"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Вполне логично. Было холодно, в свите королевы слуги разносили кружки с горячим глинтвейном — для Бахуса, конечно, все равно что компот, но с него он мог только начать.
— Раньше он исчезал самое долгое на две-три недели, — мрачно подытожил ярл. — Но кто знает, на сколько его прогулка затянется в этот раз? И вернется ли он вообще?
— Вернуться-то он точно вернется. В этом я уверен… — Я запнулся, обдумывая неожиданно пришедшую в голову мысль. Если исходить из того, что в будущем Бахус и Коллет будут искать меня вместе, то мэтр совершенно точно вернулся в Бублинг. Но это означает и кое-что еще: я никак не мог погибнуть сейчас, ведь Андрэ вернулся в Бублинг и рассказал, что я упал в пропасть. А кому суждено упасть в пропасть, тот не утонет! Я даже рассмеялся от облегчения: иногда знать обстоятельства своей будущей смерти полезно. Конечно, вся эта экспедиция имеет целью как раз поспорить с судьбой, но пока — если учесть, что Андрэ все-таки путешествует со мной, изменить что-то глобальное мне не удалось.
— Вот что, друзья… не спрашивайте почему, но я уверен, что мы выкрутимся. Я знаю это совершенно точно. Потому предлагаю не впадать в уныние и действительно последовать совету его величества — отправиться на камбуз и позавтракать, раз уж мы все равно проснулись.
Я не раз замечал, что оказавшимся в безнадежной ситуации людям нужно не так много, чтобы поверить в чудо (справедливости ради замечу, что и в отчаяние приходят в такой ситуации так же легко). Иногда достаточно просто кому-то уверенно заявить, что он знает путь к спасению, как остальные проникаются его уверенностью, идут за ним и — действительно спасаются!
Так и команда «Грозного пингвина» поверила в меня и пошла за мной на камбуз. Вернее, за Андрэ, поскольку король пропустил всю патетику момента и первым бросился к люку. Иезус Мария, и правда — ну что у нас за король такой?!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
повествующая о том, чем закончился дрейф «Грозного пингвина» и с какими опасными испытаниями пришлось столкнуться благородному Конраду фон Коту на ледяном острове
Запись в дневнике Конрада фон Котта от 27 марта
16… года от P. X.
Мудрецы любят твердить что-то вроде: «Все, что ни делается, делается к лучшему». В целом я даже согласен с этим утверждением. Пока не случается какая-нибудь гадость, про которую ну никак не удается заставить себя думать, что она случилась «к лучшему».
Примечание на полях. Хотя иногда ситуация поворачивается так резко, что перестаешь вообще понимать, к лучшему происходящее или к худшему.
— Ты все еще продолжаешь утверждать, что мы обязательно спасемся? — с инквизиторскими интонациями в голосе вопросил Гай Транквилл, обозревая бесконечное белое пространство перед нами.
— Конечно! — отрезал я самым безапелляционным тоном, на который был способен. — И хватит меня допрашивать! В конце концов, я сюда забрался именно потому, что мне уже надоело по сто раз одно и то же повторять.
Если по правде, то уверенность давалась мне с большим трудом. То есть я хочу сказать — трудно быть уверенным в спасении, когда твой корабль неизвестно куда несет айсберг. Но еще труднее, когда корабль намертво вмерз в ледяное поле, которому ни конца ни края не видно. Так что спутников моих я прекрасно понимал. С одной стороны, вроде бы суждено мне погибнуть совсем в другом месте и при других обстоятельствах. А с другой стороны, вдруг мне все-таки удалось изменить свою судьбу? Это будет весьма ироничным исходом моего предприятия: вместо того чтобы через пару месяцев сорваться в пропасть, взять и замерзнуть насмерть прямо сейчас. Вполне в духе Провидения!
Когда айсберг с «Грозным пингвином» только прибило к краю ледяного поля, наша команда ликовала — ну как же! Раз есть лед, значит, где-то рядом земля, а значит, люди. Ну или хотя бы возможность снять корабль с ледяных клыков и заделать пробоины. Однако после долгих вычислений Николас сообщил неутешительную весть: нас все-таки занесло хоть и не на сам Северный полюс, но на остров, расположенный гораздо севернее берегов Скандинавии. Живет ли в этих местах хоть кто-нибудь, никто из нас не знал, искать аборигенов мы не рискнули, поскольку отходить далеко от корабля было смерти подобно: вокруг простиралась сплошь покрытая снегом равнина. По здравом размышлении поиски эти представлялись откровенной глупостью: жить здесь кому-то было явно невозможно и незачем. Надежды починить корабль и плыть дальше также быстро развеялись: за время плавания днище и борта корабля так основательно покрылись льдом, что теперь он составлял с айсбергом единое целое. Припасы и уголь пока еще оставались, а вот надежда таяла. Говорить с прежней уверенностью, что спасение неминуемо, получалось все хуже, и я в конце концов сбежал от всех в «воронье гнездо». Из-за наклона мачты и тонкого слоя льда это место стало для людей недоступно, даже я добрался сюда только благодаря когтям.
Впрочем, побыть в одиночестве мне не удалось: следом за мной в «воронье гнездо» приковылял Транквилл. Пока петух ругался и отогревал обмороженные лапы, каким-то образом засунув их под крылья, объявился и Хосе Альфонсо Фигейро да Бухоралес. Надо заметить — призрак единственный из команды пребывал в приподнятом настроении.
— О, милые друзья! Ликуйте — вот и я!
— Ликуем…
— Но в тоне слов твоих не слышу ликованья, — прозорливо заметил Хосе Альфонсо. — Забот тяжелый груз мрачит твое чело.
— Иезус Мария! — возмущенно прошипел я. — Конечно, мрачит! Если ты не заметил, то у нас очень серьезная проблема. Мог бы подсказать — надо ли нам куда-то двигаться или лучше сидеть на месте, ожидая помощи? И когда ее ожидать? Или куда двигаться?
— Доверчив слишком ты, мой друг! Не зная истинных моих намерений, совета просишь ты в таком вопросе! А если цель моя — увидеть вашу гибель?
— Да на кой ляд тебе наша гибель? — отмахнулся я. Внимание мое привлекло какое-то подозрительное движение у самого горизонта. Точнее, намек на движение. В этой снежной пустыне, покрытой белесыми облаками, горизонт на самом деле растворялся, и определить его местоположение можно было только условно. Вот в этой условной точке и происходило нечто, пока едва видимое даже с моим кошачьим зрением.
— Хотя бы для того, — между тем отвечал призрак, — чтоб стали призраками вы и в вечности, веселою толпой, со мною путешествовали купно… Но — чу! Я слышу скрип полозьев по снегу! Неужто…
— Иезус Мария! — Я чуть не вывалился из нашего убежища. — Хосе! Лети к Николасу и сообщи — в нашу сторону едет несколько упряжек! Мы спасены! Я же говорил! Я верил!
Оскальзываясь на каждом шагу и рискуя свернуть шею, я бросился вниз по мачте. Ну вот! Как я мог сомневаться? Если задуматься — трюк с быстрой смертью от холода был бы слишком пошлым для Провидения. Ну как если бы опытный карточный шулер воспользовался крапленой колодой, чтобы обыграть какого-нибудь деревенщину. Можно, конечно, но престиж не позволяет! Нет уж, меня постараются обыграть более тонко!
Как вскоре выяснилось, я переоценил чувство юмора Провидения.
— Дьявол! — Моя шерсть встала дыбом. Сгрудившиеся у борта люди еще не могли разглядеть то, что мне уже сообщил нос. В трюме всполошно заржала Иголка — ее обоняние сообщило ей то же самое. — А вот это уже явный перебор…
— Ты о чем? — Николас вытащил из-за пазухи подзорную трубу, навел ее на приближающийся караван… — Твою мать! Это же…
— Да. Это медведи… кхе… белые… кхе…
Архимед, тоже вооружившийся подзорной трубой, нервно закашлялся.
Было с чего! Я уже без всякой оптики видел, что к кораблю приближается несколько упряжек, влекомых вместо лошадей или ожидаемых в столь диких местах оленей самыми настоящими белыми медведями! Зрелище нереальное и пугающее!
Милые дамы и великодушные господа! Если ваше знакомство с представителями этого вида зверей сводится к облезлым блохастым «медведикам», коих предприимчивые цыгане спаивают сивухой и заставляют плясать на потеху публике, не торопитесь судить наш испуг. Настоящий медведь совсем не похож на этих выродков животного мира, а белый медведь — это самое страшное орудие убийства, созданное природой. Огромные мощные тела, способные бежать быстрее лошади, когтистые лапы, что одним ударом могут превратить человека в кровавые ошметки, челюсти, коим позавидуют и акулы, — вот каковы эти цари Арктики. Этих смертельно опасных тварей приближалось к «Грозному пингвину» не менее двух дюжин. И то, что они покорно влекли за собою сани, пугало вдвойне!