Научи меня танцевать (СИ)
- Заштопаешь?
Я кивнула, подошла почти вплотную и стала деловито резать рубашку от рукава к плечу, придерживая ткань с внутренней стороны, и стараясь не касаться его руки. Тщательно промыла раны и набрала в шприц обезболивающее.
- Колоть или героически потерпите? – не удержалась я от язвительности. По непонятным причинам парень меня раздражал.
- Коли, – кивнул он сдержанно. Такое ощущение, что я его раздражала не меньше.
Я мысленно ухмыльнулась и с удовольствием сделала пару уколов вблизи ран, представляя, как это должно быть неприятно. Немного выждала, наложила несколько швов и повязки.
- Принесу во что переодеться, – пробубнила едва слышно, резко развернулась на пятках и вышла, а когда вернулась с отцовой футболкой, он все еще воевал с первой пуговицей. Крови он успел потерять прилично, руки не слушались, на лбу снова выступила испарина.
Язвить больше не хотелось, я отложила футболку, подошла и начала расстегивать пуговицы, аккуратно сняла рубашку и помогла с футболкой.
- Спасибо, – процедил он почти не шевеля губами. Было очевидно, слово это ему знакомо в основном понаслышке, произносить его он не привык, но ситуация обязывала. Мог бы и не утруждаться, на самом деле.
- Спать можете лечь в комнате, – кивнула я на открытую дверь и посторонилась, пропуская его. Набрала в шприц лекарство, подумала, набрала еще один шприц и подошла к кровати, на которой он успел улечься, пристроив пистолет на тумбочке рядом. – Антибиотик, - указала я кивком на шприц в руке. Он как-то странно посмотрел, но кивнул утвердительно. – Внутримышечно… - пробормотала я и почему-то покраснела, хотя вообще то стеснительностью не страдала, скорее наоборот, а он снова кивнул.
Испытывая неловкость, расстегнула молнию на его джинсах, приспустила их, быстро сделала укол и, не глядя на него, вернулась в ванну, прикрыв за собой дверь.
«Какого хрена?» - бормотала про себя, тщательно натирая пол, - «Нашлась тут барышня кисейная».
Убравшись, вышла из ванной, мазнув по нему взглядом, и спокойно прошествовала через всю комнату, усиленно демонстрируя своим видом безмятежность. Выждала полчаса, зашла снова и сделала еще один укол, теперь уже действительно антибиотик. Так что, в целом получилось практически не вранье.
Теперь у меня есть часов пять минимум на то, чтобы спокойно оценить ситуацию и хоть немного поспать. Я вздохнула, набрала номер Макса и долго слушала гудки, представляя, как он таращится на телефон и борется с желанием послать меня куда подальше.
- Я надеюсь, тебе одиноко и хочется прижаться к крепкому мужскому плечу, - все-таки отозвался он.
- Конечно, да, но не сегодня, - вздохнула я в ответ.
- Василиса, почему я это терплю? – устало спросил он.
- Не могу знать…
- Все ты знаешь. Мозги отшибло напрочь от твоего темперамента. Слаб я, Василиса, а ты этим бесстыдно пользуешься. Хоть бы пригрела по старой памяти, три месяца от меня бегаешь как от огня. Кто он? – без перехода спросил Макс, а я поморщилась. – Тот мордастый, да? Эх, Василиса, чем тебе моя морда не угодила?
- Ты сейчас хочешь это выяснить?
- А ты, надо полагать, хочешь выяснить что-то другое?
- Ты такой проницательный…
- Вот только давай без этих твоих штучек, – хохотнул он и тут же посерьезнел, - спрашивай.
Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:
- Кто такой Испанец? – в трубке что-то грохнуло, а я терпеливо ждала, пока Макс придет в себя.
- Почему ты спрашиваешь? Все в порядке? Где ты? Я сейчас приеду! Черт! Не молчи!
- Да я даже слово вставить не успеваю, - вздохнула я, - приезжать не надо, я у отца, все в порядке.
- Во что ты вляпалась?! – рявкнул он. - Чуяло мое сердце, не надо было тебе помогать с этим твоим агентством…
- Пока ни во что и, надеюсь, так и будет. Ты на вопрос ответишь?
- А если нет, ты отстанешь и не будешь выяснять?
- Глупости-то не говори.
Максим тяжко вздохнул и ненадолго замолчал.
- На самом деле рассказывать особо нечего. Испанец, в миру Чернов Алексей Владимирович, счастливый обладатель всех складов в нашем славном городе, по праву наследования, так сказать. Папаша его, ныне почивший, держал всю логистику, начиная от поставок в рядовые продовольственные магазины до бог знает чего. Вся торговля проходила через его цепкие руки, причем, сам он ни разу уличен в каких-либо незаконных перевозках не был. Любил дядя праздный образ жизни и уже года три как скончался от инфаркта под какой-то девкой. В общем, жил на полную катушку и умер счастливым человеком. Все дела прибрал к рукам его сынок. Что они там возят, от кого и для кого, до сих пор никто в нашей доблестной разобраться не смог и, по-моему, уже даже не пытаются. Пальцем тыкать не буду, но некоторые в конторе кушают у него с рук и преданно заглядывают в глаза. В общем, наглый и удачливый сукин сын, от которого приличным людям следует держаться подальше. Намек поняла?
- Поняла. Сможешь еще что-нибудь разузнать?
- Только если ты ответишь, зачем тебе это?
- Я пока что и сама не знаю, - пригорюнилась я, - но, чувствую, может пригодиться.
Макс снова затих. В мое чутье он верил свято и открывающиеся перспективы его не радовали.
- Узнаю все, что смогу, – и добавил серьезно: - Но с тебя ночь любви.
- Не можешь же ты в самом деле такое взамен просить? – делано удивилась я. – Это ж совсем не по-джентельменски.
- Еще как могу, - хохотнул он. - Все, до связи, – и отключился.
Я повертела телефон в руках, бессмысленно таращась в пол. Информации не густо, но теперь я хотя бы знаю кто спит у меня в гостевой спальне. Я набрала смс с текстом «Чернов Алексей Владимирович. Все, что удастся найти» и тут же получила ответ «ОК». Пашка, в отличии от Максима, ночами предпочитал не спать, бороздя просторы интернета. Чем он там занимался часами для меня было загадкой и она, пожалуй, была одной из немногих, что разгадывать не хотелось.
Оперуполномоченный
С Максимом судьба свела меня два года назад. Я изнывала от тоски в отцовом доме, который уехал с Леночкой в очередное путешествие и кляла себя, что не поехала с ними. Впрочем, Палычу было тогда около двух месяцев и чувство долга перед маленьким смешным существом пересилило. Девушка я ответственная и всю себя решила посвятить обучению нового члена семьи, так как отец считал, что все в доме должны приносить пользу. Евгений Павлович к делу подходил добросовестно, соображал быстро, а рос еще быстрее. Через пару недель он уже знал все команды, обычные для рядовой собаки и перестал жевать все, что попадалось, хотя на мои кроссовки, сиротливо стоявшие у двери, продолжал коситься. Я решила не останавливаться на достигнутом и начала учить его брать след, не подозревая, что через пару дней след придется взять мне.
Ранним утром меня подняли с кровати шум и голоса за окном. Так как ходить там было некому, я быстро оделась и спустилась вниз, как раз к тому моменту, как в дверь постучали.
- Здравствуйте, – поприветствовал меня рослый симпатичный парень и я решила, что утро, в целом, началось неплохо. Светлые, коротко стриженные волосы, зеленые глаза и пухлые губы. Помножим эти достоинства на девяносто килограмм и под ложечкой начинает сладко ныть.
- Здравствуйте, - кивнула я в ответ, борясь с желанием пригладить волосы, нахально торчащими во все стороны.
- Оперуполномоченный Соколов Максим Игоревич, - представился он и протянул ксиву. Я тщательно ее изучила и снова кивнула, - Михаила Викторовича можно увидеть?
- Боюсь, что нет, – опечалилась я. Печаль моя в основном относилась к тому факту, что симпатичному следователю нужен был отец. – Он с женой сейчас где-то в Ирландии.
- Что ж… прощу прощения за беспокойство, - развернулся и пошел к группе людей в форменной одежде, стоявшим недалеко от дома, а я продолжила стоят у открытой двери.
Понять, что привело его в наш дом труда не составило. Если к нам приходили в подобном составе, значит в лесу опять кто-то заблудился, причем, не из деревни, те бы сразу побежали к отцу, а не в полицию или МЧС, или куда там обычно отправляются за помощью рядовые граждане. И раз следователь пришел сюда, значит ищут уже не первый день, успели поговорить с жителями ближайшей деревеньки, которые направили их к отцу. Разумно, но довольно поздно. Несмотря на то, что днем уже довольно тепло, ночи все еще холодные.