Первый/последний (СИ)
Как бы там ни было, до начала занятий остались считанные дни, и я собираюсь отрываться. Благо, в городе гремит «Бункер-фест» — грандиозное ежегодное мероприятие, завершающее лето.
У его истоков стоят ребята из нашей банды.
Десять лет назад четверо безбашенных парней-диджеев открыли клуб «Черный квадрат» — арендовали небольшой подвал в границах промзоны, оборудовали в нем барную стойку, танцпол и сцену и каждую субботу устраивали жаркие рэйв-пати, ставшие легендарными. Впоследствии отцы-основатели повзрослели, нацепили галстуки и слились, остался лишь Дэн — и он сплотил вокруг себя всех креативных и талантливых людей города и окрестностей. У нас в почете граффити, музыка разных направлений, уличные танцы. Фестиваль посвящен именно им.
Я тоже всю жизнь чему-нибудь и как-нибудь учился и даже, кажется, мечтал...
Сейчас я завожу публику развеселыми плясками на диджейский сэтах Дэна, а еще — обеспечиваю ему информационную поддержку (благодаря моей находчивости и смазливой роже мы имеем сотню тысяч подписчиков в соцсетях).
— Знаешь, в чем твоя главная проблема, аристократ? — однажды выдала базу Кнопка, — ты ведешь себя, как столетний дед, которому ставят прогулы на кладбище. Ума не приложу, что тогда в тебе разглядела...
Три года назад мой отец — обладатель внушительного капитала, известный в области бизнесмен и меценат, — впечатался на джипе в отбойник.
Случившееся он перенес вполне спокойно — лежал себе неподвижно, сложив на груди бледные руки, а мы с его «ненаглядной любимой» Анжелочкой убивались у гроба в полнейшей уверенности, что вместе с его жизнью закончились и наши.
Те дни стали началом длящегося пи*деца.
Я не знал, как избавиться от шока, ярости, омерзения и раздирающей ребра боли, чем упороться, чтобы перестать мыслить и существовать. Как по наитию, забрел в парк на звуки мощного рэйва, забурился в толпу под сценой, раскинул руки и... взлетел. Словно ничто не придавливало к земле. Словно я был свободен и счастлив.
Я никогда не занимался танцами профессионально и поначалу не разбирался в стилях — просто нырял в музыку и жил в ней...
Мелкая конопатая девчонка выцепила меня из слэма, схватила за руку и увела за сцену.
— Чел, ты плачешь, — она без всяких сантиментов вручила мне платок и представилась: — Кнопка. Ты отлично владеешь телом, чувствуешь посыл и выглядишь как бог. Присоединяйся к нам.
Она замолвила за меня словечко перед великим и ужасным Дэном, и я остался в тусовке.
Заводить публику — моя почетная обязанность, сеанс релакса, терапия. Смысл моей жизни. И сегодня я должен быть там.
Мать не в восторге от этого увлечения и, если задержусь или заявлюсь домой пьяным в слюни, точно вынесет мне остатки мозгов. У бедной женщины вообще проблема с причинно-следственными связями — она все никак не может взять в толк, что напиваюсь и возвращаюсь под утро я только потому, что не желаю находиться в ее обществе.
Да она и сама не святая — накатив пару бокалов вина в пабе, обожает доставать меня из-под земли и ныть: Влад, сядь за руль, Влад, прикури мне сигу... Хотя я отродясь не курил и не имею водительских прав.
Отбрасываю пахнущий лавандой плед и, матерясь, встаю с кровати. Телефон снова оживает — подношу его к уху и зажмуриваюсь от мучительно-громкого голоса Кнопки:
— Дрыхнешь, аристократ? А ребята уже давно выдвинулись. Фима вообще с самого утра пашет как проклятый. Погода отличная, планов громадье... — меня не интересуют ее планы, но девчонка не оставляет шанса вклиниться в монолог, и мне приходится покорно слушать. — Да, Влад, большущая просьба... Не заикайся сегодня про бабки, плиз. Я скоро все тебе верну. Знай: они пошли на благие дела.
— Вопросов нет. Возвращать не надо! — деньги не являются для меня проблемой, потому что в избытке водятся у Анжелы, а для Кнопки мне их и подавно не жалко. — Сейчас приеду. Без меня не начинать!
Бреду на кухню, по пути осторожно заглядываю в приоткрытую комнату матери — в проеме виднеются смятые простыни и кружевной лифчик, сиротливо висящий на спинке стула, но самой Анжелы нет. И я неистово рад, что в этот субботний день она тусуется со своим коучем по личностному росту, кормит его в ресторане и поит дорогим кофе — лишь бы он отпустил ее грехи. Но Энджи прекрасно знает, что грязь из ее души не вытравит даже экзорцист.
Лопаю оставленный на плите завтрак — недосоленный, с привкусом пластика, топлю пустую тарелку в раковине с мутной водой, а потом долго стою под холодным душем и понемногу прихожу в себя.
Надеваю широкие джинсы и счастливую футболку с принтом на спине в виде крыльев — это футболка отца, и в ней мне всегда везет. Напоследок дьявольски обворожительно улыбаюсь отражению в зеркале и до бровей натягиваю черную шапочку.
Кончики пальцев покалывает адреналин, а сердце зудит — от предвкушения иллюзорной свободы и возможности оторваться от земли хотя бы на длину поводка.
***
Глава 3. Эрика
В конце июня на почве контроля у Кости окончательно съехала крыша, но мама с блаженной улыбочкой продолжила повторять, что мальчик, конечно, ревнует, но мы с ним все равно идеально друг другу подходим. Он переступил черту, не собирался останавливаться, но помощи ждать было неоткуда. И я осознала: надо бежать.
Вот только как?..
Отчаяние и поисковые запросы привели меня на форум жертв домашнего насилия — там я и узнала, какие «прелести» таит в себе загадочное слово «абьюз».
Сначала я просто читала чужие истории, находя в них неожиданные параллели и ответы на свои насущные вопросы, но, после очередного приступа необоснованной агрессии и свиста кулака возле уха, решилась пойти на контакт.
На следующий день мне написала девчонка по имени Дина. Кнопка — так она попросила себя называть.
Мы общались на разные темы — в основном она рассказывала о себе и своих друзьях, а я с ужасом осознавала, что за всеми моими делами, начинаниями и планами всегда, всю жизнь, стоял Костя. Кнопка говорила, что не сталкивалась с насилием лично, но тема явно задевала ее за живое. Она вывела меня на откровенность — без сочувствия и осуждения, без давления, и примерно через неделю я смогла открыто попросить о помощи.
Спасательную операцию мы проворачивали в атмосфере строжайшей секретности — Кнопка подала идею сбежать в ее город, расхвалила провинциальный быт и подыскала подходящий универ. Оформила на свое имя сим-карту и выслала срочным курьером, с помощью неведомого доброго человека на полгода сняла квартиру, скинула мне координаты хозяйки и сказала, что спонсор любезно согласился подождать с оплатой долга.
Приходилось по сто раз на дню подчищать историю браузеров, приторно улыбаться Косте, соглашаться с любыми бредовыми идеями и всячески пускать пыль в глаза — к счастью, он был занят вопросами нашего поступления в вуз и фатально ослабил бдительность.
Не спорю, предложение незнакомки могло показаться подозрительным, но для меня — загнанной в угол и скованной ужасом — было единственным выходом. Я заставила себя поверить в чудеса и, получив от нее электронный билет в один конец, в назначенное время вошла в вагон.
По правде, я до сих пор улавливаю фантомную признательность Косте — за майского жука в коробке, за горсть вишни в мальчишеской ладони и его разбитые коленки после падения с дерева, за воздушные шарики в день рождения, за увлекательные рассказы о космосе. Костя всегда помогал мне с уроками и домашними делами, таскал по кино и музеям, давал советы и направлял, но такая забота мешала дышать.
А потом лучший друг умер. Умер от невыносимой боли под струей кипятка.
Может, я была недостаточно хорошей для него и сама его погубила...
Здесь, в безопасности, я намеренно хожу на дальние расстояния — учусь ориентироваться на местности, прокачиваю бесстрашие и выискиваю красоту в мелочах. Но растрескавшийся асфальт внезапно заканчивается, путь преграждают заросли вербы, и подозрение оформляется в уверенность — навигатор сбился с маршрута.