Сыны мести (СИ)

— Под вечер так часто бывает, — сказала она. — Когда заболеваю, тоже ближе к ночи чувствую себя скверно.
— Да, но жар лучше унять. Или лучше попросить помощи целительницы?
— Старуха сама больна, — покачала головой Айна. — Ничего нового она не скажет. Травы, подношения Когги… И проклятое смирение перед судьбой.
— Не очень ты её жалуешь, я погляжу.
— Гарда редко вмешивается. Говорит, что наткали в полотне судьбы, то и будет. И что мешать воле богов нельзя.
— А ты, значит, иного мнения? — с любопытством спросил я, заваривая травы.
— Боги любят сильных и смелых. Боги любят воинов. И за жизнь надо бороться любым способом, — пылко ответила девица. — Если утром Эспену не станет лучше, я скорее доверюсь тебе и твоим рунам, чем старухе.
— Надеюсь, до этого не дойдёт.
— Я тоже. Отец всё равно не позволит. Он очень боится колдовства.
— Почему тогда позволил мне остаться у вас?
— Халлварда Кровавого Топора он боится больше, — улыбнулась Аник. — А мне он нравится.
Остудив питьё, я принялся будить Эспена. На этот раз он просыпался ещё дольше. Я аккуратно придерживал голову паренька, помогая ему пить. Совсем ослаб. Понять бы только, в чём именно было дело. Айна говорила, что иногда утопленники мучились жаром не только из–за переохлаждения, но и из–за грязной воды. Впрочем, река казалась чистой — это не болотная стоячая вода. Хотя, если Эспен наелся ила…
Парень выпил всё без сопротивления, даже не поморщился. И это обеспокоило меня больше всего. Не был он похож на себя. Слишком уж вялый. Едва я отнял кружку от его рта, Эспен снова провалился в сон.
— Я бы всё же показал его Гарде, — сказал я, вернув кружку Аник. — Не нравится мне всё это.
Аник замерла с башней плошек в руках, встревоженно на меня взглянула и кивнула.
— Ты колдун, тебе виднее. Но отец будет ворчать. Гарда не работает бесплатно.
— Ради сына–то уж раскошелится. — Я накинул плащ и оперся на посох. — Вали всё на меня, если расшумится. Меня Асманд тронуть не посмеет.
— Это пока что, — тихо сказала мне вслед Аник. — Хинрик!
Я обернулся.
— Чего?
— Если… Если Гарда не сможет помочь, у тебя есть заклинания, чтобы прогнать болезнь?
— Возможно. — Я перебирал в голове вязи и обряды, которые подсмотрел ещё на Свартстунне. Ормар не успел толком научить меня мужскому целительству, однако я вдоволь наболтался об этом с Айной. Жрицы Когги знали много таинств. Другой вопрос, что мне не следовало не то что пользоваться их умениями, но и говорить о них. Мужам — мужье, жёнам — женино. Впрочем, Айна рассказывала мне об одном серьёзном обряде, который проводили жрицы для тяжёлых больных. — Есть мысль.
Аник оживилась и шагнула ко мне.
— Руны?
— Не только. Руны часто — лишь часть обряда. Для того, который я знаю, понадобится жертвенная кровь животного.
— Курицы?
— Нет, — покачал головой я. — Куры и гуси — слишком малая плата за недуг. Нужна корова или лошадь. Её придётся убить.
Девушка нахмурилась.
— У нас бедная деревня. В прошлом году пало много скота. Даже в моей семье осталась лишь одна лошадь, а коров никогда не было, только козы… — Она кивнула в сторону полей. — Потому отец и помогает соседям: у многих совсем ничего не осталось, а сеять и обрабатывать землю надо.
— Вот потому я и говорю, что лучше обойтись без этого, — сказал я. — Сперва покажем Эспена старухе. Последи пока за братом, я скоро вернусь.
Аник кивнула и ушла вглубь дома. Я неуклюже вывалился на улицу, оперся на посох и с удовольствием вдохнул вечерний воздух. Солнце уже село. Нагретая за световой день земля отдавала тёплые ароматы луговых трав. Ветер принёс со стороны кузни дым. Соседи топили баню сосновыми дровами — приятный смолистый аромат витал по всей улице. Во дворе было спокойно, и я медленно побрёл за ворота, радуясь тому, что вся грязь высохла и обратилась в пыль.
Конгерм перед отъездом объяснил мне, где жила старая Гарда. Как и положено ведьме, она обитала на краю деревни. Её одинокая хижина высилась на холме и утопала в зелени деревьев. Должно быть, старуха редко посещала деревню ещё и потому, что ей было сложно взбираться наверх по дороге обратно. И странно, что она так и не нашла себе ученика: обычно целители заранее заботились о передаче знаний, особенно в местах вроде Яггхюда.
 
Тихо ворча, я доковылял по тропинке до низкого плетёного забора Гарды. Вместо приветствия на меня возмущённо заблеяла белошёрстная коза. Животное паслось, привязанное к колышку, и успело обглодать всю траву так, что под копытами чернела лишь земля. Шагнув к дому, я едва не наступил на курицу — в такой темени не заметил птиц. Странно, что старуха не загнала живность домой с наступлением вечера.
— Приветствую, Гарда! Это Хинрик, — крикнул я. — Сыну старосты нужна помощь. Могу войти?
Мне не ответили. Лишь коза снова коротко заблеяла и перешла на другую сторону своей поляны подальше от меня.
— Гарда! — снова позвал я. — Откликнись!
И снова тишина. Сразу за домом целительницы начинался лес, и я подумал, что старуха могла уйти по дрова. Жаль, что не захватил с собой факел — скрытый ветвями старых деревьев дом оказался совсем тёмным.
Потеряв терпение, я нашёл вход, несколько раз постучал для вежливости и отворил дверь.
В нос ударил тошнотворный сладковато–влажный запах, смешанный с вонью испортившихся травяных мазей. Я прикрыл нос рукавом и вошёл внутрь, расчищая путь посохом. Огонь в очаге не горел. Солома на полу сгнила. Я огляделся в поисках источника запаха, уже осознавая случившееся.
Старая Гарда неподвижно лежала на прелом соломенном тюфяке — бледного лунного света хватило, чтобы заметить её длинные седые волосы. Я подошёл ближе и отшатнулся.
Целительница была мертва уже несколько дней.
  
Глава 18
 
— Гродда великая, прими её в своё царство, — выдохнул я и замер, соображая, что делать дальше.
Насколько я знал, старуха жила одна, и родни в деревне у неё не было. Значит, заботу о похоронах должен взять на себя староста. А Эспен… Если парню не полегчает к рассвету, придётся колдовать, и я этого страшился. Мне ещё ни разу не доводилось проводить столь сложный обряд самостоятельно. Ормара не было рядом, и никто не сможет указать мне на ошибки. Но я слишком привязался к Эспену, чтобы просто так отпустить его к Гродде. Парню ещё жить да жить. Хватит уже смертей с Яггхюда.
Что до меня самого, то я оказался в полной заднице. Эспен мог умереть, подкинув отцу причину от меня избавиться. Местные могли взбунтоваться против очередного колдовства. А смерть старой Гарды наверняка спишут на последствия ритуала обмена, который провёл мой наставник. Иными словами, даже если у меня получится вылечить мальчишку, в деревне я не останусь. Разница будет лишь в том, позволят ли мне уйти своими ногами или же попросту убьют.
Я решил ничего не трогать в доме покойницы и вышел на улицу. Несколько раз вдохнул и выдохнул, откашлялся и переместил колышек, к которому была привязана коза, в другое место. Едва ли сегодняшней ночью всё решится, а живности нужно нормально питаться.
Помогая себе посохом, я торопливо спустился с холма и вернулся к дому старосты.
Асманд встретил меня, сидя в дверях. Отец семейства мрачно прихлёбывал эль из гигантской кружки. Увидев меня, он молча кивнул.
— Гарда мертва, — сказал я. — Тело уже завонялось.
Староста аккуратно поставил выпивку на порог.
— Плохо.
— Знаю. Но я могу помочь Эспену. Ну… Попытаюсь.
— Колдовством? — С вызовом спросил Асманд. — Тем же самым, которое начертатель применил на тебе?
 
— Нет. Мне ещё нельзя заниматься смертным колдовством, — ответил я. — Но мне известны другие способы. Воззвание к Когги.
— Лесная богиня добра к нам.
— Она ещё и покровительствует целителям.
— Но ты не целитель, Хинрик. Ты подмастерье начертателя. Хочешь, чтобы я доверил тебе, молокососу, собственного сына?