"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Скажи мне, гном, – спросил Ляжка вкрадчивым голосом, – а ты умеешь петь спиричуэлы?
– Чего? – не понял гном.
– Такие грустные протяжные песни.
– Протяжные могу. А старая Кассиопея грустные может…
– Отлично, – Ляжка облизал губы. – А скажи мне, друг, насколько велико количество челяди? Хорошо ли она живет? Послушна ли? Работяща?
– Челяди больше всего тут. Я, старая Кассиопея и Большой Том.
– Как? – удивился Зимин. – И все?
– Да. Целых три человека. Вернее, три гнома! Старая Кассиопея, она слепая, но отлично плетет сети, ее сестра выгнала из дому, и ее хотели съесть волки, а сагиб Персиваль ее пригрел. А Большой Том, он того, слабый ум, его отовсюду гонят и собаками травят, а сэр Персиваль его пригрел. Большой Том очень сильный, он молотом машет.
– А это… – Ляжка потряс головой, выбивая из уха воду. – Ну, прикупить как-нибудь челяди нельзя? На торгах, на аукционе? По наследству там?
– Нет, – помотал головой гном. – Челядью может стать только спасенный. Меня бывший сагиб спас от гоблинов, они из меня холодец хотели сварить. И я в благодарность за спасение пошел к нему в услужение.
– Как это мило со стороны Персиваля, – пробормотал Ляжка. – Надеюсь, этот, новый Персиваль, тоже будет все время кого-то спасать…
Ляжка стал складывать в голове план, как снарядить небольшой налет на поселение гномов, затем самим же избавить их от гнета – с целью того, чтобы как можно больше гномов пошло в услужение.
– Старый сагиб уже спас множество гномов, – напомнил гном. – Новый сагиб – достойный продолжатель дела старого сагиба…
– Это уж точно, – и Ляжка злобно плюнул в сторону озера.
– Да, – Зимин постепенно входил в роль, – старый сагиб, то есть сэр Персиваль, он погиб. Пал смертью храбрых, а мне завещал нести высоко знамя Светлозерья. Завещал хорошо относиться к своим челядинам… ну да ладно.
– Действительно, ладно, – вмешался Ляжка. – Давай лучше обсудим состояние нашего хозяйства…
Ляжка боялся. Надежда на пару тысяч холопов не оправдалась. Теперь он переживал, что также не оправдаются надежды на богатые погреба, бескрайние поля и тучные стада. Всего три холопа. Куда это годится?
Зимину было вообще все равно. Что три холопа, что тридцать три. Он вспомнил про тетрадку с легендами Страны Мечты и теперь хотел ее почитать. И еще. Он надеялся, что в замке он узнает про тот портрет. Вытатуированный на плече самого Персиваля. И тогда, может быть…
– А каковы конюшни? – спрашивал Ляжка. – Хороши ли?
Гном кивал и говорил, что конюшни хороши, только лошади разбаловались. Святогор, как всегда, подозрителен, Вилы кусается и при случае может лягнуть в лоб, что Иггдрасиль…
– Кто? – остановился Зимин.
– Иггдрасиль, – повторил гном. – Отличный конь, один из лучших. Сэр Персиваль его очень любил. Владетель погиб, с ножа, воткнутого в потолочный столб, закапала кровь, и через несколько дней конь прибежал, отощавший и взволнованный. На нем были седло и кофемолка…
– Веди ж меня к нему скорее, – сказал Зимин. – Хочу его я поглядеть, хочу погладить седло искусной работы и выпить кофе, намолотого чудесной кофемолкой. Задать хочу Иггдрасилю овса, я знал его когда-то, в смысле лошадь. Вернее, коня. В бою он верен был и смел, и нес меня… Вернее, своего хозяина, вперед как… как… Быстро, короче.
– Как угодно сагибу, – по-японски поклонился гном и указал узловатым пальцем в сторону появившегося из-за груды камней полукруглого строения. – Мы почти пришли…
Строение напоминало сложенный из булыжников шалаш. Шалаш был не так уж и велик, может, от силы метра два с половиной. Рядом с ним возвышалась построенная из груботесанных досок конюшня. К конюшне, в свою очередь, было приставлено что-то вроде большой собачьей будки.
– Это и есть замок? – Ляжка был разочарован до последнего градуса. – Великий замок великого сэра Персиваля?
– Замок! – с восхищением кивнул гном. – Великий, подпирающий крышей облака!
– Ну-ну… – пробормотал Ляжка.
А Зимину вдруг стало немного жалко гнома. Жалко. Если бы гном увидел настоящий замок, то, наверное, утратил бы сознание. Удар бы с ним случился.
 
Впрочем, сам Зимин тоже настоящего замка никогда вживую не видел, крепостную стену Владимира проездом к бабушке, да и все. Теперь вот замок светлого рыцаря Персиваля.
– Там печка хотя бы есть? – спросил Ляжка. – В этом замке?
– Камин. И теплые одеяла на рыбьем меху.
– Понятно… Но рыбий мех потом, пока же я хочу посмотреть на лошадей. Беги, предупреди благородных животных, что я иду. А то мы давно не принимали бани, были в этом… в сарацинском плену. Боюсь, что лошади нас не сразу признают.
– Конечно, сагиб, – ответил гном и побежал к конюшне. – Я их предупрежу.
Зимин остановился.
– Мы будем стоять под дождем, сагиб? – спросил Ляжка. – Или, может, пойдем к чертовому огню, сагиб? Я уже мокрый, сагиб!
– Надо сваливать, – сказал Зимин.
– Куда? – спросил Ляжка. – Куда сваливать?
– Как это куда? Подальше.
– Почему это? – усмехнулся Ляжка. – Ты, кажется, рыцарствовать тут собирался вовсю. Вот и рыцарствуй. С драконами сражайся, с красными тварями…
– А ты чего так меня удержать хочешь? – прищурился Зимин. – Без меня тут хочешь властвовать? Так ты на это не надейся. Верный оруженосец…
Зимин потрепал Ляжку по загривку.
– Верный оруженосец должен разделять со своим сюзереном трудности похода. А неверный оруженосец да будет сварен в смоле. Так что выбирай.
Ляжка задумчиво посмотрел в небо. Туча растянулась от горизонта до горизонта, дождь не собирался прекращаться.
– И куда ты отсюда собираешься? – спросил Ляжка.
– Туда, – Зимин махнул рукой за озеро.
– А что там?
– Понятия не имею.
– Может, все-таки подождем до утра? – предложил Ляжка. – Переночуем у камина, а то у меня все кости отсырели. Еды какой найдем…
– Не, – покивал головой Зимин. – Если сваливать, то надо сейчас сваливать, а не потом. Ты же знаешь, что тут за час кувырком все пойдет. Так что никакого камина. Берем Игги и вперед…
– Только я у стремени больше не побегу! – заверил Ляжка. – Я не собака какая-то. Вместе поедем.
– Может, второго коня возьмем?
– Ага, спасибо! Святогор подозрителен, а Вилы кусается. Не надо мне такой радости! Не хочу быть покусанным лошадью!
– Ладно, будешь вторым номером. Пойдем в конюшню.
– Пойдем. Только ты это… достоинства побольше набери. А то ты как-то не очень на рыцаря похож. Будь понаглей и попрезрительней. Эх, если бы я был рыцарем…
Зимин показал Ляжке дулю.
Возле входа в конюшню уже стоял гном. Гном улыбался. Струйки дождя текли по его лицу, с носа срывался небольшой водопад, отчего весь гном походил на большую желтую горгулью. Гном снова поклонился, но не головой или туловищем, а как-то одними глазами и ушами.
Ляжка отвесил гному шутливый реверанс, и они вошли внутрь.
Игги с независимым видом стоял почти у самых ворот. Как ни странно, он сразу же узнал Зимина с Ляжкой и приятельски заржал, вкруговую двигая ушами, а также сразу потянулся за пазуху к Зимину в поисках яблок.
– Нету сегодня яблок, – сказал Зимин.
Он вошел в денник и почесал Игги по носу, Игги показал Зимину язык. В углу денника стоял объемистый сундук, на сундуке седло, попона и керосиновый фонарь. Зимин вспомнил, как общались со своей прислугой герои американских фильмов про войну Севера и Юга и помещики из неудобочитаемой русской классики. После чего отряхнулся и стал говорить. Лениво, с легким пренебрежением и глядя в сторону. Как полагалось говорить настоящему сюзерену, пусть даже и мокрому.
– Это… накрой мне его…
– Чего? – гном снова поклонился.
– Ну, это… Оседлай лошадь… Коня. Этого, Иггдрасиля, я проверю, как он на ходу. Может, у него дисплазия тут завелась?
– Чего? – не понял гном.
– Копыта расслоились, – неправильно объяснил Ляжка.
– Ничего у него не расслоилось, все у него в порядке.