"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Не хочет работать, – ответил Коровин. – Гепард – чрезвычайно капризное животное, не дашь кусочек – не будет прыгать!
Гномы захихикали.
– Нет у тебя никакого гепарда! – сказал гном. – Все гепарды вымерли, я точно знаю. Дуришь нас, брек эльфийский!
– Сейчас он выйдет! – заверил Коровин. – Стоит мне съесть блинов, как я смогу его привести к порядку! Гепарды – такие привереды.
– Нет у тебя гепарда, мы видим, – добавил второй гном. – А если хочешь есть, то мы тебя накормим.
– Но ты должен сплясать!
– Я готов! – не раздумывая сказал Коровин.
Как может быть глубока пропасть нравственного падения эльфа, подумал я. Что не сделаешь ради миски чечевичной похлебки?
– Спляши!
– Вальс, румбу, танго…
– Качучу, – перебил гном. – Хочу качучу.
Дежа вю. Дежа вю, от правого до левого уха. Я думал, что Коровин смутится, но он не смутился. Роковым движением андалузской красавицы Коровин выхватил из-под своего рубища бубен.
Молодец. Ни в чем не тонет.
– А где же гепард? – разочарованно прохрипел Кипчак.
– Привыкай к высокому искусству, – сказал я. – Гепарда я тебе потом покажу, он похож на Доминикуса. Только большой.
– Гепард – это большая кошка? – разочарованно спросил Кипчак.
– Большая, – кивнул я. – И бегает быстро, только ноги в воздухе мелькают. Смотри давай, сейчас начнется мортальная хореография.
Я не ошибся. Коровин треснул бубном по голени. По колену, по локтю. Затем принялся выделывать замысловатые па, сопровождающиеся странными ужимками и телодвижениями. Не думаю, что это была настоящая качуча, но страсть в этом танце определенно присутствовала. К тому же Коровин разошелся. Подпрыгивал, потрясал бубном и даже кричал: «Эх, яблочко, куда катишься, в гэпэу попадешь – не воротишься».
Гномам нравилось.
– Что такое гэпэу? – шепотом спросил Кипчак.
– Ну, что-то вроде… деревни гоблинов.
– Ясно.
– Но это не заслуживает порции блинов, – сказал гном. – Это не качуча.
Коровин вытер лоб.
– А что же заслуживает порции блинов? – спросил он.
– А брейк сдолбать сможешь? – поинтересовался другой гном.
– Брейк? – устало спросил Коровин. – Могу…
Коровин начал дергаться как робот, хотя было видно, что он уже устал. Недоедание и недосыпание сделали свое черное дело. Гномы засмеялись.
– Фуфло гонишь, брек, – сказал гном.
– У меня дочка лучше танцует, – вздохнул другой гном. – За такие танцы хвост от селедки. Да только тут их не подают.
Публика снова засмеялась. Кипчак тоже хихикнул.
– На руках ходить можешь? – спросил один из гоблинов.
– На руках? – затравленно спросил Коровин. – Могу…
Коровин встал возле стены, привалившись к ней спиной. И стал потихоньку перемещаться вдоль.
– Оторвись от бревен! – велел гоблин. – Так несчитово будет!
Коровин попытался оторваться от бревен и упал.
Все снова засмеялись. Коровин с трудом поднялся на ноги.
– Получи, – сказал гоблин. – Заработал…
И гоблин швырнул Коровину остатки соленого осьминога.
– Что это? – уныло спросил Коровин.
– Осьминог, – пояснил гоблин. – Источник йода и гемоглобина.
– Эти осьминоги – такая дрянь, – шепнул мне в ухо Кипчак. – Что соленые, что сушеные. Маринованных можно иногда еще…
– Сам ешь своего осьминога, – тихо сказал Коровин гоблину. – Я хотел блины…
– Хотел блинов, а заработал только на осьминога, – засмеялся гном.
Посетители засмеялись и поцеловались кружками.
– Отвсюду гоним, – сказал Коровин. – Один сквозь строй…
Неожиданно Коровин быстро шагнул к столу, отобрал у гоблина кружку с квасом и стал жадно пить. Напившись, икнул и треснул гоблина кружкой по голове. Кружка раскололась, а гоблин скатился на пол.
Гномы напряглись.
– Драки в «Жирном Вторнеке» запрещены, – несмело напомнил гном – любитель брейка. – Накладывается чесоточное проклятие…
– У меня к чесотке иммунитет, – ответил Коровин.
Короче, началась драка, в ходе которой численное преимущество одержало верх над голодной яростью. Коровина побили и вышвырнули на улицу. Я доел блины, Кипчак дожал мороженое, и мы удалились.
 
Дверь скрипнула, из правого кармана тут же исчез золотой орех. И никакой тебе сдачи.
– А если бы я голый захотел войти? – спросил я.
– Не получилось бы, – прохрипел Кипчак. – Могут войти только те, у кого есть чем платить. Гляди, сид, дрессировщик. Сидит. Может, у него все-таки есть гепард? Или он знает, где его можно найти? Спросим?
– Спросим.
Мы направились к Коровину, благо, он находился неподалеку. Торчал себе на камне, поедал себе блины, поедал себе оладьи. Вот что значит ловкость рук, позавидовал я. Морда, правда, у Коровина была немного попорчена, но это ему только на пользу шло. К тому же бывшему эльфу явно не привыкать.
– Вот это да! – восхитился Коровин, завидев меня. – А я уж думал, не увидимся больше! Гора с горой, полкан с полканом, прах к праху, как говорится… А это кто рядом с тобой?
– Это Кипчак, сын Робера, мой оруженосец. Юный, но уже абсолютно беспощадный. Из знатного рода, между прочим, происходит.
– Привет, Кипчак, сын Робера, – сказал Коровин. – Меня зовут Коровин. Эльф.
Кипчак блеснул глазами.
– Когда пал великий Персиваль, эльф Коровин помог Пендрагону, он дал ему Карту Мира и указал дорогу! – восторженно произнес Кипчак.
– Было дело, – кивнул Коровин. – Немного не так, но было. Потом расскажу, при случае. За чашкой какавы. Память моя отягощена, не все, к беде, удерживает. Так что ты меня, Кипчак, сын Робера, пока не расспрашивай.
– Слушаюсь! – одеревенело от счастья сказал Кипчак.
– Из пращи-то метко пуляешь?
И Коровин демократично протянул гному руку.
– Метко. – Кипчак благоговейно принял рукопожатие.
– А ты? – Коровин повернулся ко мне. – Не вспомнил?
– Что не вспомнил?
– Кто ты, что ты?
– Нет, – грустно ответил я. – Ничего не вспомнил. Кроме того, что должен встретиться с Персивалем. Сам понимаешь, питание скудное, фосфора не хватает, мозги совсем плохо работают…
Коровин по-братски протянул мне недоеденную оладью.
– Из рыбьей муки? – спросил я.
– Из обычной.
Я передал оладью Кипчаку, тот не стал ее есть, спрятал в берестяной карман. Засушит до каменного состояния, сделает талисман.
– Хорошие у них тут блины. – Коровин прожевал последний. – Только джаза не хватает. Пойдемте к дирижаблю, а? Или вы его уже в карты проиграли?
Мы возвращались к дирижаблю, Коровин молчал. Я попросил его рассказать, что с ним произошло, но Коровин отмахнулся – сказал, что как-нибудь потом, сейчас его слишком переполняет счастье от встречи. И сразу спросил про Доминикуса:
– Как там моя кошечка? Иду, а сердце кровью так и обливается. Как, думаю, без меня мой верный Доминикус будет… Кстати, как он без меня?
Я представил постриженного Доминикуса и еще представил, что вряд ли Коровин порадуется такой перемене в своем любимце.
– Сейчас он в добром здравии, – ответствовал я. – А давеча приболел немного…
– Чем?!! – испугался Коровин. – Чем приболел? Скажи мне всю правду, как бы она ни была горька!
– Э… ну… короче, приболел он кошачьей чумкой. Шерсти много выпало. Но ничего, сейчас уже все в порядке. Кипчак не отходил от него три дня, отпаивал настоем из корня имбиря. И он воскрес. Все лежал труп трупом, потом как вскочит…
– Слава богу! Слава богу, что он жив. А у меня все сердце изболелось…
– Это понятно, – кивнул я.
– Ну так вот, дальше о моих приключениях. Брел я тут недавно по полю. Вдруг слышу свист. Ну, я подумал, что это гадские эльфы со мной решились посчитаться. Собрался уже биться до последней капли, а потом гляжу – а это дракон.
– Дракон?! – удивился Кипчак. – Разве Леопольдус не был последним?
– Кто? – удивился Коровин.
– Леопольдус. Дракон, которого сразили Персиваль и Пендрагон.
– А, Ле… Леопольд… дус. Ну, да, он был последним. Но с тех пор еще несколько завелось. Мыслительные процессы на месте не стоят, народ придумывает драконов, народу драконы нравятся. Так вот, я видел дракона.