"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Лара шептала. Какую-то бессмыслицу шептала, какую-то ерунду, бред, набор плохо срифмованных слов... 
Но я почувствовал, как закружилась у меня лебеда, то есть голова. Мгновенно закружилась, до тошноты. 
Я посмотрел на Лару с некоторым испугом. То, что она сказала, уж очень было похоже на заклинание. 
– Это стихи, – пояснила Лара. – Один паренек написал. Странный такой был... Может, войдем? 
Я пнул дверь, и мы вошли. 
Гобзиков вскочил из-за стола. Он не ожидал. Нет, может, меня он и думал встретить, но Лару не ждал точно. Он как-то засуетился и даже принялся причесываться. 
– Здравствуй, Егор. – Лара сразу подошла к нему, пожала руку. 
– Здравствуй... – Гобзиков был растерян. – А я тут паяю... 
Гобзиков указал на стол. Гнал он, гнал, нагло обманывал. Ничего он не паял. Холодным паяльником нельзя паять. Я вгляделся в обстановку внимательнее и обнаружил торчащий из-под сгоревшего тогда агрегата краешек бумаги. Гобзиков работал с бумагами. Что-то там изучал. 
– Привет, – поздоровался и я. – Привет, Егор. Тут такая лопата... 
– Привет. – Гобзиков махнул рукой. – Слушай, ты камеру не прихватил? У меня как раз тут один опыт намечается, рассчитываю кое-что... 
А смотрел он при этом на Лару. Только на нее. 
– Не прихватил, – ответил я. – Мы вообще-то по делу... 
– Ну да, – Гобзиков вытер лицо подолом рубашки, – конечно, по делу. Садитесь, пожалуйста... 
Он скинул со стульев на пол какую-то электронную лабуду, подул на сиденья, стряхнул пыль. 
– Я тут паяю, – принялся рассказывать Гобзиков. – И старые бумаги изучаю, записи, много чего интересного можно найти. Вообще... А вы по какому делу? 
– Видишь ли... – начал я. – Мы по очень серьезному делу... 
Потом мы вместе посмотрели на Лару. 
Лара нас не замечала, разглядывала карту. Ту самую, которая висела на стене. С ее лицом что-то происходило. Нос у Лары как-то морщился, Лара даже потерла его ладонью. Потом поправила очки. Вернулась в реальность. Но на карту смотреть не перестала. 
– Садитесь все-таки, – предложил Гобзиков. 
Мы уселись на холодные железные стулья. 
– А вообще, Егор, ты тут чем занимаешься? – спросила Лара. 
– Да? – присоединился я. – Чем занимаешься? 
– А, – махнул рукой Гобзиков, – проверяю кое-что... Опыты разные... 
– Философский кирпидон ищешь? – Я тоже стал глядеть на карту. 
– Чего? А, нет, философский камень я не ищу... 
– Почему? – Это уже Лара спросила. 
– Как почему? – удивился Гобзиков. – А зачем он нужен? Зачем железо превращать в золото? Золото тогда сразу же обесценится... 
– Верно, – кивнул я. – Лучше искать эликсир бессмертия, он не обесценится. Слушай, Егор, вот Лара хочет у тебя спросить... Да? 
– Да. – Лара очнулась. – Хочу спросить... 
– Спрашивай, пожалуйста... 
– Откуда это? – Лара указала пальцем на карту. 
– Это? Это мой отец... 
– Отец? 
– Ну да... Он сейчас уже умер, я маленький тогда совсем был. Умер, а перед тем нарисовал карту. А может, перерисовал, я точно не знаю... Я Женьке уже рассказывал. Вот эту карту и еще несколько. И бумаги остались какие-то... Если хотите, можете посмотреть. 
– Хотим, – сказала Лара. 
Гобзиков сдвинул свой приемник и извлек из-под него несколько старых, позеленевших по краям карт и разрозненные и разномастные коричневатые листы. 
– Я это рассматриваю иногда, – объяснял Гобзиков. – Изучать пытаюсь... Та, что на стене, перерисована вот с этой. 
Гобзиков передал Ларе протертую на сгибах карту. Лара аккуратно ее развернула. Действительно, карта настенная являлась копией карты маленькой. Лара внимательно ее изучала, рассматривала, приблизив чуть ли не к носу. Затем Лара карту перевернула. 
На обратной стороне тоже оказалась карта. Только не сказочного типа, а настоящая. С масштабом, север-югом, высотами, реками, впадинами и даже с железной дорогой. Самодельная, очень подробная, но, как мне показалось, не в масштабе. Такие рисуют кладоискатели. 
Этой картой Лара заинтересовалась еще больше, еще пристальнее ее разглядывать стала. Потом спросила: 
 
– Это ты сделал? 
Гобзиков растерялся, я ответил за него: 
– Это не он. У него брат был. Слушай, Егор, а ты ведь тогда так про него ничего и не рассказал... 
– Брат... – задумчиво сказала Лара. – С ним что-то случилось? 
Гобзиков отвернулся. 
– Его брат исчез, – сказал я. 
Гобзиков покраснел. 
– Года три назад. – Лара глядела на карту. 
– Откуда... – Гобзиков побелел. – Откуда ты... знаешь... когда? 
– На карте дата, – объяснила Лара. – Вот тут, в уголке. Четыре года назад. А ты сказал, что отец твой умер, когда ты был совсем маленьким. Значит, карты рисовал брат. Ты давно этим занимаешься? 
Лара указала на карты. 
Гобзиков не ответил. 
– Значит, давно, – улыбнулась Лара. – Карты, записи, ты говорил, что есть записи... Что еще есть? Осталось что-нибудь? От отца, от брата? 
Лара спрашивала строго, Гобзиков ответил. 
– Осталось... 
– Что? 
– Сабля... 
– Какая сабля?! 
Лара аж привстала, стул грохнул. 
– Эта... – Гобзиков со вздохом указал на карту. – У меня есть эта сабля. Тоже от отца, кажется... 
– Покажи! 
– Да пожалуйста. – Гобзиков отошел в угол сарая и принялся копаться в старых железинах, сложенных в бочку. – Где-то здесь она валялась... 
Гобзиков перебирал трубы, уголки, ломы, какие-то другие инструменты. Наконец достал меч, протер его тряпкой. 
Меч был похож. На тот, что на карте. 
Лара медленно подошла к Гобзикову, взяла оружие. 
– Имитация, – сказала она с каким-то облегчением. – Кто-то сделал... 
– С чего ты взяла, что имитация? – спросил Гобзиков. – Самый настоящий меч, булат, видишь, даже узоры по лезвию идут. И цвет черный... Там даже написано – «табан»... 
– Табан? – улыбнулась Лара. 
– Ну да, табан... 
Лара взвесила меч на ладони. Затем с неожиданной ловкостью перекинула из руки в руку, сделала выпад, проткнула пластиковую бутылку. 
– Я же говорил, – шепнул мне Гобзиков, – она фехтованием занимается. Видишь, какая ловкая. Да и меч хорош, надо его продать и купить осциллограф. 
Лара размахнулась и ударила мечом по наковальне. Лезвие сломалось пополам, обломок прожужжал и воткнулся в стену. 
– Вот так да... – вздохнул Гобзиков. – Вот тебе и булат... 
– Извини, – сказала Лара. – Но это даже не сталь. Чугун, наверное. А узоры подделаны. 
Она положила меч на верстак. Обломки. 
– Как ты определила? – спросил Гобзиков. – С виду он такой... настоящий... 
– У настоящего кашалот другой формы. 
– А ты видела настоящий меч? – удивился Гобзиков. 
– Угу. А твой дедушка... Мне Женя сказал... Ну, это... 
– Он умер, – догадался Гобзиков. – Погиб... 
– А у дедушки ничего больше не осталось? – спросила Лара. – Фотоальбомы, дневники, записи какие-нибудь? 
– У него сундучок, – ответил Гобзиков. – Там тоже бумаги. Если хотите, можем посмотреть... 
– Да я... 
– Хотим, – сказала Лара. – Очень хотим посмотреть. 
– Тогда пойдемте. 
Гобзиков вытер руки о тряпку и сделал приглашающий жест в сторону дома. И тут же передумал. 
– Нет, я сам принесу. 
– Ты его хорошо знаешь? – спросила Лара, когда Гобзиков убежал. 
– Не, не очень. Мы недавно только... познакомились. А в Лицее он тоже только год учится, его губернатор устроил... ну, направил то есть. 
– Понятно... – Лара тоже принялась осматривать сарай. 
Быстро, как-то даже профессионально. Гремела железками, переставляла ящики, заглядывала в укромные уголки и нашла наконец то, что ей было, видимо, нужно. Толстую железную бутылку. 
– Керосин, – понюхала Лара. – У тебя зажигалки нет? 
– Зачем? 
– Есть или нет? 
– Нет... 
Лара забралась на верстак и стала шарить по полке. 
– Ага! – Она продемонстрировала мне коробок спичек.