Луис Альберто

– Придёшь завтра? – засыпая, спросил Аймар. – Приди…
– Приду, милый, приду, – повторяла Марианна. Она не убрала своей ладони с его впалой щеки и, склонившись над его подушкой, нашёптывала какие-то добрые, хорошие слова, говорила, что он ещё будет счастлив, что всё плохое пройдёт, что она никогда его не оставит… И – удивительное дело! – этот человек, которого она знала всего несколько часов, стал ей вдруг близок и дорог, и сердце её болело и ныло от жалости к нему.
Марианна вернулась в ординаторскую со следами слёз на лице, похудевшая, вернее, как-то сразу осунувшаяся. Доктор Кумар, только что вернувшийся после осмотра пострадавших в огне на лайнере «Тамиланд», сказал, что есть тяжёлые больные, которые могут не дожить до утра, поэтому, медперсонал, сегодня всю ночь будет дежурить, и спасать этих людей.
– Среди них есть совсем молодые, – тяжело вздохнул он, наливая себе из термоса чёрного, как пиво, чая.
– Если вы не против, – попросила Марианна, – я тоже буду дежурить.
– Нет, – резко ответил Кумар, – в ожоговом отделении вы не нужны. Там многоопытные едва выдерживают… Хотите чаю?
– Спасибо, доктор, нет, чаю не надо. Вы правы, я пойду, отдохну. Какой я помощник, я не выношу вида крови… А этот несчастный, которого я приняла за старика, Аймар…
– Да, у бедняги слишком много травм, и беда его ещё в том, что никто его нигде не ждёт, никто его не навещает. Как-то, впервые дни после катастрофы, кто-то из его товарищей справлялся, как, мол, летел с высоты пять тысяч метров и жив? Я даже не знаю, завели ли в связи с катастрофой уголовное дело, ответит ли хоть кто-нибудь за лётчика, ведь он теперь инвалид на всю жизнь.
– Но как вы думаете, доктор, он выздоровеет? – срывающимся от волнения голосом спросила Марианна. – Вы разрешите мне завтра ещё до завтрака пойти проведать его? Он просил меня прийти, я обещала…
– Конечно, Марианна, пойдите. И поддержите его морально. И проявите заботу – это подействует сильнее всякого лекарства. Но об одном хочу вас предупредить: не тратьте так себя, берегите свои душевные силы, иначе вас надолго не хватит, а ведь у вас, как я знаю, серьёзные жизненные проблемы.
– И это вы мне говорите, доктор! – не сдерживая слёз, воскликнула Марианна. – Мне же жалко его, понимаете, жалко! Я сделаю всё, только бы он выздоровел!
– Но я не удерживаю вас, – смущённо проговорил доктор. – Если этот несчастный выздоровеет, это будет огромная радость для меня. Но вот если вы заболеете, это уж будет совсем, ни к чему! – И добавил уже по-отечески, строго: – Идите, Марианна, вам действительно надо отдохнуть. Обход я начинаю в десять часов, а до этого времени можете быть у Аймара. Попробуйте заставить его поесть, уговорите, отвлеките. Да, впрочем, я вижу, вы сами знаете, как помочь этой больной душе, ведь он страдает оттого, что никому не нужен.
Придя в свою комнату, Марианна зажгла свет и с тревогой осмотрела все стены. Слава Богу, стены были пусты и комната показалась приятной и уютной. Здесь были и полотенца, и мыло, и другие принадлежности, на кровати лежала белоснежная ночная рубашка. Конечно, сразу же навалились мысли о доме, о том, что столько времени она не имеет никаких известий о своих детях, и опять она долго рыдала, уткнувшись в подушку, вспоминая Луиса. Уснула Марианна с мыслью об Аймаре. И на следующее утро, едва проснувшись, она поспешила к нему.
Было семь утра, когда Марианна, осторожно постучав, приоткрыла дверь и вошла в палату Аймара. Он уже был помыт, причёсан и ждал её.
– Я вдруг испугался, – сказал он, увидев входящую Марианну. – Я подумал, а вдруг это опять сон… И тебя нет… И всё это мне приснилось. Ты вот не веришь, а я, ей Богу, видел тебя во сне!
– Я верю тебе, дружочек, верю! – весело отвечала Марианна, испытывая невероятную радость оттого, что этот человек, который вдруг проник в её душу, жив и чувствует себя хорошо. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он чувствует себя хорошо, что ему лучше, что он скоро будет совсем здоров! Она подошла к кровати, наклонилась и нежно поцеловала Аймара в холодную щёку.
 
– Не так, – едва слышно проговорил он.
– Что, «не так»? – отстранилась Марианна, глядя в его тёмные глаза. В них появился какой-то нездоровый блеск, испугавший Марианну.
– Поцелуй меня, как твоего мужа, – тихо попросил он. – Ты же обещала… Или нет? И я всё это придумал?
– Нет, ты ничего не придумал, – сказала Марианна, садясь на стул у его постели. – Ты даже ещё не знаешь, как ты мне дорог. Но только… Какая я тебе жена? Ты об этом подумал? Знаешь ли ты, сколько мне лет? Тебе двадцать семь…
– А тебе – двадцать!
– Нет, милый, мне – сорок!
– Значит, у меня сорокалетняя жена, – упрямо проговорил Аймар, в упор, глядя на Марианну, как бы стараясь понять, правду ли она говорит, или шутит, играет с ним?
В это время принесли завтрак, и Марианна решила, как угодно хитрить, что угодно наобещать, только бы он поел, только бы подкрепился. Она рассказывала ему о себе, о своих злоключениях, о том, как она сейчас одинока и как нуждается в друге. А он слушал, сокрушался, что не может сейчас же, сразу ей помочь. Но покормить его ей так и не удалось. Он уже не мог есть, он угасал, хотя говорил о будущем и каждую новую фразу начинал словами «мы с тобой»…
Если бы он только знал, как она хотела его спасти! Если бы он знал, как он был ей нужен, он бы не умер… Но он умер у неё на руках, умер тихо, без агонии, как будто уснул.
Когда доктор Кумар в сопровождении коллег зашёл в палату, Марианна дрожащими руками собирала на поднос тарелки с завтраком, которым ей так и не удалось накормить больного. Завтрак был ещё тёплым. А Аймар уже остывал…
  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
Вопреки опасениям Бето и Марисабель, аэропорт Дели оказался, на удивление, цивилизованным.
– Честно признаться, я думала, что в Индии только грязь и мухи. А этот аэропорт мало чем отличается от нашего. Ну, может, чуточку поменьше, – сказала Марисабель, идя по прохладному зданию аэровокзала и оглядываясь по сторонам.
Казимир снисходительно ухмыльнулся и сказал шутливым тоном, весело глядя на девушку:
– На вашем месте, Марисабель, я бы поменьше глазел по сторонам, и почаще приглядывал за своими вещами. Индия славится не только Делийским аэропортом, но и своими воришками, которые с лёгкостью заткнут за пояс любого мексиканского.
Замечание поляка было как раз вовремя. Не успел он договорить, как к девушке подбежал маленький шустрый паренёк лет десяти и попытался выхватить у неё сумку.
Но Казимир ловко поймал его за руку и оттолкнул от девушки. Всё произошло так быстро, что Марисабель даже не успела ничего сообразить.
– Вот видите, я же вам говорил, – сказал поляк и погрозил воришке кулаком.
Но мальчуган нисколько не испугался. Напротив, он тут же подбежал к Бето и стал что-то выкрикивать на непонятном наречии, протягивая руку для милостыни.
– Иди отсюда! – Казимир замахнулся на воришку, как будто хотел ударить, и тот отстал.
Марисабель была шокирована случившимся. Она проводила этого паренька взглядом и спросила:
– И как они только не боятся попасть в участок?
Казимир рассмеялся.
– Почему вы смеётесь? – удивилась девушка.
– Потому что попасть в участок для этих негодников – большая радость. Там их хоть накормят и оставят на ночь. Но их развелось так много, что полиция просто махнула на них рукой. Ведь если сажать в тюрьму всех, то просто не хватит места.
Казимир был в добром расположении духа. Ведь он только что ловко остановил вора, который хотел украсть его вещи. Поляк уже считал вещи Бето и Марисабель своими.
Бето с грустью посмотрел на мальчишку, потом вдруг достал из кармана куртки доллар и протянул ему:
– На, возьми!
Воришка подбежал, выхватил из руки юноши деньги, пробормотал какие-то слова благодарности и убежал с сияющим от счастья лицом.