Единственная для Демона (СИ)
— Ты не целовал девушек?
— Давно. — начал напрягаться. — Ева, зачем мне их целовать?
— Поцелуй показывает чувства…
— Я — создатель игры, ведущий. Какие чувства…? В каждой игре должны быть правила. И я их создал, чтобы было интереснее.
— Такое себе развлечение… играть живыми людьми…
— Мне нет дела до этого. Я преследую свои цели, а они — свои.
Машина сбросила скорость, пока вовсе не остановилась посреди проезжей части. Иштар нажал аварийную кнопку. Не говоря ни слова притянул меня к себе. Властно приподнял подбородок. Накрыл мои губы требовательным поцелуем, вкладывая в него желание. Целовал так жадно и страстно, что мне не хватало дыхания. Прикусывал влажные губы, по-собственнически прижимая меня к себе. Постепенно сбавил напор, поцеловал чувственно, глубоко. Отстранился, проводя большим пальцем по нижней губе, прошептал на выдохе:
— Я выполняю твои правила.
— И нарушаешь свои… — шепнула, облизывая припухшие от поцелуя губы.
Он вернулся в исходное положение, поправляя пиджак.
— Ты была права, когда сказала, что иногда правила приятно нарушать.
Целует меня… зачем? Стратегический план игры? Или же…
Мы заехали во двор, и я заметила спешащую Лизу, заматывающую по дороге шарф. Она заметила меня и беспокойно помахала рукой.
— Что-то случилось. — сказала, поворачиваясь к Иштару.
— Непременно. — ответил недовольно.
Из машины он вышел следом за мной. К нам подлетела Лиза, порывисто обняла меня.
— Привет. — кивнула мужчине, он ответил ей тем же. — Макс позвонил. Это настоящий дурдом!
— Объясни же нормально.
— Вчера, почти сразу после тебя ушёл и Игорь, сказал домой. — на лице Лизы выражалась озадаченность и тревога. — Домой так и не пришёл. Утром позвонили Максу. Из больницы.
— Что с ним? — я закрыла глаза, постаралась набрать побольше свежего воздуха в лёгкие.
— В физическом плане всё норм, а вот в психологическом… предположительно шизофрения. Он в психиатрической больнице.
Я оглянулась на Иштара. Его лицо выглядело довольно скучающим и отстранённым. Он будто и не слышал нас.
— Люди вызвали полицию и скорую вчера вечером. Он носился по ленинградской площади в шортах и белой борцовке.
— Да ладно…? — вымолвила что могла.
— С какой-то иконкой и свечой. Утверждал, что тёмные силы преследуют его и постоянно повторял, что за ним охотится огромный ворон. — она вздохнула, помотала головой. — Интернет разрывается от комментариев. Администрация контакта блокирует видео, но их выкладывают заново.
— Придурки. — разозлилась я. — Лучше бы себя снимали и выкладывали.
— Я иду к Максу. Попробуем связаться с родными Игоря. Тётка хоть и живёт в другом городе, но может вспомнит о племяннике. Потом доедем до больницы. Нужно отвезти его документы. Он у них числится как неопознанный.
— Хорошо… я не могу поверить… — и всё равно осознанность приходила постепенно, хоть я и знала исход.
— Никто не может поверить… — обняла меня, шепнула на ухо: — Не переживай, я вернусь к вечеру.
— Да… конечно.
Лиза почти бегом скрылась за углом дома. Я повернулась к Иштару. Слов не было. Я просто молчала.
— В понедельник можешь съездить, проведать друга. — нехотя произнёс он.
— Нас разве пустят?
— Конечно, нет. Клавдия договорится, тогда пройдёте.
— Спасибо. — я подошла, уткнулась носом в его плечо. Он слабо приобнял меня.
Что есть любовь…? Прекрасное возвышенное чувство? Или же проклятье? От чего её сравнивают с убийцей? Кто-то будет утверждать, что её и вовсе не существует, а кто-то с пеной у рта будет доказывать обратное. И, наверное, оба окажутся не правы. Ведь, что первый, что второй, не имеет никакого отношения к ней. Дело в том, что нет смысла доказывать или что-либо утверждать. Она никогда не предупредит о своём приходе. Возможно, она будет наблюдать за вами из-за угла, тихо посмеиваясь, ожидая своего выхода. Прекрасная и одновременно опасная дочь судьбы.
Глава 16.
— Почему так долго?
Мы сидели в приёмном отделение.
— Клавдия пытается договориться, — в сотый раз объясняла подруге.
— А она пораньше приехать не могла?
— Лиза! Она вообще не обязана нам помогать.
Лиза хмыкнула и пошла разглядывать информационные стенды.
— Ты как? — я обратилась к Максу, безучастно сидевшему рядом.
— Не знаю…
— Всё будет хорошо.
Нам пришлось отпроситься с работы раньше положенного. Лояльное руководство, конечно, вошли в нашу ситуацию. Клавдию мы прождали и правда долго — она опоздала почти на полтора часа, а Лиза не отличалась особой выдержкой и терпеливостью. Спустя долгих десять минут, дверь кабинета, за которой до этого скрылась Клавдия, открылась. Показался мужчина в белом халате и очках, вслед за ним выпорхнула Клавдия. На руке висел тёмный полушубок. Мужчина не сводил с неё глаз. Ещё бы! Сапоги на высоком каблуке, красное короткое платье с глубоким вырезом декольте и идеально дополняющая образ шляпка. Это же надо так заинтересовать мужчину, что он не разу не отвёл от неё взгляда. Он что-то увлечённо рассказывал и жестикулировал руками. Клавдия мило улыбалась. Они приближались к нам.
— Познакомьтесь, лечащий врач моего сумасшедшего братика. — она положила руку ему на плечо. — Константин Игнатьевич. Его друзья безумно печалятся, именно о них я вам говорила.
— Здравствуйте. — он окинул нас взглядом, поправляя очки.
Мы поздоровались.
— Спасибо вам, Константин Игнатьевич. — Клавдия протянула ему руку. — Знали бы вы, как мы расстроены. Настоящее горе для нашей семьи…
Я недоверчиво взглянула на Клавдию.
— А как же вы? Не зайдёте проведать? — замешкался мужчина.
— Я бы с радостью, — сделала страдальческое лицо. — Но я так тороплюсь. И не уверенна, что смогу видеть его в таком состоянии.
Он что верит ей? Или силы её чар затмили разум?
— Я уверена, что ребята мне всё расскажут. — посмотрела на нас.
— Да, мы расскажем. — кивнула я.
— Чудненько. — вся наигранность пропала, голос стал холодным. Она развернулась и двинулась в сторону выхода, цокая каблуками.
Врач как загипнотизированный смотрел ей в спину. Даже Макс обернулся, но Лиза ударила его по плечу.
— Ты ахринел?! — прошипела она.
— Да что? Я просто посмотрел. Она странная, тебе не показалось?
Лиза покачала головой, недовольно сверля его глазами.
— Константин Игнатьевич? — попыталась привлечь его внимание. — Константин Игнатьевич? — повторила громче.
— Да-да. — нехотя отвёл взгляд от дверей. — А вы простите?
— Я Ева, Лиза и Максим, — представила всех поочередно.
— Пойдёмте, нам нужно на третий этаж. — он развернулся и двинулся вперёд. — В пятницу его привезли в достаточно буйном состоянии. На самом деле за мою пятнадцатилетнею практику такой случай первый.
— Всё так плохо? — спросила Лиза.
— Нет… в тот же вечер мы определили, что у пациента параноидальная шизофрения. Часто встречаемая. Галлюцинации и бред. Но в субботу он повёл себя весьма странно. Больной утверждает, что ничего не помнит.
— Такое возможно? — уточнил Макс.
Врач тяжело вздохнул.
— Он ведёт себя спокойно. Это не характерно для ранее поставленного диагноза. Шизофрения — не температура, которую можно сбить за один вечер. Это серьёзное психическое заболевание. В субботу утром мы сообщили ему, что уже середина весны. Он удивился, не поверил.
— Он сказал, что помнит?
— Я попросил рассказать больного о минувшем вечере. Как оказалось, он находиться в прошлом. Сказал, что вечером с другом приехал в бар. Там были подруги. — он снова поправил очки, посмотрел на нас. — Лиза и Ева.
Мы переглянулись.
— Чуть больше месяца жизни он не может вспомнить. — доктор остановился около палаты. — Если ему поможет встреча с друзьями, я буду рад, но заходить можно только по одному. Однако, должен предупредить. Он не разговаривает с субботы. Ни с кем.