"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Выслушав такой «утешительный» ответ, мы не стали забираться в палатки и расположились прямо на песке вокруг костра. Хоть я и вымотался за день, из-за духоты сон не шел, мне было слышно, как ворочаются мои спутники, переступают ногами кони,
что-то тихо ворчит, уткнувшись клювом в перья, Транквилл.
Я уже почти совсем было заснул, когда послышался еле уловимый шелест и к костру выползла змея. Изящно изогнувшись, она приподняла маленькую граненую головку и стала задумчиво разглядывать моих спутников равнодушно поблескивающими бусинками глаз.
— Здесь для тебя нет добычи,— негромко, чтобы никого не разбудить, произнес я.
— С-с-сама вижу. Все с-с-слиш-ш-шком больш-ш-шие.
— Тогда зачем приползла?
— Интерес-с-сно... — неопределенно прошипела змея.
До своего превращения я — думаю, как и большинство людей — был уверен, что змеи издают звуки ртом, как и все твари земные. Но сейчас мои уши отчетливо говорили — моя собеседница разговаривает, слегка извиваясь и заставляя чешуйки скрипеть о песок. Из-за этого было очень сложно понять, какие чувства на самом деле испытывает змея.
— Я с-с-следила за вами о с-с-самых больш-ш-ших камней...
— От развалин? Далекий же путь ты проделала из пустого любопытства.
— Пус-с-стого? Не с-с-совс-с-сем...
— Так чего тебе надо?
— С-с-с вами едет Суа Кири. Не отпирайся — я с-с-слыш-ш-шала, о чем вы говорили.
— Ты не поняла...
— Конечно, что-то я не поняла. Но достаточно, чтобы знать — С-с-суа Кири едет с-с-с вами.
— Ну и зачем тебе Суа Кири?
— Я с-с-съем Божественную Кры-с-с-су. Разве этого мало?
— В развалинах полно крыс!
— Но это обычные крыс-с-сы. Ты не понима-еш-шь... Убить и с-с-съесть Бога — такой ш-ш-шанс может выпас-с-сть раз в жизни!
— Иезус Мария, да вы с Морганом созданы друг' для друга!
— Кто такой Морган?
— Да неважно... — Я задумался. Кажется, решение проблемы с Мордауном само пришло... гм... приползло в мои лапы. Мне даже не придется совершать бесчестный поступок... ну почти не придется. Это, в общем, не должно меня особо волновать — жизнь ландскнехта несколько отличается от жизни придворного кавалера. Когда ежедневно приходится стараться изо всех сил, чтобы выжить, честь волей-неволей становится весьма гибкой. Это пижон, для которого меч — всего лишь символ дворянства, может позволить себе рассуждать о чести и бесчестье, старый солдат вроде меня должен думать о том, как победить...
— Проваливай.
— Почему? Ты же ненавидишь его?
— Проваливай, я сказал!
— А-а-а, я поняла! Ты хочеш-ш-шь сам его с-с-съесть!
— Думай что хочешь. У тебя есть возможность убраться живой.
— Не думаю. Тебе с-с-со мной не с-с-справитьс-с-ся!
Я порадовался, что из-за жары весь день ехал в одних панталонах и на ночь, разумеется, одеваться не стал, так что моих движений ничто не стесняло. Эх, давненько я не разминал кости в хорошей схватке!
«Конрад, ты дурак!» — мелькнуло в голове, но я отмел (ту мысль как мешающую сосредоточению.
Змея была не самым легким противником, но я был уверен в себе. Мне не раз доводилось видеть, как обычные деревенские кошки охотились на змей и всегда выходили победителями в схватке. Я закружил вкруг змеи, делая обманные выпады, что ничуть не сложнее, чем поединок на мечах. Даже проще — человек способен на хитрость, а вот змея, несмотря на ее библейский образ, оказалась простодушной и даже, пожалуй, туповатой.
— А, черт!
Лапу пронзила острая боль. В голове мелькнула глупая мысль — вспомнился один француз, притворявшийся неумехой, впервые севшим за карточный стол. Он тогда обобрал меня до исподнего... змея оказалась не менее опасным противником. Но менее осторожным — клыки завязли в густой шерсти на моей лапе, и она не успела отдернуть голову. В следующий момент я перекусил ее шею. Вкус крови взбодрил было меня... но в следующее мгновение я уже повалился на песок. Перед глазами все плыло, последнее, что я увидел, — Моргана, наполовину высунувшегося из кармана и с интересом наблюдавшего за мной.
Лапа не то чтобы болела. Ощущение было скорее такое, словно я отморозил ее. Коллет сделала все, что было в ее силах,— спасла меня, заперла яд в лапе и выпустила большую его часть, отворив мне кровь. Теперь оставалось только ждать, пока остатки яда распадутся сами собой. Неприятно, но терпимо.
Гораздо сильнее боли в лапе меня беспокоило другое обстоятельство.
— Морган, какого дьявола?! — выбрав подходящий момент, когда рядом с нами никого не было ну кроме Жака, разумеется, — спросил я мага о том, что меня мучило.
— Что, не ожидал? — хмыкнул крыс.— А может, я перевоспитался, глядя на вас, таких правильных и благородных?
— Это будет последнее, во что я поверю!
— Ну... ты, пожалуй, прав.— Морган казался возу щенным,— Я слышал весь твой разговор со змеей, но если скажу, что спас тебя из благодарности,— это будет ложь. Ты, например, можешь мне объяснить, С чего вдруг стал меня защищать? Вот и я не понимаю, с чего бросился будить Коллет. Но тебе проще — у тебя же принципы, честь и прочая благородная шелуха в голове — можешь на это списать. А мои принципы требуют уничтожить врага любой ценой. Да еще и сплясать на его могиле. Так что остается грешить на временное помутнение рассудка.
— Хорошая мысль! — фыркнул я.— Буду считать, что у меня тоже рассудок помутился!
— Жалкий подражатель! У тебя нечему мутиться — у тебя в голове сплошная кость.
— А у тебя... у тебя... сыр! Рокфор! Вонючий и с плесенью!
— Конрад... в следующий раз пощады не жди!
— Не надейся, что я буду в следующий раз спасать твою хвостатую задницу!
Презрительно фыркнув напоследок, я поскакал в авангард отряда, чувствуя себя значительно лучше. Все-таки нет ничего, что действовало бы на меня так благотворно, как ясность в отношениях.
Мое умиротворенное настроение развеял восхищенный вопль Андрэ:
— Ух ты! Вот это огурчики!
Сонливость мгновенно слетела с меня, поскольку взяться посреди пустыни огурцам было явно неоткуда. А значит... Впрочем, оглядевшись, я понял, что его величество не сошел с ума. Во всяком случае, не больше, чем всегда. Конечно, никаких огурцов не было. Из песка торчало нечто отдаленно напоминавшее их формой и цветом — длинные мясистые стебли, к тому же покрытые колючками. Но для его величества даже такого отдаленного сходства было достаточно — огурцы, и все тут!
— Андрэ, стой! А вдруг это отрава!
— Да ладно вам, капитан! Ой! — Андрэ удивленно потряс рукой.— Колется! Не, у нас маленькие огурчики тоже колючие бывают, но не настолько же! Видать, у них тут совсем жизнь тяжелая!
Король отсек половину зеленого стебля, несколькими уверенными взмахами мачете очистил его от кожуры и колючек и откусил.
— Не-а... — пробубнил он с набитым ртом через мгновение.— Совсем на огурец не похоже... Но ничего так! Кислый, как яблоко-дичок:
— Не стоило его величеству есть кактус,— негромко сказал Боливар, подъезжая.— Конечно, это моя вина, откуда вам знать...
— Это яд?.. Андрэ, выплюнь немедленно! — А?
— Ну-у-у не то чтобы яд. Но за ним придется приглядывать — чтобы не натворил чего. Некоторое время он будет несколько... гм... странно себя вести.
—А! Понимаю! Это что-то вроде алкоголя? Тогда нет причин для беспокойства. Андрэ, даже когда выпьет, не буянит — просто заваливается спать.
— Пейотль отличается от алкоголя... Впрочем, сами сейчас увидите.
— Да вы не беспокойтесь, капитан! Это безопасно. Я полностью себя контролирую.
Я повернулся к Андрэ. Что-то в словах гиганта меня встревожило:
— Андрэ, ты как-то странно говоришь!
— Да я и чувствую себя как-то странно! — признался король.— На этот счет у меня есть предположение. Видимо, естественные соки этого растения, которое наш проводник называет кактусом, содержат некие элементы, благотворно сказывающиеся на движении соков в организме человека. Под этим воздействием движение соков в организме человека убыстряется, о чем можно судить по тому, что я гораздо отчетливее все вижу, слышу и осязаю...