"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Там Гобзиков вешается вроде как... 
К моему удивлению, Лара хихикнула. 
Интересно, она в очках? Может, она и спит в очках тоже? Как это – спать в очках? В третьем классе я пристрастился спать со жвачкой во рту. Такая тупая привычка возникла. Это было смертельно опасно – подавиться во сне ничего не стоит, но я упорно спал со жвачкой. Потом отпустило. Может, у нее так же? Болезненное пристрастие этакое. Ест в очках, спит в очках, душ в очках принимает. Очкомания. Мания окулярис какая-нибудь. 
– Гобзиков, говорю, вешается, – повторил я. 
– Предлагаешь посмотреть? 
Теперь уже я чуть не хихикнул. 
– Да нет... То есть да. Надо что-то сделать... 
– Что именно? – осведомилась Лара. 
– Ну я не знаю... 
– А я при чем? 
– Как это при чем? – Я даже посмотрел в трубку. – Это же мы вчера... Ты вчера... Он же все-таки из-за тебя вешается вроде как... 
– Ты думаешь, он все-таки повесится? – бодренько так поинтересовалась Лара. 
Молодец. 
– Не знаю... 
– Он про записку что-нибудь сказал? 
И нарисовалась в моем мозгу жуткая картина. Висит под потолком Гобзиков, а в руке записка. А в записке, само собой: «В моей смерти прошу винить Кокосова Евгения...» 
– Так записка есть? – продолжала Лара. 
– Не знаю... Может, и есть. Он повеситься, мне кажется, способен. Лучше не проверять. 
– Ладно. Я жду тебя на улице. 
Через двенадцать минут я был уже на улице Дачной. Лара выскользнула откуда-то. 
– Этот дурак вешается, – сказал я. – Наверное, из-за этих бумажек... 
– Но так на самом деле было лучше! Я правильно сделала, что сожгла те бумаги, не для него они... Понимаешь, тот мир... 
– Какой мир? 
– Ну, долго объяснять... 
– Знаешь, – сказал я, – я тоже в детстве пытался попасть в мир, где сбываются все желания. Мне кажется, все дети хотят попасть туда, я тоже хотел попасть, это же что-то вроде игры... Ничего ужасного со мной не произошло, просто опалил себе морду, пару недель в больнице полежал. Гобзиков бы тоже себе морду опалил и успокоился... 
– Понимаешь, тут все несколько не совсем так... Ты видел эти карты? 
Я кивнул. 
– В этих картах не все так просто... 
– Плюнь, Лар. У него просто срыв. Знаешь же, мы с ним подрались тут, я его при всех поколотил, вот он и напрягается... А стремление куда-то отсюда свалить – это нормально для нашего возраста. В нашем возрасте все придумывают далекие страны. Ты что, не придумывала? 
– Я? 
– Ну да, ты. Неужели ты не придумывала Далекого Берега? 
– Я... – Лара растерялась. – Я думаю... 
– А я вот придумывал. Я даже специальный состав изготовил! Берешь состав, рисуешь на стене знак... А тебе этот состав в рожу! Я уже рассказывал, кажется... Вот чем заканчивается этот Далекий Берег! Фантазии до добра не доводят! 
– А я о чем? Егор, судя по картам, давно этим занимается. А те, кто очень хотят туда попасть, рано или поздно туда попадают... 
– Куда туда-то? Как это называется? 
– По-разному... Чаще всего... Страна Мечты. 
Я с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Страна Мечты. Гобзиков собирался повеситься из-за Страны Мечты. Детский сад. А вслух сказал: 
– Ну что ж, такое случается. Страна Мечты... 
– Это очень опасно! 
– А, – отмахнулся я, – брось! Предлагаю следующее. Надо во всем с этим дятлом соглашаться. Хочет карты изучать – пожалуйста, хочет брата воскрешать – ради бога! Хочет в Страну Мечты – всегда готовы! Вытащим его из петли, завтра он отоспится и обо всем забудет. Наверное... 
– Ну да, – согласилась Лара. – Наверное, ты прав... 
– Конечно, прав! Исследования показывают, что я прав в восмидесяти пяти... 
– Вообще, чего мы болтаем-то?! – Лара запрыгнула на сиденье. – Надо ехать, а то вдруг на самом деле! Повесится еще... Поехали! 
До улицы Красных Партизан мы добрались за четырнадцать минут. Два раза я закладывал такой глубокий вираж, что из-под подножек брызгали искры. Но Лару это снова не впечатлило. 
Берлин пребывал во тьме, прямо светомаскировка, весна сорок пятого просто какая-то, мы проскочили через него, чуть не задавили горностая. Дом Гобзикова тоже лежал в светомаскировке, а из сарая расходились оранжевые лучи. Довольно зловеще все это выглядело. Дверь была предусмотрительно открыта, я остановился прямо перед ней. И сразу заглянул внутрь. 
 
Гобзиков стоял на табуретке посреди сарая. На шее толстая веревка, привязанная к потолочной балке. 
– Нормально, – сказал я. 
Вообще-то я не знал, что делать. Обычно таких придурков спасают психологи. Говорят, чувак, а давай повесимся вместе. Или еще что-нибудь в этом духе. Но мне не хотелось вешаться вместе с Гобзиковым, у меня были несколько другие планы. 
Но попробовать его как-то уговорить было надо. Я решил, что лучше войти вместе с Ларой. Может, хоть при ней постесняется, процедура-то малоэстетическая. Я взял Лару за рукав, и мы вошли. И я попробовал. 
– Егор, а с чего это ты решил вдруг повеситься? – спросил я. 
– Она сожгла все зачем-то... – Гобзиков указал на таз с золой. – Теперь я не смогу... 
– Да брось ты, Егор, все ты сможешь, – сказал я. – Чего тут не мочь? И вообще, Лара тебе поможет! 
Лара вопросительно на меня поглядела. 
– Поможет-поможет, – подтвердил я. 
– Попасть в Страну Мечты? 
Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца... Страна Мечты. Мама дорогая. 
– Попасть в Страну Мечты, – продолжал соглашаться я. – Попасть... да куда хочешь попасть! Лара у нас вообще чемпионка по попадалову разному! 
Лара отвернулась. 
– Правда? – с надеждой спросил Гобзиков. 
– Правда, – вместо Лары ответил я. – Попадет куда хочешь! К тому же она в этой стране уже три раза была, в четвертый раз отправится – с собой тебя прихватит. Кстати, она уже скоро туда собирается, она мне говорила... 
– Ты врешь! – выкрикнул Гобзиков. 
– Я вру?! – возмутился я. – Лар, скажи! 
– Ладно, – сказала Лара. – Собираюсь. Где-то через две недели. Только ты должен... 
– Бросить все это дело? – нервно дернулся Гобзиков. – Не надо считать меня за дурака! Я не слезу! 
– Можешь не слезать. – Лара с интересом обошла вокруг стула с самоубийцей Гобзиковым. 
С интересом, будто это был не Гобзиков, а его чучело, потрогала Гобзикова за куртку. 
– Для начала ты должен доказать, что ты достоин. 
– Как доказать?! – выкрикнул Гобзиков. – Как еще доказать?! 
– Я тебе серьезно говорю. – Лара продолжала его разглядывать. – Надо пройти испытание... 
– Я не дурак! – Гобзиков переступил на табуретке, табуретка качнулась. – Как теперь попадем – ты же карты сожгла! 
Я же прикидывал, что надо делать, чтобы его из петли все-таки вытащить. Если прыгнуть быстро, он может дернуться и слететь со стула. Тогда он повиснет резко, рывком, и может сломать шею. Надо действовать осторожно. Надо говорить на отвлеченные темы. О виндсерфинге, о засилье массовой культуры, поэтому я сказал: 
– Лара поможет тебе куда хочешь попасть, а карты она сожгла, чтобы... чтобы эти карты не нашли они! 
– Кто они? 
– Они. А ты что думал, ты один такой умный? – Я тоже принялся ходить вдоль висельной табуретки, только в противоположную от Лары сторону. 
Сколько милиционеров надо, чтобы вкрутить лампочку? 
– Ты думал, ты один хочешь туда попасть?! – вопрошал я. – Сонмища всяких сволочей только этого и ждут! А туда нельзя никого пускать с нечистыми помыслами! Так что Лара правильно сделала, что все сожгла! Что сожгла эти твои карты! Зачем ей карты, у нее в голове самая лучшая карта! 
Лара отошла в сторону, уселась на верстак. Я продолжал: 
– Вот ты, Егор, поднял нас среди ночи из-за какой-то ерунды... 
Гобзиков пристыженно отвернулся. 
– Поднял из-за какой-то ерунды своих друзей... 
– Ты меня избил, – с обидой сказал Гобзиков. – Какие мы друзья... 
– Но ты же первый начал! Я-то при чем? Ну, я выбросил твою одежду, да, признаю. Так ты бы взял и выкинул мою, вот и все! А ты на меня с кулаками!