Аптека снежного барса (СИ)
В общем, чашку с горячим чаем я несла так и не определившись, угощу или вылью. Пускай не за шиворот, но куда-нибудь в центр комнаты с мерзким: «а вам, господин сердечник, напитков не советовали». Но чай стало жалко, несмотря на все огрехи, заварила я его как следует, поэтому и поставила рядом с Ирвином.
Он перевел на меня взгляд и протянул несколько собственноручно переписанных табличек. Выбрал для них бумагу потолще, не поленился расчертить рамки, и сами слова вывел аккуратно и красиво, с вензелями и прочим.
— Решил, что если потакать твоим безумствам, то до конца, — улыбнулся он. — Но никаких махинаций с весами и изменения цен! — добавил строго.
— Ай, все планы порушил, — притворно покачала я головой, после чего еще раз пересмотрела таблички. Красиво сделал! Я бы так не смогла. — Приятно, что ценишь мои идеи.
— Если она провалится, сделаю вид, что ни о чем не знал, лежал целый день в беспамятстве.
Он поднялся на ноги, забрал чашку с чаем и отправился в библиотеку. Я попыталась пристыдить этого наглеца, чтобы соблюдал постельный режим. На что Ирвин стащил с полки толстый старинный фолиант и развалился на узком диванчике.
— Плед не принесешь? — спокойно спросил он.
— Тебе в беспамятстве какая разница?
Я выскочила за дверь и уже в коридоре услышала:
— Будут проблемы — приходи, я рядом.
Приду, но только в самом крайнем случае. Что я за торговец, если прибегу просить помощи спустя несколько часов после того, как осталась за главную? Наоборот, это отличный шанс разгуляться!
Но сколько бы себя ни успокаивала, все равно дергалась перед открытием. И после него первое время действовала осторожно: выдавала все строго по рецепту, не пыталась навязать лишнее и пару раз ходила к Ирвину за советом. Пока отвлеклась, кто-то стащил пару флакончиков с прилавка, но я не расстраивалась.
Все равно пустые, разве что соль насыпать сгодятся. И немытые еще. Ирвин делал скидку, если ему возвращали флаконы из-под его зелий, вот из той корзины я и взяла несколько для украшения прилавка. Муляж должен быть красивым, а не функциональным!
Дела потихоньку шли, сумма в кассе росла, а мое настроение ползло вверх. Если смогу продержаться сегодня, уговорю Ирвина оставлять меня после обеда, когда уходит в госпиталь. Хотя почему уговорю, как только эта недоверчивая крыса оправится, сразу же узнает правду обо мне, артефакте и своем дедуле!
— Мне нужен господин Фесс! — хлопнул ладонью по прилавку мужчина чуть младше Ирвина.
Такой весь холеный, аккуратный, дорогой, а значит — платежеспособный. Рядом с ним пристроилась скучающая девушка, всем видом излучавшая брезгливость. Зато в ее серьгах поблескивали неплохие камни. Сотни три за пару, еще столько же — браслет, надетый поверх перчатки. Вроде бы невзрачное колье с шеи тянуло на все пять.
Я подавила желание огрызнуться в ответ на грубость и расплылась в улыбке.
— Ай, занемог. Подхватил в госпитале заразу, теперь лежит, страдает. Кашель, насморк, лицо раскраснелось, пошло прыщами, волосы лезут пучками… Позвать? — для убедительности я сделала пару шагов, но посетитель меня остановил.
— Мне нужно такое зелье, — и протянул надушенную бумагу с рецептом, — надеюсь, справитесь с тем, чтобы его выдать.
Вообще-то рецепт был на магическое, по поводу таких я совещалась с Ирвином, но само средство знала. Вроде бы помогало восстановиться от длительных болезней, стимулировало все системы организма, улучшало кровообращение. Как дополнительный эффект — помогало мужчинам не оплошать в постели. На девушек тоже действовало, но слабее.
— Такой молодой, — покачала я головой и полезла в шкаф за нужным пузырьком, — а уже такой несчастный. Гулять надо больше на свежем воздухе, питаться правильно, нагрузками не брезговать.
Несчастный парень покраснел и сжал кулаки, но я уже повернулась и протянула зелье. Его подруга тем временем от скуки крутила баночку с нашим кремом для рук и морщила нос.
— Я же говорила, что нужно идти кварталом выше, к нормальному врачу, а ты уперся. Любишь местечки для бедняков.
Это меня задело. В аптеку заходили разные люди. Да, в основном небогатые, но это не значило, что наши зелья были хуже, чем где-то еще. Нашу семью нельзя назвать зажиточной, мы и к среднему достатку еле-еле пробились, и мы тоже ничем этих двоих не хуже.
Так что заносчивая парочка бросила мне вызов.
— Местечки, где все рецепты опробованы и постоянно корректируются по результатам наблюдений. Видал я тех элитных лекарей, — на самом деле нет, в Дагре даже бургомистр лечился наравне со всеми, зато я слышала много историй от Рейгаля. Его столичные доктора не впечатлили, особенно из богатых кварталов. — Важные, наглые, а опыта-то и нет. Сколько у них больных? Один-два? У господина Фесса за половину дня в местной лечебнице пару десятков. А сколько мы производим лекарств, у-у-у! Вот вы, госпожа, — я наклонилась поближе к девице и понизила голос, — какого бы любовника предпочли: молодого и опытного или седого мужа, который женщину последний раз студентом видел? Зато просит три сотни монет только за то, чтобы подъехать к вам домой? С производством лекарств все то же самое.
— Вы хотя бы понимаете, что такие сравнения неприличны! — вспыхнула она.
— Сравнения неприличны, выводы очевидны. А это простите, не продается, — я забрала у нее из рук баночку с кремом. — Заходил человек от принцессы, выкупил всю партию.
— Ее высочество сейчас активно борется за женское равноправие и меньше заботится о красоте. Все об этом знают, — хмыкнула она.
— Ну так с гладкими руками всяко сподручнее и бороться, и заботиться, — пожала я плечами и медленно, плавно, с чувством убрала крем под прилавок.
— Ладно, заверните один вместе с зельем.
— С удовольствием бы, но не могу, не могу, — вздохнула я. — Все силы бросили на производство новой партии для ее величества и фрейлин. Возможно, завтра появится. Пока попробовать можно.
С улыбкой я достала нашу «пробную» баночку, зачерпнула шпателем немного крема и намазала по руке. Девушка его недоверчиво растерла, принюхалась и сделала вид, что ничего особенного не произошло. Но я-то видела, как она раз за разом трогала кожу, пока ее женишок расплачивался за зелье. Прибежит за своей баночкой, куда она денется. А насчет завтрашних цен мы с Ирвином не договаривались, так что придется ей раскошелиться.
Других посетителей пока не было, поэтому я временно закрыла дверь за этой парочкой и пошла навестить болезного аптекаря. Чай еще прихватила и кусок того самого пирога с двенадцатью разными начинками, который нам торжественно вручил Густав. Все же проигрыш в споре — дело чести, не смог отвертеться.
Вместо положенного отдыха в горизонтальном положении Ирв разложил по всему столы листы и заполнял их разными узорами. В магии я не разбиралась, зато память имела прекрасную, отточенную уроками в гильдии.
— Ты мне больно делаешь своим желанием влезть в магические разборки! — возмутилась я и подняла ближайший лист. Точно такие же знаки покрывали подземный ход в особняке Марвейнов. — Обычно от несчастной любви с собой иначе кончают.
— Не было никакой любви, не выдумывай. Обычная смазливая девчонка, таких часто нанимают для сомнительных делишек. И имя наверняка вымышленное, замысловатое такое, теперь понимаю, почему ты не любишь Габриэлл.
— Я про твою невесту вообще-то. Но ладно, давай поговорим о Габриэлле.
* * *Ирвин сжал челюсти и уставился на помощника. Как он постоянно ухитрялся переводить разговор на эту девчонку? Хотя он ли? Виноват ли Бринс, что Габриэлла никак не идет у Ирвина из головы?
Почему она тоже оказалась обманщицей?
— Не хочу о ней вспоминать, — отрезал Ирвин. — Лучше сходи после обеда к Лестеру, передай, что нам нужно встретиться.
— Вот и правильно, расскажем ему о том, что видели в особняке Марвейнов, пусть сам разбирается, силами стражи.
Неплохой вариант, но без улик Лестер не сможет дать ход делу. Даже комиссар Брегг здесь бессильна, она и в крыс под своим началом не особенно поверила.