Враг Самогеты (СИ)

– Пусть так. – Демоница безразлично повела плечами.
– Кто ваш друг, который привел вас к моей земле?
Демоница внимательно оглядела всех, кто стоял рядом со мной, и отрицательно покачала головой.
– Не могу сказать.
– Вы просите доверять вам, а сами не до конца откровенны.
– Мы пришли не с войной или обманом. Это все, что я могу добавить. Я буду ждать твой ответ.
Командующая демонами сверкнула глазами, резко развернулась и пошла обратно к своему лагерю. Кисточка ее хвоста нервно виляла, как у недовольной кошки. Я провожала ее взглядом. Мне не нравилась скрытность демоницы. Пустив потенциального врага на свою территорию, вскоре можно горько пожалеть об этом. Подождав, когда командующая и ее рол перейдут границу, я закрыла проход.
– Она не врет, они пришли не с войной, – сказала Эфира и в подтверждение своих слов уверенно ударила кулаком по ладони, словно ставя печать под всем, что сказала.
– Демоны – сильнейшие в ментальной магии и искусные иллюзионисты. – К нам ближе подошла рина Перва.
– Турея не видела магии, и потом… – Эфира перешла на шепот. – Среди них мелкота.
Все присутствующие изумленно посмотрели в сторону лагеря.
– Сколько там детей? – спросил Велад, и его глаза расширились от удивления.
– Несколько, – ответила орк.
– Твоя турея видит с-среди них детей? – зашипел Сетсей, похоже все еще не веря ее словам.
– Нет, но моя турея чувствует материнскую любовь. У демонов она необычайно сильна.
– Что в этом странного? Они пришли целым племенем, – спросила я.
– Чем больше популяция, тем реже рождается потомство с магией, поэтому среди людей и орков, – Велад посмотрел на Эфиру, – больше пустых, тех, в ком нет силы. Демоны живут дольше всех, три или четыре поколения человека приходится на одну их жизнь. Потомство у них случается редко, зато абсолютное большинство детей – маги, и главное, они очень ими дорожат.
– Иначе говоря, рогатые не потащили бы с собой выводок, если бы горькая нужда не вынудила их покинуть насиженное место. – Эфира многозначительно подняла брови.
Я повернулась к Веладу:
– Можем ли мы пустить демонов на наши земли и быть уверенными, что местные их не растерзают?
– Я бы предложил поселить их рядом с темными эльфами.
– В городе живут темные эльфы? – я поразилась тому, как мало знаю о своей земле. Пора это исправить.
– Среди первых переселенцев были и темные эльфы. Я поселил их поближе к дворцу, чтобы присматривать. Местные обходят стороной их дома и не трогают, – ответил Велад, поглаживая длинную бороду.
– Решено, – ответила я. – Друзья нам сейчас не помешают. Разреши им пересечь нашу границу.
  
 Глава XIX. Начало  
 
Дворф, которого Амидера звала Веладом, собирал новый совет. Тем для обсуждения у них явно прибавилось: демоны в черте города кого угодно обеспокоят. Через турею я с удивлением рассматривала дворфа. Он наверняка это чувствовал, но не закрывался, чем удивил меня еще больше. Его опыт и сила так велики, что он давно привык незаметно для смотрящего прятать то, что не хотел показывать. Дворфа старше мне встречать еще не доводилось. Я пыталась вспомнить, упоминал ли когда-нибудь Велада Карктар: отец всегда с большим уважением относился к этой расе. Им многое пришлось пережить после изгнания гномами. Большинство обосновались в лесах Трундас, но некоторые пошли в услужение к людям или светлым и темным эльфам. Даже в Большом граде орков встречались семьи дворфов. Они по праву считаются умелыми целителями и друидами, среди них есть и природники, и арканники, но главное, за что их ценят – они трудолюбивы. Карктар говорил, на их долю выпало много горя, и болезненную тоску по дому они передают потомкам. Этот маленький народ хорошо помнит свою историю и горечь братского предательства.
Амидера и дворф отправились на срочный совет. Сетсею поручили приготовить стоянку для демонов в городе, а меня ждал открывальщик порталов. На прощание голубоглазка чиркнула кому-то волшебное послание и сказала, что передает меня в заботливые руки Тиральды. Мы увидимся завтра, после того как я отдохну. В отдыхе я не нуждалась, но голубоглазка спешила, а я не хотела мешать их совету и путаться под ногами. Поэтому согласилась отправиться во дворец через портал и дождаться ее там.
 
Замок голубоглазки оказался еще одной невообразимой каменной громадиной, как в Самогете. Высоко между башен на огромном прозрачном куполе, расправив крылья, возвышалась сверкающая статуя птицы. Открывальщик порталов заметил мое любопытство и гордо сообщил:
– Эта величественная птица – орел, символ княжеской семьи Кроуги.
Кичливый тон открывальщика, словно он собственными предками хвастается, рассмешил меня.
– Нескромно – орла в тотемы своего рода записать.
Открывальщик насупился, и турея уловила серую печаль, сплетенную с дымкой недоверия. Я прикусила язык. Почтение простого люда к правящей семье – хороший знак, и я должна это уважать. Орков в княжестве голубоглазки не бывает, меня и так будут сторониться, не хватало еще языком трепать. Я закатила глаза и подумала, что раньше за собой такого не замечала, от балабола, верно, нахваталась. Незачем вызывать неприязнь из-за глупого неумения держать рот закрытым.
Дальше мы шли молча. Стража вдоль бесконечной лестницы, по которой мы поднимались, не шелохнулась, но я чувствовала, что за нами пристально наблюдают. Наконец открывальщик остановился около двери и стукнул пару раз дверным молотком в форме крыла. Я не ожидала, что меня поведут через главный вход, как ценного гостя или высокородку, но почувствовать смятение от незаслуженного внимания не успела. Почти сразу двери отворилась. На пороге меня уже ждала человеческая женщина с худым строгим лицом и серыми волосами. Тиральда – так она назвалась, экономка ее Высочества. Женщина присела в странном людском поклоне и велела следовать за ней.
Зеркальные полы светились чистотой, и я покосилась на свои грязные сапоги, даже пришла в голову мысль снять их и пойти босиком, но Тиральда уже ушла вперед, и, чтобы не отстать, я плюнула на приличия. В такой громадине я никогда не была. Простор, блеск и свет – чтобы рассмотреть потолок, пришлось полностью задрать голову, будто дом для великанов строили. Поразительное расточительство! Вспомнился зал Всюдублеск, хотя тут была иная пышность. Мне здесь не нравилось. Люди, как и эльфы, славятся любовью к богатству и показушничеству, но даже в самых смелых мыслях я не представляла себе такое. Мне стало некомфортно: со всех стен на меня смотрели рисунки людей в толстых золотых рамах. Эти странные, иногда темные изображения часто были размером больше самого человека. Я старалась не вертеться и не выдать сковывавшей меня неуверенности. Орку не положено бояться, особенно того, что не намеревается тебя убить. Но однозначно цель тех, кто возводил этот дворец и рисовал эти полотна, – нагнать ужас на входящего, чтобы он чувствовал себя ничтожеством, букашкой, попавшей в ловушку сильнейшего, в чьей власти решать твою судьбу.
От давящей роскоши меня отвлекала то и дело оборачивающаяся строгая женщина впереди. Она поглядывала на меня с интересом, а я рассматривала ее бесцветные волосы. У орков от тяжелой жизни и старости волосы белеют или выпадают, а у людей сереют. Ее волосы были очень серыми. Отец для матери часто варил зелье, которое возвращало ее волосам краску.
Вскоре высокие потолки и необъятные залы сменились коридорами. Я крутила головой, делая пометки в своей памяти: большая арка с каменными мордами животных, поворот направо там, где пол расписан узорами в виде ярких звезд, лестница с красным ворсистым ковром, в начале коридора статуя орла со стрелами в когтях. Я четко составляла план отхода, на всякий случай. Около резной двери мы остановились, и Тиральда сообщила, что это мои покои. Слово «покои» прозвучало дико, будто меня на покой отправляют, а туда мне совершенно не хотелось. Как выяснилось, это означало, что меня поселили в несколько большущих комнат. Зачем мне одной столько места, неясно. Женщина поинтересовалась, нужна ли мне прислуга, и мои глаза расширились от удивления. Заметив мою растерянность, женщина поспешно добавила, что, видимо, нет, и в таком случае она сама принесет все необходимое. Что конкретно имелось в виду, я не поняла.