Мамба в СССР. Черный курсант (СИ)

— Ну, что ты, что ты?! Это мы шутим! Что с нас с глупых баб взять-то? На, держи свои продукты! А из консервов лучше бери рыбные фрикадельки с овощным гарниром. Так себе, конечно, но есть можно.
— Карашо.
— С тебя рупь десять.
Я кинул на прилавок смятую зелёную трёшку. Мне отсчитали мелочь, и, пряча её в карман, я спросил:
— А колбаса е?
— Ха, да откуда у нас колбаса? Сам видишь, всё что есть, — обвела рукой прилавки продавщица.
— Не свистите, всё у вас есть в подсобке, — уже не уродуя родной язык, поморщился я.
Женщины дружно отшатнулись и столь же дружно переглянулись.
— Фига себе! Откуда знаешь?
— От верблюда! Африканского! Держите пятерку, мне нужна колбаса и немного сыра, хорошие рыбные консервы и тушёнка.
— Хм, тут пятерки вряд ли хватит, — хмыкнула Маня.
— Ладно, тогда держите ещё десятку, — и красный червонец выпорхнул из моего кармана и лег на стол, накрыв собой пятерку. Ленин подмигнул и тут же исчез в толстой лапе Мани. — Покупаю продукты на десять рублей, пятёрка ваша, только чтобы продукты хорошие были и без обмана.
— Сделаем, — кивнула более бойкая и сообразительная Маня.
— И пакет нужен прочный, куда всё сложить можно.
— Авоська подойдёт?
— Подойдёт.
Ещё бы знать: что такое эта «авоська»? Да и хрен бы с ней, скоро сам увижу. Получив вытянувшуюся под тяжестью продуктов странную сетчатую сумку, я развернулся и молча вышел из магазина.
Вслед мне какое-то время летело шипение: толстые подруги громким шепотом делились своими впечатлениями, но вскоре их голоса отсекла магазинная дверь.
Отойдя чуть в сторону, я пристроился возле арки и ел сладкую булочку, запивая её густым, жирным кефиром. Проходящий мимо мужичок вдруг остановился и пристально уставился на меня. Я вопросительно приподнял брови: мол, чего тебе? И указал взглядом на бутылку, словно спрашивая: "Забрать хочешь?". Тот отрицательно помотал головой и выдал:
— Не, не поможет...
Сделав глоток и откусив кусок от булки, я жевал и пытался осмыслить: о чём это он? А тот, улыбнувшись, лишь махнул рукой и потопал дальше. Проглотить булку я не смог, загибаясь от душащего меня смеха. Блин, ну, и шутки у них здесь! Расистские!
Сунув пустую бутылку в мусорку и ещё раз усмехнувшись, я перешёл улицу на зелёный сигнал светофора и направился в сторону Московского вокзала.
  
Глава 5 В Москву
 
На Московском вокзале, как и на любом другом, царила дикая суета. Потоки людей плавно обтекали друг друга. Иногда эти потоки сталкивались из-за какого-нибудь торопыги, создавая человеческую пробку, но потом вновь разбегались, спеша каждый в свою сторону. Кто-то стремился уехать, таща огромные чемоданы на перрон, а кто-то уже вернулся или приехал посмотреть город-герой. Были и те, что прибыли на вокзал заранее. Счастливчики сидели на немногочисленных сиденьях, но большинство просто останавливалось, где придётся, неожиданно перекрывая образовавшуюся «тропу», и тогда поток выбирал себе новый путь.
Людское море мерно шумело, но порой некоторые звуки из него выбивались. Вот громко матюгнулся какой-то мужик, где-то заплакал ребёнок, мать визгливо одёрнула своего непоседу. Опираясь на свои тачки, в стороне скучали носильщики, одетые в мешковатую спецформу. И везде люди, люди, люди… с чемоданами, с сумками, с узелками. Суета, короче.
Время от времени к длинным платформам подходили поезда, высаживая или принимая пассажиров. И новые толпы людей срывались со своего места, вливаясь в уже сложившиеся потоки или привнося сумятицу.
Почувствовав себя песчинкой, я под визгливый и мало разборчивый женский голос направился к кассам.
«Внимание! На первый путь прибывает поезд, Ленинград прфррр, фррр…, нумерация начинается с головы поезда. Повторяю! На первый путь прибывает поезд Ленинград… фррр прффррр..., нумерация с головы поезда».
Из двенадцати касс работало всего пять. Остальные почему-то оказались закрыты, поэтому к каждой из работающих столпилась очередь человек по тридцать, не меньше. Оглядевшись, я встал в одну из них.
 
Прошло полчаса, очередь немного сдвинулась, но я всё ещё был так же далеко, как и когда вставал в неё. Поблизости расположились ребята и девчата в спецовках с надписью «Студотряд». Весело хохоча, они обсуждали какие-то свои дела, периодически меняя своего товарища в очереди. Невольно подумалось: «Хорошо, что они не передо мной стоят. А то, пока бы им оформили все билеты, вообще ночь наступила бы!».
Прошло ещё полчаса, очередь уныло молчала, молчал и я. Лишь молодёжи было всё до лампочки: они пели!
— Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь…
И тут перед самым моим носом касса закрылась!
— Качнется купол неба, большой и звездно-снежный... — донеслись до меня слова.
Кассирша, равнодушно выставив в окошко табличку «Перерыв», просто встала и ушла, махнув нам всем на прощание своей мятой форменной юбкой. Я растерянно оглянулся и случайно наткнулся взглядом на какую-то девчонку из студенческой компании. Она подмигнула и пропела вместе с остальными:
— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Да уж, здорово! Народ начал потихоньку роптать, возмущаясь, а я, усмехнувшись словам: «Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись!», отправился искать вывеску с надписью «Начальник вокзала». Найдя, рванул на себя дверь, где скрывался этот самый начальник. Не успел я открыть дверь, как мне навстречу, едва не сбив меня с ног, выбежала деловая мадам, оставив наедине с начальником.
Начальник, зрелого возраста мужчина, одетый в железнодорожную форму, был весь красный и какой-то всклокоченный. Он как раз потянулся за своей форменной фуражкой, когда увидел меня — юного, тьфу, достаточно зрелого эфиопа. От удивления предводитель всего этого бедлама плюхнулся обратно в своё кресло.
— Вы ко мне? — спросил он крайне обескураженным голосом.
Нет, блин, к себе.
— Да! Здравствуйте, меня зовут Бинго, и я еду в Москву, поступать в военное училище по приказу правительства социалистической Эфиопии, но купить билет не могу.
— А… А почему?
Начальник упорно не догонял, чего я от него хочу.
— Да потому, — сказал я на совершенно чистом русском языке, — что касса прекратила работу прямо передо мной! Я уже простоял в очереди два часа, стоять ещё столько же в другие кассы мне некогда. У меня остался всего один день, а ещё нужно завершить все свои дела в Ленинграде. Как же так? Вы же страна победившего социализма? Неужели можно так к людям относиться? У нас, в Сомали совсем не так.
— А как у вас? — опешил начальник вокзала.
— Там всё сразу по нечестному, потому как у нас ещё капитализм, а социализм никак не победит, а у вас победил.
— Так, ладно, — произнёс он, причёсывая рукой ералаш на своей голове. — Я разберусь. Ещё раз: в чём проблема?
— Мне нужно купить билет в Москву. Я отстоял очередь, но касса закрылась. И теперь я очень сильно подозреваю, что билеты могут закончиться.
— Может, такое случается иногда.
Начальник уже явно пришёл в себя, судя по его признаниям. Конечно, столько лет проработать на железной дороге. Стрессоустойчивость на высоте!
— В Африке негров притесняют, в Америке притесняют, я думал, что в Советском Союзе по-другому относятся, но нет: прямо передо мной захлопнули кассу! Это же дискриминация! Я так мечтал попасть в вашу страну победившего коммунизма, но вместо того, чтобы знакомиться с великим историческим прошлым СССР, я вынужден постоянно стоять в очередях. И ладно бы за бесплатными благами, но ведь за всё приходится платить деньги, а иногда и здорово переплачивать. Как же так?
Мужчина выслушал мою тираду, поморщился и, схватив трубку телефона, набрал короткий номер.
— Валентина, зайди, проблема есть. Присаживайтесь, — указал он мне на соседний стул, — сейчас всё решим.
Через пять минут вошла довольно интересная молодая женщина и недоумённо посмотрела на меня.