Сияние жизни (СИ)
— Два месяца назад некто Виктор Шанфлери издал в Лондоне небольшой сборник стихотворений. Символистского толка — сплошные «розы мира», «видения златые» и прочие туманные образы. Как мне объяснили специалисты, в европейской поэзии это все устарело примерно лет на сорок, да и качество, по оценкам, не впечатляет…
Командующий слушал его с непроницаемым лицом, не перебивая.
Кадзи открыл папку и нашел нужные строки.
— Сборник называется «Скрижали уничтоженного сердца», состоит из шести циклов, каждый, соответственно, является «скрижалью». В них разное количество поэзий, от пяти до восьми, но самыми интересными являются «Коды» — заключительные стихотворения этих циклов. Вот, например, кода к «Первой скрижали»:
Во мраке крови опали крылья.Сиянье жизни и смерти свет,Столкнувшись, стали пустынной былью.А был ли Ангел? Он был — и нет.Он оторвал глаза от листа и поднял взгляд, ожидая, что скажет командующий. Икари молчал, и Кадзи на крохотную секунду вернулся в свою приютскую школу, и учитель словесности вновь без слов неодобрительно смотрел на него — невыразительно рассказавшего поэзию.
— Дальше.
Кадзи прогнал докучливое видение и почувствовал азарт: в голосе командующего появилось что-то эдакое. Не полноценный интерес к делу, нет, — на такое Кадзи не смел даже рассчитывать, — но информация все же зацепила.
— Лингвистический анализ показывает, что смысловая нагрузка пяти первых «Код» на семьдесят — восемьдесят пять процентов совпадает с содержимым так называемых «Скрижалей Ангела»: «свеченье порождает мерзость», «убийство властительных», «вошедший мертвым — восстань из праха, живым вошедший — да станет страхом»… Те же смысловые и образные ряды. Вот, ознакомьтесь.
Он подался вперед и протянул командующему лист бумаги, тихо добавив:
— А еще взгляните на «Коду» за номером шесть. Я не знаю содержимого шестой скрижали, поэтому…
Гендо бросил короткий взгляд в самый низ исписанного листа и поднял стеклянный взгляд на Кадзи:
— Перевод точен?
— Абсолютно.
Командующий сложил руки перед лицом и спокойно сказал:
— У тебя неделя. Плюс время на перелет. Высшие полномочия.
«Вот оно…» Кадзи поднялся: все, что нужно, он услышал. Господин командующий никогда не скажет лишнего, даже когда он ошарашен. А командующий, без сомнения был очень, очень удивлен.
— Кадзи.
Голос Икари остановил его у самых дверей.
— Да, господин командующий?
— Как ты узнал об этой книге?
— Мои агенты по всему миру проводят отбор среди печатных средств по набору ключевых слов. Половина этих слов, естественно, — мусор, но среди них есть и те, которые входят в состав тайн группы армий. Агенты более высокого уровня фильтруют…
— Достаточно.
Кадзи почтительно кивнул, ожидая, что еще скажет Икари. Командующий помолчал, изучая костяшки затянутых в перчатки пальцев.
— Кадзи, если это утечка, то она должна иметь смысл.
— Это не наша утечка, господин командующий, — спокойно сказал генерал-лейтенант. — Это я уже проверил. Плюс никто, кроме вас, даже командование «SEELE», не осведомлен о точном содержимом шестой скрижали. Следовательно…
— Да, я понял. Запомни, Кадзи, у утечки должен быть смысл.
Кадзи с изумлением почувствовал какую-то странную, непозволительную обиду: Икари учил его простым вещам.
— Господин командующий, прошу принять во внимание, что знание, охраняемое нами как секрет стратегического значения, может быть ценным для культистов и фанатиков — то есть людей, смысл действий которых…
— Я понял. Свободен, Кадзи.
Генерал-лейтенант покидал кабинет со странным чувством: он заинтересовал командующего, но досадный финал разговора портил весь триумф. «Господин Икари, можете во мне не сомневаться», — подумал он и улыбнулся себе. Очень уж эти мысли были похожи на его собственные горячие уверения образца пятнадцатилетней давности, когда приютского волчонка подобрал на улице властный вояка в очках.
* * *Кадзи не любил Лондон. Столица Британской Демилитаризированной Зоны была стремительно восстановлена после войны и потеснила Швейцарию в узкой хлебной нише дипломатических и банковских махинаций. И пусть выжженный центр английской столицы потерял всю свою историческую ценность, выстроенные здесь небоскребы едва не гнулись под бременем мрачных тайн и скверно пахнущих финансовых потоков. Неоновый рай для разведчиков, предателей и осведомителей, город-нувориш был омерзителен в скорости прощания со своим славным прошлым.
Бар на 26-й стремительно менялся за последние два года раз пять, радикально обновляя и оформление, и состав посетителей. Сегодня читающий книгу Редзи Кадзи оказался в американском итальянском кабаке времен бутлегерства — то есть, среди погруженных в полумрак нарочито грубо обтесанных столов без лака, мягких диванов и кричащего декора из пустых бутылок. Впрочем, вполне современная неоновая лампа под мягким абажуром давала достаточно для чтения света.
Он отвлекся от ровных строчек и прислушался: из стилизованного рупора над барной стойкой полилась знакомая мелодия. Кадзи невольно прислушался, вспоминая. «Ах да… „Бабье лето“? Нет, „Звездная пыль“… Точно, „Звездная пыль“». Он вспомнил свое знакомство со странным увлечением Икари-младшего, легкий интерес, первую выменянную пластинку, непонимание, разочарование… И любовь. Генерал-лейтенант часто перенимал интересные привычки и хобби, которые попадались ему на извилистых тропинках разведчика, заполнял ими редкие паузы и минуты досуга. Чтение и джаз прекрасно дополняли друг друга, и то и другое помогало сосредоточиться, думать и отдыхать.
— Сэр, у вас тут свободно?
Кадзи кивнул, не отвлекаясь от музыки: пришел человек — значит надо: «Нынче пароли и явки — говно. Главное — три-четыре ствола прикрытия и доля наглости. Изрядная такая доля». Начальник разведки группы армий «NERV» не любил баловать конкурентов повторением тактики своих набегов на нейтральные территории.
— Господин Каджи?
— Он самый, дорогой сэр. Чем обязан? Это вы назначили мне встречу через Артура?
— Да, сэр, я.
Сутулый малый, узенькие очки по новой моде, запущенная шевелюра с косым пробором… Кадзи изучил своего собеседника и с деланным безразличием уставился в книгу:
— Прошу вас.
— Я Виктор Шанфлери, сэр. Мне передали, что некто господин Реджи Каджи очень мною интересуется, и я поговорил с вашим человеком…
— Да, это правда.
— Вы издатель, сэр?
— Нет.
— Критик?
— Не угадали.
— Тогда… — судя по голосу, Шанфлери был очень удивлен. — Зачем вам я?
Кадзи вслушался в его интонации, нашел нужные модуляции голоса и закрыл книгу.
— Я очень интересуюсь древностями, господин Шанфлери. И, вообразите себе, в вашей последней книге я обнаружил любопытные строки, напрямую связанные с некими древними текстами…
Поэт криво, но в то же время застенчиво улыбнулся:
— Вы прямо как тот антиквар говорите…
«Еще бы… Этот антиквар тебя еще и шлепнуть при куче свидетелей хотел. Думаешь, что за драку позавчера за твоей спиной затеяли…» — с недовольством вспомнил Кадзи. Зарвавшегося Михела пришлось устранять в почти экстремальных условиях, но генерал-лейтенант был даже благодарен писаке-идиоту: агент «SEELE» слишком давно путался под ногами у японской разведки, уже два… Нет, три дела.
Кадзи сразу заподозрил, что на отчаянный шаг Михела толкнула некая совершенно неожиданная информация о Шанфлери, поэтому и подстроил личную встречу: если уже так грубо лажает разведка немцев, пора выходить из тени пешек.
— Антиквар? Не совсем понимаю, сэр Шанфлери.
— О, понимаете…
— Не трудитесь. Это совсем не важно, — Кадзи вежливо поднял руку. — Мне интересны ваши источники вдохновения и только они.
Шанфлери странно посмотрел на него поверх очков.