Сияние жизни (СИ)
Щурясь от лучей солнца, которое вставало над высокой стеной мглы, он пошел к своему «Типу». На мягком грунте машину едва удалось жестко зафиксировать при помощи опор: то одна, то другая норовили уплыть вниз, и под них даже пришлось подкладывать специальные бронеплиты. Невдалеке техники проекта мыли свой танк и приветливо замахали ему руками: «Вот ведь, я уже забыл почти, как они выглядят…» — подумал он, и уже у самой ЕВЫ наткнулся на Кацураги, ее ординарца, Акаги и Ставнийчука. Позевывая, Синдзи подошел ближе, с интересом прислушиваясь к своим ощущениям: мысль «Акаги — сука» послушно всплыла в сознании, всплыли и все посылки к такому выводу, но никаких решительных действий предпринимать не хотелось. Он вышел из-под сени деревьев и поднял глаза: высокое небо безмятежно царило над погруженным в ад континентом. «Ад — это иллюзия. Просто нужно подняться выше». Синдзи улыбнулся, вспомнив окончание этой ночи, и ничуть не удивился своему заоблачному оптимизму.
— Не понимаю, но стоит усилить… — сказала Мисато-сан и обернулась, услышав шаги. — Ага, ты-то нам как раз нужен.
Ставнийчук и Акаги тоже посмотрели на Синдзи, и их встревоженные лица быстро вымели из его головы посторонние восторги.
— Синдзи-кун, ты не подходил ночью к машине?
Он посмотрел на Мисато-сан и вспомнил свои глупые надежды на то, что ей станет лучше под нормальным чистым небом. Да, в естественном свете она выглядела намного живее, но болезненная заостренность черт и тяжелый взгляд никуда не делись. «Черт, о чем шла речь?»
— Нет, Мисато-сан… — медленно ответил он. — Я выходил наружу с Сорью и Аянами, но к «Типу-01» мы не приближались… Что-то произошло?
За спиной полковника Акаги быстро взглянула на Ставнийчука, тот пожал плечами. Кацураги, не заметившая этой пантомимы, кивнула:
— Произошло. Мы, блядь, расслабились.
Она развернулась на каблуках к своему ординарцу:
— Рацию.
Тот протянул ей трубку, соединенную проводом с ранцем на его спине.
— Кагитару… Да, к стоянке «Типа-01», Икари не при чем.
Мисато-сан походила из стороны в сторону и принялась объяснять:
— Тут такое дело… Еще вчера вечером разведка обнаружила у северного края «Окна» оголовок запечатанного подземного бункера. Мы установили там охранение, но ночью эти недоноски куда-то уходили — то ли к друзьям-танкистам посидеть, то ли еще куда. Сейчас их дрючат по полной. Но это херня, Синдзи-кун. В то же время какие-то уроды пытались проникнуть в твой «Тип-01»…
«В мою ЕВУ?» — Синдзи почувствовал, как холодеет внутри. В поисках помощи он посмотрел на Ставнийчука и Акаги. Те глядели на него с почти одинаковым выражением, в духе «а мы-то что?»
— Так что, ты понимаешь. Если это бункер гадит, его надо расхерячить, — зло сказала Мисато-сан.
— Мисато, — веско обронила Акаги. — Там никто не мог выжить. Никто. Со времени Удара прошло пятнадцать лет…
— А вот это все, — Кацураги раздраженно махнула рукой в сторону. — Могло?
— Не знаю. Это вообще за пределами понимания, — терпеливо ответила доктор. — Но мы говорим о запечатанном подземелье. К тому же, если его не… «расхерячить», как ты сказала, а вскрыть, пользы будет больше.
Полковник дернула плечом и уже открыла было рот, когда подошел капитан Кагитару, и хмурое лицо командира разведки уже ничего хорошего не предвещало.
— Разрешите доложить, полковник. Нарушители допрошены, — сказал он и подергал бородку.
Мисато-сан прищурилась.
— Результаты?
— Они уходили к танкистам, чтобы обсудить возможность остаться в «Окне» после ухода конвоя.
Синдзи обмер, отказываясь верить в этот бред. «Дезертиры? Да еще такие тупые? В составе операции „Прорыв“?» В чувства его привел длинный цветистый монолог Кацураги, в котором было очень мало печатных слов — на перекошенное лицо командира смотреть без содрогания не получалось. Когда она иссякла, Акаги поморщилась, а Кагитару тихо сказал:
— Полковник, осмелюсь напомнить, что я вас предупреждал об опасных настроениях. Миссия, цель которой неизвестна даже руководству…
— Молчать, — сказала Кацураги, и от ее спокойного тона Синдзи почувствовал себя еще более неуютно.
Кацураги протянула руку, и ординарец вновь вложил в нее трубку.
— Судзухара? Дай этот канал на громкую. Да…
Громкоговорители БМК отозвались хрипом, и Синдзи услышал усиленный голос стоящей в двух шагах от него женщины.
— Внимание всему конвою. Общее построение состава у БМК через две минуты. За невыполнение и опоздание — расстрел на месте.
— Вот так. В зародыше, — сказала женщина, почти швырнув трубку в ординарца. — Суки. Цели им неясны.
— Полковник, — тихо произнес Ставнийчук, — вы уверены в том, что это подействует?
— Только без слюнтяйства, доктор, — Кацураги хлопнула кулаком по ладони. — Это дезертиры. Мне по барабану, что они, возможно, хотят подохнуть и даже подохнут — они решили нарушить приказ!
Ставнийчук без труда выдержал ее тяжелый взгляд и прогудел:
— Вы меня неправильно поняли. Я не ставлю под сомнение методы, я лишь не уверен, что они подействуют.
— А вот это уже похер — это не школа, и попытка дезертирства должна быть пресечена. Я тут принимаю оперативные решения. Я, понятно?!
Она развернулась и пошла к БМК, сопровождаемая ординарцем, а Кагитару с интересом посмотрел на доктора и тоже повернулся, чтобы идти вслед за командиром. Синдзи уже собрался с мыслями и отстраненно отмечал движение в лагере, когда коротко рявкнул первый выстрел. «Танк, миллиметров семьдесят пять — восемьдесят» — механически отметил он и рванул к «Типу-01». Громада машины уже нависала над ним, техники спешно спрыгивали со стоп и бежали к своему танку, когда ему в лицо слева прилетел точный удар. Синдзи отбросило назад, и уже вставая, он увидел напавшего — тощего, длинного сержанта его лет в комбинезоне танкиста. Парень со смесью страха и злости на лице смотрел на него, а слева набегали еще люди, и явно не для того, чтобы помочь Синдзи.
«Свалка, все против всех. Это паника. И козырь тут — ЕВА».
Выстрелы и крики уже звучали со всех сторон, ревели двигатели машин, но все это было где-то на краю восприятия — в центре, как в прицеле, стоял перепуганный дезертир. Синдзи потянулся за оружием и поплатился за чрезмерное внимание к нелепому сопернику: его повторно сшибли с ног, привалили чем-то матерящимся и горячим, врезали в печень, и Икари захлебнулся металлическим привкусом во рту. Сухие щелчки — раз-два-три-четыре — и тело сверху обмякло, резко приподнялось. Синдзи оторвал гудящую голову от земли: Ставнийчук, держа пистолет одной рукой, другой снимал с него убитого.
— Давай быстрее, парень! В ЕВУ!
Синдзи поднялся и едва не упал вновь: саднил и толкал мощными приступами боли правый бок, но у самого «Типа-01» возились двое, пытаясь подтянуться до лесенки в кабину дредноута. Еще один валялся неподалеку с пробитой головой — кажется, придурок-танкист. Сцепив зубы, Синдзи достал «вальтер», набрал скорость и сбил одного из нарушителей с ног, оглушил рукоятью пистолета, и, прежде чем второй опомнился, поднял оружие. «Расстрел на месте», — вспомнил он приказ и спустил курок.
Синдзи с трудом встал, вслушиваясь в звенящий гул в ушах, сплюнул кровь и подпрыгнул к лестнице. Над головой вжикнула пуля, срикошетила по броне, и он непроизвольно разжал руки. Вздымая из-под гусениц фонтаны дерна, подлетела штурмовая машина с людьми на броне. К «Типу-01» побежало еще трое дезертиров, спрыгнувших с мятежного танка, и эти уже были вооружены куда лучше: пистолет-автомат у одного и автоматы у двоих. Мироздание разваливалось от боли и грохота, Синдзи с трудом видел вытянутую руку с зажатым в ней пистолетом, и нападающие расплылись, лишились всех деталей…
«Сдохните, суки…»
Мушка упорно не хотела выплывать из стеклянистой ваты, пронизавшей мир.
«Сдохните…»
Крайний нападающий согнулся и упал, двое других, уже подняв оружие, чтобы покончить с Синдзи, тоже остановились. Молния сверкнула еще раз, перечеркивая еще одного, хлопнул выстрел, и третий лег рядом с первыми двумя. Синдзи потряс звенящей головой и тут раздался тяжелый грохот, бросивший его на землю.