"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Дрюпин, – оборвал его я, – прекрати хныкать. Сам своего урода распустил, сам его и лови.
– А где Сирень? – спросил Дрюпин уже испуганно. – Она же первая сюда спустилась…
– Сюжет плачевный, – сказал я. – Я вижу несколько возможностей. Самая тухлая следующая: Сим разбил террариум, анаконды вышли на свободу, одна из них, самая крупная, сожрала Сирень, а Сим потом загрыз эту анаконду, подавился и самоликвидировался. В общем, все тю-тю.
– Никто меня не сожрал, – послышался злобный голос Сирени. – Я тут.
Мы разом посмотрели вверх.
Сирень висела вниз головой, зацепившись ногами за лампу дневного света. Тоже мне летучая мышь.
– Ты что там делаешь? – тупо спросил Дрюпин.
– А ты разве не видишь? – разозлилась Сирень. – В бильярд играю!
– Чего не сделаешь в борьбе за жизнь, – сказал я. – Говорят, одна женщина вывалилась из небоскреба, уцепилась одной рукой за гвоздь и провисела так целый час. Ты сколько уже висишь?
– Минут десять, не больше, – подсказал мне Дрюпин.
– Значит, время еще есть…
– Идиоты, – сказала Сирень и спрыгнула вниз.
Она мягко, совсем как кошка, приземлилась и сразу поднялась на ноги.
– Где Сим? – спросил Дрюпин.
Сирень указала рукой вперед.
– Анаконды живы? – спросил я.
– Не знаю.
– Кто пойдет первым? – Дрюпин посмотрел на нас.
– Предлагаю выкликнуть добровольца, – сказал я. – Ты, Дрюпин, хочешь стать добровольцем? Положить кишки на алтарь любви и жертвенности?
– Не знаю… – замялся Дрюпин. – Мне кажется…
Сирень молча протянула руку. Дрюпин сунул ей парализатор.
– Мне кажется, ее зовут совсем не Сирень. Мне кажется, ее зовут Жанна. Жанна д’Арк.
Дрюпин хихикнул.
Сирень не прореагировала. Выставив парализатор перед собой, она пошагала вперед.
– Я же говорил, – подмигнул я Дрюпину. – Теперь к бассейну.
Возле бассейна мы наткнулись на картину, достойную пера художника Карла Брюллова. На кафеле валялись четыре здоровенные пятнистые змеи. Змеи были совершенно мертвые, мертвее не бывает. Рядом находился Сим. Он трепал последнюю, пятую. Анаконда тоже была уже совсем дохлая, дохлее сибирского мамонта с ледяной реки Индигирки. Позвоночник у нее был сломан, голова бесполезно болталась и имела такой вид, будто по ней проехал тяжелый угольный грузовик.
Закончив со змеей, довольный Сим сел на пол и со стальным скрежетом почесал себе бок задней лапой. А потом и вовсе разлегся, умудрившись свернуться в аккуратное, поблескивающее металлом кольцо. Все его охотничьи инстинкты были вполне удовлетворены, он успокоился и теперь собирался поспать, как самая настоящая собака.
Дрюпин растерянно молчал.
– И что нам теперь делать? – спросила Сирень.
Я посмотрел на задушенных змей, посмотрел на довольного Сима, посмотрел на Дрюпина.
– Может, их это… – Дрюпин покачал головой. – Может, их оживить еще можно?
– Сделай им искусственное дыхание, – посоветовал я. – И непрямой массаж сердца.
– Вряд ли их теперь оживишь, – с сомнением сказала Сирень. – Разве что ты начинишь их своими железками…
– Я не успею начинить, – убито сказал Дрюпин. – Что мне делать?
– Вешаться, – сказал я. – Лучше прямо здесь. Чтобы глубина твоей драмы стала заметнее…
– Сегодня что, День дебильного юмора? – спросила Сирень.
– Сегодня День непоротых Недорослей, – сказал голос Седого.
Мы оглянулись.
Прямо за нами стоял руководитель Проекта. Руководитель Проекта смотрел на дохлых змей, и на скулах у него перекатывались желваки. И даже на лбу они тоже перекатывались, хотя их там быть вроде и не должно. Что можно жевать лбом?
Тем не менее. От всего этого перекатывания мне лично казалось, что под лицо Седого залезла прожорливая мутантская пиявка, вершившая теперь под его кожей свое черное дело. Неприятное зрелище. До чего может человека довести ярость.
– Где он? – спросил Седой.
– Кто он? – попытался скосить под дурачка Дрюпин.
– Твой пес!
Седой скрипнул зубами с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.
– Не надо, – просительно сказал Дрюпин. – Я больше не буду! Сим – хорошая собачка…
Седой вышел из себя. Он завопил, что пять анаконд, задушенных хорошей собачкой, – это уже слишком, не говоря уже о разгроме биолаборатории и о срыве исследований! Что если Дрюпин сегодня же не купирует у своей железяки все охотничьи инстинкты, то он не будет обращаться к Ван Холлу, не будет писать бесконечные докладные и кляузы, он просто возьмет и пристрелит ее. А если хорошую собачку пуля не возьмет, он не поленится и поднимется в оружейную комнату за огнеметом.
– А чего тянуть? – кровожадно улыбнулся Седой. – Я сейчас ее и пристрелю.
– Не надо… – пискнул Дрюпин.
– Дай пистолет! – Седой повернулся ко мне.
– Это револьвер, – поправил я.
– Не умничай! Дай пистолет!
Я протянул Седому Берту.
Он схватил ее и принялся целиться. Дрюпин хныкал и жалко умолял.
– Собаку заказывал сам Ван Холл, – напомнила Сирень.
– Пусть у меня из жалованья вычтет!
Обычно Седой к Сирени прислушивается. Он к ней вообще неравнодушен как-то, я уже замечал. Два раза дарил конфеты и при этом смотрел как больной бассетхаунд. Странный тип.
– Я оплачу! – истерически взвизгнул Седой и выстрелил. Кумулятивная пуля прошла метрах в двух над головой Сима, попала в трубу, прожгла дыру. Из дыры со свистом принялся выходить пар.
Сим не прореагировал. Мне вообще показалось, что он отключился.
Седой выстрелил еще раз. Попал в стену.
– Ты что, – Седой швырнул мне Берту, – совсем за оружием не следишь?! Прицел сбит, пули не туда летят…
– Возьмите лучше парализатор, – улыбнулась Сирень и протянула Седому аппарат.
– Парализатор… – Седой почесал подбородок. – Ну, давай…
Сирень шагнула к Седому.
И тут произошла довольно странная штука. Сирень поскользнулась. Нога ее поехала по полу, сама она качнулась вперед и нажала кнопку. Парализатор выпустил луч, луч попал Седому в подбородок. Руководитель Проекта задрожал как закоренелый паралитик и брыкнулся на пол.
Не думаю, что это было случайно. У Сирени слишком хорошая реакция, чтобы вот так тупо растянуться, да еще пальнуть при этом из парализатора. Скорее всего, она это сделала нарочно. Только вот зачем?
– Ты что натворила?! – завопил Дрюпин. – Я же его настроил специально на Сима! Там же полуторный заряд!
– Случайно. – Сирень поднялась и протянула Дрюпину парализатор. – Скользко тут…
– Что мы теперь делать будем?
– Что-что, берите его и тащите. Все просто.
– Какая злосердная особа, – вздохнул я. – Он к тебе как к родной дочери, а ты ему мегавольт в ноздрю! Нехорошо.
Сирень ничего не ответила.
– А вдруг у него был кардиостимулятор? – спросил я. – Тогда он уже труп. Надо поглядеть.
Я наклонился над Седым и быстро проверил его карманы.
Бумажник. Денег нет, одни карточки. Старая монета с профилем римского императора. Фотография, закатанная в толстый пластик. Какая-то девчонка, на Седого не очень похожа. Как трогательно. Швейцарский ножик с белым крестом.
Ничего интересного.
– Старые привычки? – съязвила Сирень.
Я не ответил.
– Кардиостимулятора нет, можно тащить.
– Что с начальником? – невозмутимо спросил объявившийся Варгас. – Убили уже?
Он улыбался, дымил сигарой и вообще был в хорошем настроении. Как всегда. Потому что те, кто всегда в хорошем настроении, живут на сорок лет дольше тех, кто всегда в плохом настроении. Я отметил, что появился Варгас совершенно беззвучно, совершенно незаметно.
– Лучше бы убили, – буркнул Дрюпин.
– Это точно, – согласился я. – Начальник поскользнулся от горя, упал… Без сознания, короче.
– Понятно, – промурлыкал Варгас. – А там что? Анаконды? Eunectes murinus?
– Угу, – грустно сказал Дрюпин. – Они самые. Мурены чертовы…
– Это просто хорошо! – восхитился Варгас. – Они большие?
– Крупняк, – подтвердил я.