"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Что это, Коровин? – спросил я. – Что за дела?
Коровин напыжился.
– Это наглядный урок нам, – сказал он. – Что реальное расстоя…
– Коровин, не изображай Алису в Зазеркалье. – Я уже изрядно разозлился и чуть было не отступил от реализуемого сценария. – Как нам добраться до этого сарая?
– Должна быть карта. Если карты нет…
– Короче, пошли отсюда. – Я развернулся в обратную сторону.
– Есть один способ. – Коровин поймал меня за плечо. – Есть.
Коровин стал осматривать окружавшую нас лебеду. Он перебирал стебли, выбраковывал, выбраковывал, потом все-таки обнаружил то, что ему нужно.
– Вот, – сказал он, выдернув один стебель из земли. – Погляди.
Коровин протянул мне лебедину.
– И чего?
Лебедина как лебедина, ничего выдающегося. Хотя… Прямо посреди стебля растение оказалось завязано узлом.
– Это полуденница завязала, – сказал Коровин.
– Полуденница?
– Полуденная ведьма. В каждом поле есть своя ведьма. Ржаница, пшеничница, гречишница, а полуденница – самая главная, самая страшная. Как в каждом омуте свой водяной, так и в поле своя ведьма. В полдень полуденница выходит осматривать владения, а если кого в поле встретит спящего, крышка тому. Смертушка лютая, а потом говорят – солнечный поцелуй. Стебли это она завязывает, выбирает особые – она из них себе гнездо будет вить. С помощью таких стеблей можно искать воду. Дороги тоже можно искать… Я же говорил, что это не простой амбар! Что это амбар необычный, прямой дороги к нему нет, заклятие наложено…
Коровин принялся изгибать стебель лебеды, пытаясь состроить из него что-то вроде лозоходской рогатки. Рогатка не получалась, Коровин мял стебель, пытаясь выгнуть из него надлежащую фигуру, и ругался на незнакомом мне, кажется финском, языке. Коккола-шмоккола, утсиски-шмутсиски, сплошная, короче, линия Маннергейма.
Неожиданно потемнело – я задрал голову и обнаружил, что над нами медленно проплывает небольшой, похожий на чахоточный огурец дирижабль.
– Смотри, – я указал пальцем. – Цеппелин.
Коровин оторвался от стебля и посмотрел вверх.
– Не знал, что здесь такие летают… – сказал он. – Как я отстал, однако, от жизни…
Я же подумал о другом. О том, как удобно на самом деле путешествовать на дирижабле. Дирижаблить, так сказать. Или дирижабить. За дирижаблем будущее – сейчас во всех странах дирижаблестроение возрождают.
– Это же Энлиль! – неожиданно восхитился Коровин. – Энлиль!
– Бог ветра, что ли? – спросил я.
– Какой еще бог ветра?!
– Энлиль – бог ветра в шумерской мифологии, – сказал я. – Там еще Шамаш есть – за справедливость отвечает…
– А, теперь понятно… – покачал головой Коровин. – Вообще-то он Энлиль Сироткин.
– Как?
– Энлиль Васильевич Сироткин, гражданин Российской Федерации.
– Удружили родители с именем, – сказал я. – Похоже на современную книжку. Во всех современных книжках родители называют детей как-то по-дебильному. Пирамидонец, Тиамат опять же, Кремний… Прикинь, в детский сад приводят Тиамат Валерьевну…
Коровин согласился:
– Да, да, оригинально, конечно, тут много смешных имен… Но с Сироткиным по другому, родаки у Энлиля действительно стуканутые были, закончили Институт стран Востока и Азии и пятнадцать лет работали в Багдаде…
– Атомную бомбу Саддаму строили?
– Вавилон раскапывали. Сам Энлиль, кстати, там родился, в Багдаде. Наверное, потому его так и назвали…
Вторую свою картину, сюжет № 2, я назову просто. «Энлиль». И изображу все так. Поле лебеды без краев, по небу к нему тянется дирижабль. И два мальчика смотрят ему вслед.
Красиво.
Дирижабль Энлиля подлетел к амбару, завис. Откинулся люк. Я вдруг подумал, что сейчас из люка вывалится рояль, вывалится, с тоскливым звуком упадет в лебеду. А почему бы, собственно говоря, роялю не выпасть? Выпадение рояля не пойдет вразрез с общей логикой Планеты Х.
Но рояль не выпал. Из люка вывалилась веревочная лестница, по лестнице спустились два субъекта в длинных неудобных хламидах неопределенного цвета.
– Чего они все в этот амбар лезут? – спросил я.
 
– Это слет! – торжественно сказал Коровин.
– Какой еще слет? Партии любителей курдючного сала?
– Это слет эльфов!
Коровин приосанился и умудрился придать своей внешности достойный, даже в чем-то благообразный вид. Как ни странно, ему это даже немного удалось. Несмотря на то что выглядеть благообразно в проеденном плесенью мешке было достаточно трудно. И рубашка в белый горошек тоже сурьеза не добавляла.
Забавно, но даже Доминикус подобрался, его шерсть каким-то удивительным образом пригладилась, в результате чего облезлая психопатская кошатина приобрела благородные черты русской голубой.
Или даже британского рекса, того, у которого мать отгрызает уши сразу после рождения.
– Это слет эльфов, – повторил Коровин. – Настоящих, разумеется, эльфов. Такие иногда проводятся. На них приглашаются все здешние действующие эльфы. Выбирается Оберэльф, выбирается Верховная Конгрегация, определяется общая политика. Энлиль как раз в последний раз был Оберэльфом. Да что там говорить, я сам два раза выбирался в Конгрегацию!
– А ты что, все-таки эльф, что ли? – удивился я.
Коровин степенно кивнул.
Бывает, подумал я. Коровин эльф. Мой приятель Дрюпин супермастер, Сирень девчонка. У всех свои недостатки. Все бывает. Люди разные нужны, люди разные важны. Вот я тоже, простой обычный…
– Я был эльфом, я и сейчас эльф… – гордо сказал Коровин. – И я просто обязан принять участие в этом съезде!
Коровин сложил руки на груди и тряхнул отсутствующими волосами.
– Я просто… Я хочу.
– Я думал, эльфы не такие, – сказал я.
– Предрассудки, – отмахнулся Коровин. – Обывательские представления. Я понимаю, все хотят видеть в эльфе волосатого – раз, белобрысого – два, норвежского – три, и к тому же металлиста. Кстати, у меня раньше тоже были космы, наличие волос еще ничего не значит. Так что надо обязательно к ним заглянуть…
– Зачем?
– Ну как… как зачем? Надо выяснить, надо поглядеть, что тут к чему… Знаешь, у этого Энлиля – у него же дирижабль, ты же видел?
Здравая идея, подумал я. Дирижабль вполне может пригодиться. Чего ноги впустую давить? Если удастся как-нибудь договориться… Или не договориться.
– Но только дирижабль – потом, – сказал Коровин. – Сначала надо на слете немного… побыть. Они там разойдутся, болтать будут, может, какая-то информация проскочит… Эти уродцы могут вполне знать что-нибудь о твоем Персивале…
Это тоже хорошее известие. След. Ну, или запах следа.
Внезапно Коровин потух, сдулся, как китайский воздушный шарик.
– Что с тобой? – спросил я. – Внутренний стержень разжижился?
– Не могу, – ответил Коровин слабым голосом. – Не могу явиться им на глаза. Они меня изгнали…
– Как изгнали?
Коровин не ответил.
– За что изгнали? – снова спросил я.
– Велели пересмотреть свой кодекс поведения. – Коровин даже хлюпнул носом. – Собаки… Жалкие псы…
– А ты что?
– Сказал, чтобы сами свой кодекс пересматривали. Приблизительно так и сказал… А они меня изгнали. Просто тоталитарная секта какая-то, а не эльфийский союз! Псы уродские! Они меня не пустят туда…
Коровин даже покраснел от возмущения.
– Мне кажется, что настоящий эльф не должен задумываться о таких мелочах. – Я похлопал Коровина по плечу. – Пустят не пустят, так размышляют лишь малые дети… Просто пойдем и посмотрим, что там к чему.
Коровин подул на руки, вытер их о Доминикуса, сжал кулаки и сказал решительно:
– Так точно, товарищ. Пойдем и посмотрим. Что, они меня бить по лицу, что ли, будут, в конце концов?
Доминикус недовольно мяукнул – видимо, словосочетание «бить по лицу» ему было хорошо знакомо.
– Нет, конечно, – успокоил я Коровина, хотя сам в этом был не вполне уверен.
Коровин поднял свою лебеду, закрыл глаза, сосредоточился. Указующий стебель повернулся, и мы вслед за ним. События продолжали развиваться. Я ждал.