"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Тем временем Варвара у ворот разговаривала с каким-то широкоплечим мужичком в ватнике и драной собачьей шапке. Роман не сразу признал в стоящем у забора типе Варвариного племяша Матвея, с которым, сколько Роман себя помнил, они враждовали. Сейчас, приметив колдуна, Матвей пониже надвинул шапку и что-то шепнул тетке. Та оглянулась. Племяш надвинул шапку на брови и торопливо зашагал прочь, бормоча невнятное. С некоторых пор понять его можно было с большим трудом.
Варвара заспешила к крыльцу.
– А, Ромочка, – Голос мачехи сделался чисто мед. Это могло означать только одно – готовится очередная пакость. – Как я рада тебя видеть! Я и Васеньке каждый день говорю: что-то Ромочка нас совсем забыл, в гости не едет. Дорогуша, наконец-то! – она обняла колдуна и чмокнула в щеку.
– Что это с вами, Варвара Алексеевна! Я же вчера приехал, – напомнил Роман. – Мы утром с вами говорили. Полчаса назад.
– Так я в расстройстве была – соседка моя, Клава-хоромоножка новую машину купила. Я вся исплакалась, как услышала – надо же, всяким подлецам везет, а честные люди в нищете пропадают! Но сегодня поутру говорю себе: как же я Ромочку плохо встретила! Он же у нас с Васенькой единственный, надёжа наша и опора. Ты уж не принимай мои слова близко к сердцу. Я не со зла всё говорю – а так просто, попадаются слова на язык и слетают сами. Ты же не обижаешься?
– Варвара Алексеевна, я прекрасно понимаю, что ни одному вашему слову верить нельзя, – проговорил ей в тон Роман.
Варвара кисло улыбнулась, проглотив насмешку. Это тревожило. Если Варвара ругалась – это было полбеды. Беда – если она становилась ласковой.
– Эй, Юл, – позвал Роман мальчишку, сидевшего на поленнице дров, – ну как вода, теплая оказалась?
– Пока я в рукомойник воду не доливал, была теплая, а потом, когда плеснул из ведра, она уже ледяная. Ведь это ты заклятие наложил, мое слово на воду не действует.
– Неужто?
Юл вспомнил, как прыгал в парке и закусил губу.
– Не всегда, – уточнил неохотно. – Там в ведре…
– Что в ведре? – спросил Роман рассеянно, провожая Варвару взглядом.
– Там небо не отражается.
Роман подошел. В самом деле. Небо в ведре не отражалось. Виделось что-то другое. Вроде как угадывались – домики, деревья, и что-то похожее на церквушку, но опять же смутно и расплывчато. Церковь? Та самая? Он видел ее однажды – призраком на воде озера Светлояр. Мелькнула и пропала. Неужели мальчишка тоже ее видит? Роман нахмурился. Выход был один… Только как уговорить парня?
– Нам пожрать дадут или голодом морить будут? – возмутился Юл.
– Пока в магазин не сходим – не дадут.
– Как жестоко! Тогда пошли, шопингом займемся!
– А я думал – ты убийцу хочешь найти, – проговорил Роман, глядя куда-то вдаль, поверх черных яблонь в затянутое тучами небо.
– Что? Здесь? У тебя в доме? – Юл огляделся. – Слушай, хватит фокусов.
– Это видение… не просто так. С тобой вода говорить хочет. Но ты ее не слышишь.
«Спроси – почему», – мысленно приказал Роман.
– Почему?
– Потому что у тебя ожерелья нет. Видел, как я воде вопросы задаю? И ты так сможешь. Стихия ответит. – Роман коснулся воды в ведре, странное видение пропало.
Парнишка заглотил наживку.
– И даже скажет – кто убийца?
– Конечно.
– А тебе не скажет? – не поверил Юл.
– Это не мой вопрос. – Ты можешь дать мне ожерелье?
– Может быть… – Роман изобразил раздумье. – Это трудно. Но я смогу.
– Когда? Сегодня?
– Можно и сегодня. Пожалуй.
– Прямо сейчас?
– Конечно.
– Тогда делай! – закричал Юл.
Роман отыскал в аптечке машины скальпель, ножницы, пинцет, пакет марли – все, что необходимо для создания водного ожерелья.
Достал из колодца ведро свежей воды, сбросил куртку и закатал до плеча рукав рубашки. Прежде, чем начать, он несколько минут сидел на сосновом чурбаке неподвижно, затем отхлебнул студеной колодезной воды из ведра. И лишь после этого приступил к задуманному. Скальпелем сделал аккуратный надрез в два или три миллиметра глубиной. Начал у локтя и довел линию до самой кисти. Кровь показалась на дне ранки, но наружу не выступила. Несколько минут Роман ждал, чтобы кровь на дне пореза свернулась.
– Это еще зачем? – при виде крови мальчишка брезгливо сморщился. Роман сделал предостерегающий жест: ненужные слова могли испортить дело. Когда кровь свернулась, Роман зачерпнул пригоршню воды из ведра и уронил несколько капель в ранку так, чтобы жидкость слегка выступала над поверхностью кожи наружу, но ни в коем случае не пролилась.
– Это простая вода? – опять не удержался от вопроса Юл.
Но простой эта вода казалась лишь в первую минуту, затем она сделалась непрозрачной и засверкала серебром, образовав живую нить. Пинцетом Роман аккуратно извлек серебряную змейку из раны. Она переливалась и сверкала и не собиралась ронять капли. Юл даже протер глаза, – таким невероятным казалось увиденное.
– Теперь нам нужны волосы. Возьми-ка ножницы и срежь у меня несколько прядей, – приказал Роман.
– Слушай, давай не будем, а! – испугался вдруг Юл. – Я передумал. Не хочу.
– Если бросить водную нить на землю, не сплетя ожерелья, нам обоим крышка.
Юл повиновался без всякой охоты. Пока он срезал с Романовой головы пряди, тот незаметно поднес нить к губам и тронул серебристую поверхность языком. Внутри не отвердевшей субстанции оказалась частичка его слюны. Теперь ожерелье мальчишки связано с ожерельем Романа навсегда. Ожерелья будут слышать друг друга не за сотни метров, как обычные колдовские обереги, а за десятки, за сотни километров. Зачем ему это? Он и сам не знал. Просто хотел быть связанным с Юлом. В ученики брал, что ли? Кто знает. У него еще не было учеников, кроме Тины. Да и та мало чему научилась. Не считая постельных экзерсисов, конечно.
Мальчишка ничего не поймет – нить станет чуть более мутной – только и всего. Власти это никакой не даст. Хотя как посмотреть… Возможность чувствовать другого, слышать на расстоянии – тоже власть.
Колдун протянул пинцет с нитью Юлу, а сам разобрал пряди волос на косицы и принялся вплетать серебряный волос меж волос человеческих. Когда плетенье было закончено, Юл с удивлением заметил, что каждая косица в ожерелье приобрела свой цвет – от темно-красного до бледно-голубого. Роман надел ожерелье на шею Юлу, и водная нить замкнулась сама собой.
– По-моему, оно мне велико, – заметил Юл, просовывая пальцы под плетенку.
– Ты же вырастешь. У тебя взрослого шея будет толще, чем теперь. Только не вздумай нажрать выю на манер нового русского. Ожерелье задушит. Нить можно растянуть, но немного. Это всегда надо учитывать.
– Вырасту? – переспросил парнишка, робея. – Я что же, долго буду его носить?
– Всю жизнь, – ответил Роман.
– Что?! – Юл задохнулся: опять этот тип устроил ему ловушку. – Выпусти меня немедленно! – завопил он, сжимая кулаки. – Я не хочу таскать ошейник всю жизнь!
– Разве оно тебе мешает? Чего ты орешь?! Я даровал тебе возможности, о которых ты даже не подозреваешь.
Юл схватился за шею и хотел сдернуть сплетенное ожерелье, но не тут-то было! Водную нить никому не под силу разорвать.
– Сними его немедленно! – кричал, вновь и вновь дергая за ожерелье.
– Не в моих силах. Снять ожерелье невозможно.
«Почти», – уточнил про себя колдун. Роман смотрел на мальчишку, как на глупого кролика, который ненароком угодил в капкан и теперь пытается вырваться. Кролика, конечно, жаль, но кролики на то и созданы, чтобы попадаться в капканы.
– Подлец! Сволочь! – Юл чуть не плакал. – Если сейчас же не снимешь ожерелье, то я… – он осекся, не зная, чем пригрозить.
Но тут дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Алексей.
– Чего вы так орете? – спросил он, подозрительно оглядывая колдуна и мальчишку.
Сейчас вид у него был не такой ухоженный, как в тот день, когда водное зеркало показало его стоящим возле светлой машины в нарядном летнем плаще. Сегодня это был обычный тридцатилетний парень с разбитой нижней губой, со щеками, покрытыми щетиной, со спутанными волосами. Ну, правда, не совсем обычный. Вряд ли Роман в своей жизни встречал еще человека, чьи переживания создавали столь сильный эмоциональный фон. И это при том, что перед ним был рационалист. Да, занятное сочетаньице. Все равно, что верующий атеист. Роман не удержался и фыркнул.