"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– И что делать?
– Отдай нам его.
Майло указал пальцем на Зимина.
– Мы бросим его в озеро. Если он утонет, значит, он виноват. Если он не утонет, значит, он не виноват. Все просто. В любом случае, мы бросим его в озеро, и вода очистится.
– Так вопросы не решаются, Майло. – Поленов выхватил из кармана плоскую коробочку с леденцами. – Это просто несерьезно…
Он откинул крышку. По повозке пополз дынный запах. Поленов закинул в рот леденец и предложил старшему гному.
Майло протянул было руку, но потом отдернул. Поленов ухмыльнулся и протянул коробку высунувшимся Костику и Ростику. Те одним леденцом не ограничились, набили за щеки не меньше чем по дюжине и сразу спрятались, опасаясь, что Поленов передумает.
– Теперь жить здесь нельзя, – сказал старший гном. – Это место отравлено краснотой…
Поленов огляделся и сказал шепотом:
– Знаешь, Майло, разные слухи ходят… Ходят слухи, что здесь…
Поленов обвел рукой как бы все окружающее пространство.
– Что здесь появился… как бы это сказать…
– Воин зла, – вставил Зимин.
– Вот именно, – кивнул Поленов. – И этот, с позволения сказать, воин зла, он как-то связан… как-то связан с красным цветом. Это проклятие – оно не только на вас распространяется, оно, похоже, везде. Так что от привычки жить на одном месте придется отказаться…
– Мы не уходили никуда от своего пуэбло дальше чем на лигу, мы не знаем, что там.
– Тут недалеко лес. А в другую сторону тоже степь, а потом лес.
– В лесу лесные гномы, а мы гномы степные, – ответил старший. – В степи привыкли жить, в земляных ямах.
– Придется менять образ жизни, я же говорю, – сказал Поленов. – Приходят другие времена. Знаете, что я вам предлагаю? Я вам предлагаю новую жизнь. Кочевую. У вас же полно повозок? Грузимся в повозки и вперед! Степь большая.
Снаружи послышался шум, как будто тысяча ложек ударила в тысячу тарелок. Майло вдруг как-то сжался и сказал:
– Не получится степь. Новая жизнь тоже не получится. Бегите лучше, все разозлились. Могут…
С повозки сорвали материю. Вокруг были гномы. Одни гномы, наверное, все гномы, которые только жили в воронке. Гномы были озлоблены.
Майло проворно соскочил с повозки и скрылся между своими.
Гномы молчали.
– Граждане гомункулюсы, не надо волноваться! – крикнул Поленов. – Мы все исправим…
– Сам гомункулюс! – крикнули гномы.
Они разом шагнули к повозке и принялись раскачивать ее. Усердно, с таким усердием разгневанные антиглобалисты раскачивают полицейские водометы аргентинских внутренних войск.
– Образумьтесь! – крикнул Поленов. – Вода восстановится. Восстановится, вот увидите, это просто геология…
Повозка подскакивала, Зимин ухватился за проволочную дугу, стараясь удержаться и не вывалиться наружу. Ему вспомнилась старая немецкая хроника про подготовку диверсантов. Диверсантов сажали на площадку, площадка подпрыгивала на домкратах, по периметру стояли эсэсовцы с автоматами и собаками. Собаки бросались на будущих диверсантов, над их головами автоматчики пускали очереди, при этом диверсанты должны были передавать в эфир сообщения о перемещении вражеских войск.
Сейчас Зимин чувствовал себя настоящим диверсантом.
– Отриньте зло, несчастные! – воззвал Поленов. – Откройте сердца добру…
Из-за тряски это звучало так: о-о-от-крой-й-й-те-сер-ца-доб-б-ру-у-у…
Кто-то кинул в Поленова помидором, и про добро он замолчал.
Гномы внезапно отступили. Повозка перестала раскачиваться. Зимин грохнулся на дно.
– Надо бросить его в озеро! – крикнули гномы. – Бросьте его в озеро, и вода станет как прежде…
– Да пошли вы! – крикнул Зимин. – Уродцы каучуковые, щас сам вас в озеро побросаю…
– Не надо! – зашипел Поленов.
Но Зимин уже не мог остановиться.
– Да! – орал он. – Это я кинул вам эту красную гадость! Тоже мне, любители театра! Будет вам театр! И не пройдет и трех дней, как здесь появятся красные волки! Они устроят вам театр! Будет вам «Конек-Горбунок», будет вам «Фауст Патрон»…
Гномы замолчали, а потом снова принялись раскачивать повозку.
 
– И каюк вам настанет! – крикнул Зимин. – Полный каюк…
Свистнули пращи. Зимин привычно хлопнулся на дно повозки. Сверху посыпались камни.
Поленов прикрылся ящиком.
– Видимо, по-хорошему не получится! – крикнул он. – Придется по-плохому. Держитесь!
Поленов сунул руку за пазуху и швырнул в толпу кожаный мешочек.
Грохнуло, что-то лопнуло, последовала вспышка, гномы прыснули в стороны. Зимин зажмурился и свалился на дно. Поленов прыгнул на место возницы, хлопнул в ладоши, свистнул. Выхватил свою шпагу, хлопнул плашмя по лошадиному крупу. Лошади рванули. Гномы шарахались по норам. Поленов орал и гнал повозку по спирали наверх. Костик и Ростик перекатывались по дну, как большие круглые орехи.
Зимин валялся на дне повозки. Из левого плеча у него торчала тонкая блестящая игла. Игла пробила плечо насквозь. Плечо не болело. Но когда Зимин пробовал его пальцем, оно ничего не чувствовало.
  
Глава 26
 
Город гоблинов
 
Зимину казалось, что он уже видел океан.
Когда он умирал, ему все время мерещилась вода, и про себя Зимин решил, что это океан. Согласитесь, умирать возле океана гораздо приятнее, нежели возле воды, образованной разложившимся сознанием.
Умирал Зимин довольно долго. Так долго, что, в конце концов, он понял, что, скорее всего, так и не помрет. Во всяком случае, в Стране Мечты. Когда он понял это, он стал смотреть на океан по-другому, спокойно и с удовольствием. А потом и вообще отрубился.
Зимин довольно часто отрубался, большую часть времени пребывая в отрубе. А в промежутках ему чудились голоса.
Глаза открыть сил у Зимина не было, а голоса звучали далеко и здорово искажались. Будто в конце широкой длинной жестяной трубы беседовали две гигантские лягушки. Определить, кто это, Зимин не мог, да и сил у него не было. Как, впрочем, и сил определить, звучат ли голоса у него в голове, или он на самом деле их слышит.
– Подыхает? – спрашивал кто-то.
– Угу, – отвечал другой. – Заражение крови. Типичное. Я такое видел как-то раз, у меня братец на серп ржавый напоролся. Пришлось ему переливание крови делать. То же самое было, как и у этого. Видишь, вся морда красная?
Это у меня заражение, думал Зимин. А потом думал, что это, может быть, ему только кажется. Эти голоса кажутся…
Голоса пропадали, а потом снова появлялись.
– Ну, как?
– Так же.
– Без улучшений?
– Какие тут улучшения…
– Жалко. Столько сил потрачено… Можно чего-нибудь сделать?
– Укол. Надо сделать укол… А может, даже два. А так сдохнет, игла гномовская была какой-то дрянью смазана…
Пауза.
– Может ли быть…
Пауза.
– Ты хочешь спросить, могла ли быть эта игла… не случайной?
– Ага. Примерно так. Кто-то проведал про всю нашу операцию…
– Нет. Отравленная игла – случайность. Гномы часто используют такое оружие. Я в этом уверен. Никто ни про что не знал. Секретность абсолютная, ты же знаешь…
– Знаю…
Пауза.
– Боюсь, что в последнее время… Что-то неспокойно в последнее время. По-настоящему неспокойно. Я чувствую, они подобрались слишком близко. Надо вытащить этого дурачка, он мне нужен…
– Понимаю. Вполне тебя понимаю. Если человек гибнет здесь, то у него в девяноста девяти процентах случаев абсолютно стирается память. А тебе ведь нужно, чтобы он помнил…
– Нужно. Ой, как нужно. Поэтому вытащи его, будь добр. Не хочу, чтобы из-за какого-то глупого гнома все пошло к черту. Столько усилий…
– Я не могу его вытащить. Я не Айболит, Айболиты бывают только в сказках. Кстати, почему у нас тут нет Айболита?
– Ты же знаешь, придумать человека сюда нельзя. И затащить сложно. А сами Айболиты сюда не очень спешат, чего им здесь делать?
Пауза.
– Хотя над этим не мешало бы поработать. Над Айболитом. А он ничего не слышит?