"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Я складываю крылья и камнем падаю в ледяную воду. Доплыв до брата, обвиваюсь вокруг него и кусаю за ухо. Он хохочет и устремляется со мной на шее в жуткую глубину, пятьсот метров, на самое дно впадины. Туда не рискуют заплывать даже тритоны, если нет особой нужды. Темно, холодно. Вода приятно сдавливает тело. Брат знает, что мне нравятся глубоководные погружения, но самой донырнуть не удастся — сила Архимеда вытолкнет, законы природы нерушимы.
Проплыв по ложбине вдоль хребта подводных гор на огромной скорости, брат взметается к поверхности. Кровь закипает в моих венах от перепада давления, и я становлюсь пьяной, словно гном в праздник равновесия. Ихтиолк смеется надо мной и продолжает нестись на небольшой глубине с сумасшедшей скоростью. Мне весело, я захлебываюсь смехом и водой, теряя последние остатки воздуха из легких, и начинаю тонуть.
Брат поднимает меня наверх, откашливая воду, соскальзываю с его шеи и, работая лапами и хвостом, стараюсь изо всех сил догнать стремительно уплывающего Ихтиолка. Кажется, не спеша огибает он меня по большой дуге, криком подбадривает. Мои скудные усилия в погоне за водяным драконом ни к чему не приводят...
Я счастлива! Мой слух улавливает все звуки в прозрачной воде, слышу, как в горе стучат молотками работящие гномы, как переругиваются тритоны, хохочут русалки и свистят дельфины.
Весна! Жизнь пробуждается от зимней спячки. Я, маленький дракончик, стучу по воде лапами и, расправив крылья, взлетаю.
Солнце отражается от моей серебряной чешуи. Взмываю ввысь, где воздух настолько разреженный, что даже гордые орлы не поднимаются туда, и слышу зов деда...
9
Кто-то упорно тряс меня за плечо. Тепло так, уютно, что совершенно не хочется открывать глаза, тем более вставать.
— Джокер, проснись! Сколько можно дрыхнуть? — Кажется, это Арс, если я ничего не путаю.
Приоткрыла один глаз ровно настолько, чтобы увидеть. Точно, он, нет, не так — ОН! Я все вспомнила, и как я могла спокойно спать?
— Что случилось? — Сон как рукой сняло, но только на мгновение.
— Слава богу, жива, — услышала я его голос, в котором и тревога и облегчение одновременно, значит, мне можно немного расслабиться. — Спишь вторые сутки, не шевелясь. Думал, что яд все-таки тебя убил или парализовал.
— Не придумали еще отраву для меня... — Я бревном упала на постель. — А спать я могу неделями.
— Ну да! — поразился он моей способности. — А я тут с ума схожу.
— Зачем будил? — Я понимала, что виновата, но открыто признаваться в этом не собиралась.
— Ты знаешь, кто подослал убийц? Имперский колдун Мерзидох! — Я не пошевелилась, продолжая лежать и слушать с закрытыми глазами, осознание, что опасность ЕМУ в данную минуту не угрожает, позволяло притворяться спящей дальше. — Он нанял людей из второй гильдии убийц, специально для тебя.
— И что с того? — Глаз я так и не открыла.
— Ты знаешь, кто такой Мерзидох? — Он опять начал трясти меня за плечи. Видимо, стоит проснуться окончательно и встать.
— Понятия не имею. — Я села и попыталась открыть глаза. Дохлый номер! Веки превратились в свинцовые экраны для защиты от радиации.
— Это самый страшный колдун в землях, подвластных короне. Советник, придворный маг и чернокнижник. С ним лучше не связываться.
— А я тут при чем? — Попытки окончательно привести себя в боевую готовность терпели поражение за поражением, хотя сна вроде не осталось нигде. — Я впервые слышу об этом мерзком бздохе. Сигаретки, Арс, не найдется?
— Найдется, — буркнул он недовольно.
Пару минут стояла полная тишина. Как можно так тихо ходить?
— На, бери. — Арс сунул мне в руку дымящуюся сигару и ждал, когда я очухаюсь.
Сделав десяток глубоких затяжек, я смогла открыть глаза и осмотреться.
Это, наверное, и есть таинственный чердак — пространство, где мы находились, между потолком и крышей. Стены шли под углом, обшитые деревянными досками, кажется, сосновыми. Чердак большой, он же тянется над всем зданием, почти полностью завален старой мебелью и всевозможным хламом, но чисто, даже камин тут сложили! Я находилась на широченном диване, составленном из десятка секций, обтянутых черной вытертой кожей. Арс сидел в кресле напротив, положив ноги в сапогах на низенький столик, и смотрел на меня с укором, надо отметить, праведным.
 
— Я что, правда проспала всего сутки?
— Больше. Сейчас утро третьего дня после нашей встречи.
— Всего-то? Я собиралась вздремнуть с недельку, не меньше.
— Ничего себе! — Его брови взмыли вверх, он никак не мог поверить в мою способность дрыхнуть долго и самозабвенно.
— Есть сильно хочется, — сообщила я, капризно надувая губы.
— Пошли, накормлю, а после Мумит расскажет тебе последние новости. Только надень что-нибудь.
Замечание было верным — я сидела в чем мать родила, а местные обычаи этого не допускали.
— И где моя одежда? — Я посмотрела на себя и поискала взглядом по округе. — Ты меня сюда принес и положил спать?
— Нет, — он отрицательно покачал головой, — для меня ты тяжеловата. Сколько центнеров весишь?
— Два (имеется в виду малый центнер, равный пятидесяти килограммам), с небольшим хвостиком, — сообщила я, это же не секрет.
— Что? — изумился Арс. — А на вид и не скажешь, ты такая маленькая.
— Мой обычный, неконтролируемый вес сто десять килограмм, — по слогам произнесла я. — А кто меня сюда притащил?
— Мумит, больше некому. Я еле тебя раздел, ты же вся была мокрая. А вырубилась! — Арс яростно жестикулировал. — Это надо видеть. Мгновение, и, круша стул, обливая себя ромом, падаешь на пол. Не оставлять же тебя в салоне?
— Спасибо, Арс, очень я устала вчера.
— Позавчера, — поправил он.
— Не придирайся к словам, — отмахнулась я и требовательно спросила: — Так, где одежда?
— Шкафчик стоит боком, видишь? — Он указал на несуразное сооружение.
— Вижу, — сказала я, тем самым подтверждая, что слепотой еще не страдаю.
Такой шкафчик просто не мог стоять нормально. До поперечных стропил не больше четырех метров, а в высоту он превышал пять, хорошо, что ширина два метра и с одной дверкой. Другое положение для шкафа было просто невозможно.
За моей спиной через круглое большое окно лился слабый свет, разгонявший сумрак и создававший на чердаке мягкий полумрак.
Я встала с низкого дивана и, пошатываясь, пошла к шкафчику, чувствуя на себе взгляд Арса.
— Что посоветуешь надеть? — спросила я, не оборачиваясь.
— Все, что угодно, только не серебряное платье.
Ха! Естественно, надела серебряное и завязала на волосах громадный бант, спасибо Фиофе, научила.
— Я готова, — доложила я, закончив туалет. — Пошли?
Арс остался на месте, застыв в немом полуобороте. Он, пока я наряжалась, пересел в другое кресло, наверное, чтобы не смущать меня (или себя?), и теперь сидел ко мне спиной и не видел, что я надеваю. А когда обернулся на голос — замер минут на десять, глядя в глубокий вырез на груди, где, слегка покачиваясь, висел стилет.
— Ты что, замерз? — спросила я с лукавой улыбкой.
— Подожди, оправлюсь от удара, нанесенного в мое больное сердце, — хриплым голосом отозвался Арс и опять замолчал, сглотнув застрявший в горле комок.
Я стояла, наслаждаясь ЕГО вниманием. Взгляд Арса блуждал по мне сверху вниз и обратно.
— Пошли позавтракаем, — тихим голосом вымолвил Арс и, легко поднявшись с кресла, подошел ко мне, не отрывая горящего взора, взял за руку и повел к выходу.
Выходом с чердака оказался широкий люк прямо в полу. От него вниз вела удобная лестница, ну, это мне все удобно, а кому-то может показаться и не очень.
Весь путь проделали в полном молчании. В зал вошли через дверь служебного входа, рядом со стойкой бара. Утром еще мало посетителей, но все, как по команде, перестали жевать, пить и разговаривать, головы дружно повернулись в нашу сторону, десяток пар глаз следил за мной. Мы заняли у окна столик на двоих, нормального размера, разумеется, по человеческим меркам.