озеро, посредине которого стояла крошечная белокаменная церквушка с золотым куполом. И с каждым броском костей поднималась из глубины крыша нового дворца или другой хоромины. Высокие стены, обносящие город, высунули узорные зубцы из воды. Уже разглядеть можно было в глубине маленькие домики, часовенки, сады. И горящие свечи. Повсюду негасимые свечи. Призрачный град, укрывающий от ворога. Град, где хочется жить вечно. Картинка эта так заворожила Стена, что он позабыл о том, что дышать ему надобно теперь только водой, и неосторожно глотнул воздуха из пузыря. Тут же закашлялся дерзкий, и беспомощно хлеща руками, камнем ухнул вниз. Однако Роман не сплоховал – подхватил врага-приятеля, грудью положил на колено, а кулаком так грохнул промеж лопаток, что воздух весь тут же выскочил из легких.