В битве с исходом сомнительным
В светло-серых глазах Дейкина промелькнула неприкрытая угроза. Бесцветный голос произнес:
– Отлично. Вы организуете сезонников. Взбудоражите их шайкой подстрекателей, они проголосуют за стачку. А не пройдет и полусуток, как прикатит поезд, полный скэбов. И что тогда?
Лондон опять поскреб щеку.
– Ну, тогда, думаю, мы начнем пикетирование.
– А на это начальство выдаст вам распоряжение, – парировал Дейкин, – никаких сборищ и пикетов, и поставит сотню людей с автоматами!
Лондон озирался, ища глазами Мака. Взглядом он просил его дать ответ вместо него. Тот сосредоточенно размышлял. Потом сказал:
– Мы просто хотели узнать ваше мнение, мистер Дейкин. Предположим, на сталелитейном заводе три тысячи рабочих бастуют и выставили пикеты. Завод огорожен колючей проволокой. Хозяин пускает по проволоке ток высокого напряжения. Ставит стражу у ворот. Это нетрудно. Но сколько помощников шерифа потребуется, чтобы выставить стражу по всей долине?
На секунду глаза у Дейкина блеснули, но тут же взгляд его снова заволокло.
– Автоматы, – парировал он. – Предположим, со скэбами мы справились, а тут началась стрельба. Стрельбы эти бродяги уж точно не выдержат. Не говори мне, что это не так. Как только жахнут из десятикалиберного, они тотчас, как кролики, в кусты сиганут! И что ты делать будешь со своими пикетами?
Взгляд Джима метался между спорящими. Затем и сам он влез в спор.
– Да скэбы по большей части побросают работу после первой же беседы с ними.
– Ну а те, что не побросают?
– Хорошая мобильная группа вполне справится с ситуацией, – заявил Мак. – Я работаю на сборе, знаю. Люди злы, как черти, обижены на это снижение платы. И не забывайте, что яблоки-то собрать необходимо. И сад не огородишь, как сталелитейный завод!
Дейкин встал, подошел к своему коробчатому буфету и налил себе выпить. Указал на бутылку остальным, но все трое покачали головами.
– Говорят, в нашей стране у нас есть право на забастовку, – сказал Дейкин, – а потом издают законы, запрещающие пикетирование. Выходит, что единственное право, которое у нас остается, – это право сдаться. Неохота мне лезть во все это. Я уж как-нибудь со своим грузовичком…
– А куда, – начал было Джим, но у него пересохло в горле, и он поперхнулся, откашливаясь. – Куда вы отправитесь, когда яблоки будут собраны, мистер Дейкин?
– На хлопок, – отвечал Дейкин.
– Ну, там плантации даже крупнее. Если мы проглотим снижение платы здесь, то там ее снизят и того больше.
Мак улыбнулся ему ободряющей улыбкой.
– Вы отлично знаете, что именно так и будет, – подхватил он. – Они всегда так делают – снижают и снижают, пока люди наконец не взбунтуются и не вступят в драку.
Дейкин осторожно поставил на место бутылку, подошел к большой кровати, сел. Он разглядывал свои длинные белые руки, мягкость которых сохранили рукавицы.
– Не хочу я склок этих, – сказал он. – Мы с хозяйкой моей и ребятишками до сих пор как-то жили, и неплохо жили. Почему они не могут оставить нас в покое?
– Не вижу я другого выхода для нас, кроме как организоваться, – сказал Мак.
Дейкин беспокойно заерзал на кровати.
– Наверно, придется. Но сильно влезать я не согласен. Что вы, парни, хотите, чтобы я сделал?
– Ты можешь раскачать здешних парней, Дейкин, – сказал Лондон. – Начинай исподволь здесь, а мне, может, удастся наших парней подстегнуть.
– Раскачать, если человек не хочет, чтобы его раскачали, не удастся, – вмешался Мак. – Дейкин и Лондон должны просто начать разговаривать с людьми, а больше ничего. И пусть люди выговорятся. Они уже на взводе, кипят, но возможности высказаться, выговориться, у них нет. И надо, чтобы разговоры пошли и в других местах, всюду, по всей округе. Пусть люди выскажутся завтра и послезавтра тоже. После этого мы созовем митинг. И брожение пойдет быстро, так накипело у парней.
– А мне вот что сейчас в голову пришло, – произнес Дейкин. – Предположим, устроим мы забастовку, и куда нам тогда? Здесь лагерем стоять мы не сможем. На дороги податься – окружные, федеративные, – так нас туда не пустят. Куда же мы денемся?
– Я думал об этом, – кивнул Мак. – И вот что надумал: если бы нам хороший участок земли, в частном владении который, отыскать, это было бы как раз то, что надо.
– Может, и так. Только знаешь, что в Вашингтоне учудили? Выгнали людей под тем предлогом, что те, дескать, угрозу общественному здоровью представляют! А палатки их и бараки сожгли!
– Да, я об этом слыхал, мистер Дейкин. Ну а если доктор найдется, который возьмет ситуацию под контроль? Тогда руки у них будут связаны.
– Это вы тот самый доктор? – с подозрением в голосе осведомился Дейкин.
– Нет, я не доктор, но знакомый врач у меня имеется. И он, думаю, за это бы взялся. Я все обдумывал, мистер Дейкин. И кое-какую литературу о забастовках тоже читал.
От улыбки Дейкина повеяло льдом.
– Читал, говоришь, про забастовки ты чертову уйму. А состряпал их, поди, и того больше, – процедил он. – Уж слишком ты ученый по этой части! Не желаю я тебя слушать! Не знаю ничего и знать не хочу!
Лондон повернулся к Маку:
– Ты всерьез надеешься организовать здешний народ, док?
– Слушай, Лондон, – ответил Мак, – даже если мы проиграем, то поднимем такой шум, что снизить оплату сборщикам хлопка они не посмеют. А значит, это уже успех даже в случае проигрыша.
Дейкин медленно кивнул в знак согласия:
– Ладно, я прямо с утра и начну с людьми разговаривать. Вы правы насчет того, что народ обозлен очень. Обиду-то они чувствуют большую, а что делать – не знают.
– Ну вот мы им идею и подкинем, – усмехнулся Мак. – Попробуйте связаться с людьми и на других ранчо, мистер Дейкин, завязать контакты, и как можно больше. – Он встал. – Ну, думаю, лучше нам обратно двинуть. – И он протянул руку: – Рад был познакомиться, мистер Дейкин.
Неподатливые губы Дейкина раздвинулись, обнажив ровный ряд очень белых искусственных зубов.
– Если бы в моем владении находилось три тысячи акров яблоневого сада, – сказал Дейкин, – знаете, что бы я сделал? Я притаился бы за кустом, и когда бы вы проходили мимо, то бросился бы и проломил вашу чертову башку! От многих несчастий это бы всех уберегло. Но все, чем я владею, – это грузовичок и кое-какая садовая мебелишка.
– Спокойной ночи, мистер Дейкин. Еще увидимся, – попрощался Мак.
Выходя, Джим и Мак услышали, как Лондон говорил Дейкину:
– Это отличные парни. Может, они и красные, но парни что надо.
Лондон вышел вслед за ними и закрыл за собой дверь.
Другая дверь, немного поодаль, приоткрылась, образовав квадратик света. Миссис Дейкин и дети приблизились к ним.
– Спокойной ночи, мальчики, – сказала миссис Дейкин. – Я караулила, смотрела, когда вы выйдете.
«Форд», дребезжа и кашляя, проделал обратный путь и уткнулся носом в стену барака. Мак и Джим расстались с Лондоном и отправились в свою темную каморку. Джим лег на пол, завернулся в обрывок ковра, укрылся шарфом. Мак, прислонившись к стене, закурил. Спустя немного времени он раздавил тлеющий окурок.
– Джим, ты не спишь?
– Нет, конечно.
– Это удачно было, Джим. Дело пошло на лад, когда ты ввернул насчет хлопка. Это ты удачно сказал.
– Я помочь хочу, – азартно заговорил Джим. – Господи, Мак, меня прямо переполняет все это, так и поет внутри! Спать не хочется, а хочется идти и сразу начать помогать.
– Лучше поспи, – осадил его Мак. – Нам предстоит много вечерней работы.
Глава 6
Наутро ветер дул в междурядьях, раскачивал ветви деревьев, и падалица с глухим стуком ударялась о землю. Ветер нес с собой мороз и странную осеннюю тишину. Сборщики суетились, убыстряя темп работы и поплотнее запахивая одежонку на груди. Когда в междурядьях проходили грузовики, столбом поднималась пыль, и ветер разносил ее.
На учетчике приемного пункта была куртка из дубленой овчины, и когда он не считал ведра, то руки, книжицу свою и карандаш совал в карманы и беспокойно переминался, согревая ноги.