Контуженый (СИ)

Мне удивляться некогда. Подхватываю телефон предателя. На часах 01:49. С момент отсчета времени прошло меньше двадцати минут, а я будто целую жизнь прожил. И начал новую в момент выстрела.
Хватаю ключи от БМВ, сваливаю в рюкзак из сейфа пачки денег и документы на завод.
Быстрее к Маше! Только бы успеть!
  
50
 
Мчусь в Дальск по ночной трассе на максимальной скорости. Мощная машина стремительно подминает под капот ленту асфальта. Боюсь представить, что вытворяют с Машей бандиты. Чтобы спасти девушку я должен оставаться хладнокровным. Нельзя расплескать мстительную ярость раньше времени. Сознательно забиваю голову другими проблемами.
Звоню Чапаю и докладываю:
— Чапай, я нашел предателя. Он признался. Это Шмель!
Чапай вежливо напоминает:
— Контуженый, ты не забыл, что Шмель погиб?
— В могиле не Шмель, а Русик наш оператор дронов. Шмель присвоил его документы, стал Русланом Краско, чтобы завладеть заводом!
БМВ проскакивает по шоссе добрый километр пока Чапай обдумывает информацию.
— Где он? Мы разберемся и будем судить.
— Суд состоялся. Приговор приведен в исполнение.
— Ты? Сам?!
— Выбора не было, Чапай.
— А доказательства?
— Тело Шмеля найдете в Ростове по адресу… — Я диктую адрес коттеджа. — У него была судимость. Отпечатки Дениса Шмелева есть в базах данных полиции. Сравните и убедитесь, что это Шмель, а не Русик. Вот вам и доказательство.
— Сделаем. Группа Грига приедет и зачистит, — соглашается Чапай. Он слышит шум автомобильного мотора: — Ты куда мчишься?
— В Дальск. Шмель послал за мной двух киллеров. У них моя девушка.
— Помощь нужна?
— Им ничто не поможет.
Чапай крякает в кулак и признается:
— Ты стал другим, Контуженый.
В его словах нет ни одобрения, ни осуждения. Инструктор ЧВК принимает на обучение незрелых пацанов и наблюдает, как война делает из них прямолинейных мужиков, привыкших полагаться на оружие. Чапай не знает, как относиться к таким переменам. Я тоже. Но одно мне предельно ясно, и я озвучиваю то, что думаю:
— В окопах атеистов не бывает.
— Ты это к чему?
— Раз я выжил и вернулся домой, значит нужен здесь таким, какой есть.
Мы прощаемся. На часах 02:40. Меньше часа осталось до контрольного звонка, способного оборвать жизнь Маши, а я и полпути не одолел.
Срываюсь, луплю по рулю и ору во весь голос непотребным матом. Маша из-за меня в руках бандитов. Я должен был найти предателя раньше, догадаться после первого покушения. Как ее спасти? Позвонить, запугать, приказать? Это не выход. Бандиты убьют Машу и смоются. Пока не прошло два часа, Маша жива. Это сейчас главное. Надо успеть. И я жму на газ.
Чтобы не зациклится на ужасном звоню Алене в Луганск с телефона Шмеля. Аппарат автоматически подключен к автомобилю через громкую связь.
Входящий номер записан у Алены, как Руслан Николаевич Краско, и заведующая цехом удивляется спросонья:
— Здравствуйте, Руслан Николаевич.
— Доброй ночи, Алена Анатольевна! Это Контуженый.
— Ты?! — еще больше удивляется Алена. — Что-то случилось?
Женщины предчувствуют неладное, но я сохраняю бодрый тон:
— Встретился с Русиком благодаря твоей помощи. Славно пообщались, многое вспомнили.
Я слышу, как женщина мнет одеяло, садится в постели и поправляет волосы. В голосе заинтересованность:
— Что ж, хорошо. Я рада.
— Сейчас еще больше обрадую. Руслан Николаевич решил передать завод под управление трудового коллектива. А сам возвращается на фронт. Сказал, так принято в народных республиках.
— Неожиданно.
— Медали мало, хочет орден. Он вышлет тебе документы на завод. И верит, что ты справишься.
— Я?
— Ты лучшая! Руководи, пока он не вернется.
Алена смущена:
— А почему Руслан Николаевич сам не звонит?
— Расчувствовался от нашей встречи, выпил, собирает вещи. Дал мне кучу денег, чтобы закупить квадрокоптеры, тепловизоры, приборы ночного видения и прицелы. Всем жертвует для победы.
— А он не передумает?
— Не волнуйся. Я позаботился.
Но Алену что-то смущает:
 
— Ночь. Неожиданный звонок с чужого телефона… Никита, это правда?
Я отвечаю искренне:
— Поверь, Руслан и его отец хотели бы, чтобы завод, если с ними что-то случится, приносил пользу народу.
На этот раз я говорю про настоящих Руслана и Николая Краско. Говорю о них в прошедшем времени, но Алена, к счастью, этого не замечает. Она верит мне. И я верю, что ничего не выдумал. Так было бы, будь их воля.
— Никита, а ты приедешь… на завод? — спрашивает Алена.
— Не могу. Важное дело.
— Очень важное?
Как тут ответить? Любое сравнение будет недостаточным.
— Самое-самое, — выдыхаю я.
Свет фар выхватывает информационный знак с надписью «Дальск». Я в родном городе. Теперь уже не могу думать ни о чем, кроме спасения Маши. Проскакиваю перекрестки, не обращая внимания на светофоры.
Губы шепчут:
— Потерпи. Я рядом. Я скоро буду.
Значок на передней панели показывает, что телефонная связь еще работает. Алена слышит мои слова, но не переспрашивает и не задает вопросов. Она отключает связь.
Я подъезжаю к железнодорожной станции. На часах 03:45. Условное время просрочено на пятнадцать минут. Мессенджер в телефоне Шмеля сообщает о входящем видеозвонке. Бандиты не дождались звонка заказчика и сами выходят на связь.
Я сбрасываю звонок и набиваю сообщение: «На встрече. Перезвоню». И бегу к паровозу. В голове стучит: какая встреча посередине ночи? Неважно! Пусть бандиты тоже голову ломают. Лишь бы выиграть драгоценные минуты.
Я подбегаю к тупиковой ветке, где стоит паровоз «Победа». Вижу красную звезду в белом круге на носовой части и перехожу на шаг, чтобы не выдать себя и успокоить сердцебиение. Подкрадываюсь к переднему колесу провоза и замираю.
Окно в будке машиниста сдвинуто. Бандит-крепыш курит около приоткрытой створки и говорит другому:
— Какая, на хрен, встреча. Звони еще раз.
— До этого было занято, решал вопросы, наверное. Он деловой, сейчас сам перезвонит.
— Не нравится мне это.
— Пять минут подождем.
— Три! Не позвонит, душим девку и сваливаем. Таков был уговор.
Я делаю два вывода. Маша жива — я успел. И второй — у меня всего три минуты, чтобы ее спасти.
Как это сделать? Подниматься напрямик к двум бандитам самоубийство. Меня услышат и заметят. Киллеры находятся за преградой, а я на виду. У них Маша, они загородятся ею, и я проиграю окончательно. Второго шанса не будет. Нужно застать их врасплох. Как?
Я слышу нарастающий гул товарного состава. Поезд пройдет по одному из соседних путей, и я понимаю, что могу предпринять. У переднего колеса есть лестница к паровому котлу. Под шум проходящего товарняка я поднимаюсь по железной лестнице, взбираюсь на цилиндрический паровой котел, переползаю с него на топку, а с топки на крышу будки машиниста. Перевожу дух, полдела сделано — я над головами бандитов.
Дальше самое опасное. Я свешиваюсь головой вниз с покатой крыши к открытому окну. Если податься еще немного вперед, я смогу заглянуть в будку, просунуть руку в окно и выстрелить. Цели две, стрелять надо быстро и точно, и так, чтобы не зацепить Машу.
Сползаю ниже, держусь обеими руками за гладкую крышу и чувствую, если отпущу одну руку, могу упасть. Но выбора нет. Отцепляю руку и вытаскиваю пистолет.
Товарный состав проходит мимо, гул удаляется и в наступившей тишине я слышу нервный приказ крепыша:
— Три минуты прошло. Кончай девку!
Внутри какой-то шум, женский стон и умоляющий голос:
— Нет. Не надо. Прошу…
Это Маша. Моя бедная истерзанная Маша.
В груди вскипает негодование. Я уже не опасаюсь грохнуться с крыши, только бы спасти девушку.
Крепыш высовывается из окна, чтобы проверить обстановку. Передо мной его макушка, и я не колеблясь спускаю курок.
Выстрел! Голова бандита дергается, как от удара, тело заваливается внутрь. Крик Маши, возглас другого бандита, я резко свешиваюсь в окно и стреляю в темную фигуру. Попал или нет, разглядеть не успеваю, потому что теряю равновесие и сваливаюсь с крыши.