В битве с исходом сомнительным

– Конечно, хорошо, – подхватил Мак. – И мелких фермеров мы не обижаем. Можешь передать отцу, что от нас ему никакого вреда не будет, а если он нам палки в колеса вставлять не будет, мы ему со сбором урожая подсобим.
– Спасибо, – сказал Эл. – Я ему передам.
Положив на тарелку бифштексы, он зачерпнул из мармита картофельного пюре и, добавив его к бифштексам, влил туда подливку.
Мак с Джимом с жадностью ели и пили кофе, который приготовил для них Эл. Поев, они вытерли тарелки хлебом и жевали этот хлеб, покуда Эл подливал им еще кофе.
– Это было отлично, Эл, – похвалил Джим. – Я был голоден как волк.
– Отлично, другого слова нет, – поддакнул Мак. – Ты хороший парень, Эл!
– Я бы с вами был, – пояснил тот, – если бы не бизнес и если бы старик мой землей не владел. Думаю, если бы кто про меня пронюхал, заведению моему была бы крышка.
– От нас никто ни о чем не пронюхает, Эл.
– Конечно, не пронюхает. Знаю.
– Слушай, Эл, а много батраков сюда собралось на период сбора?
– Да уж порядком. Многие пообедать ко мне наведываются. Я хороший обед за четверть доллара даю: суп, мясо, два овощных гарнира, хлеб, масло, пирог и две чашки кофе за четвертак. Выручки немного, зато продажи растут.
– Хорошее дело, – кивнул Мак. – Послушай теперь, ты не слыхал разговоров, что рабочим каким-нибудь вожак требуется?
– Вожак?
– Ну да. То есть кто-нибудь, чтоб разъяснял, как быть и куда податься.
– Понимаю, про что ты толкуешь, – сказал Эл. – Ничего такого припомнить не могу.
– Ну а где ребята обычно собираются?
Эл потер мягкий подбородок.
– Есть две компании, что мне известны. Одна на Пало-роуд собирается, у главной окружной автострады, другая кучкуется возле реки, там вроде старый их лагерь в зарослях ивняка.
– Вот это уже кое-что. Как туда добраться?
Эл ткнул толстым пальцем:
– Вы по улице, что эту пересекает, пойдете и топайте до самой окраины. Там будет река и мост. Потом отыщете тропку в зарослях, от моста с левой стороны. Пройдете по ней с четверть мили, и вы у цели. Сколько там парней, правда, я не знаю.
Мак встал и надел шляпу.
– Ты хороший парень, Эл. Ну, мы двинем. Спасибо, что подкормил.
– У моего старика сарай есть с койкой, – заметил Эл. – На случай, если вам захочется в сторонке оставаться.
– Никак нельзя, Эл. Если нам требуется работу проводить, значит, надо быть в самой гуще.
– Ну а если вам перекусить и всякое такое, то ко мне захаживайте, – предложил Эл. – Только выбирайте время, как сегодня, попозже, когда у меня народу нет, хорошо?
– Конечно, Эл. Мы тебя понимаем. Еще раз спасибо.
Мак пропустил Джима вперед и выскользнул из вагончика, задвинув за собой дверь.
Они спустились по ступенькам и пошли по улице, которую указал им Эл. На углу путь им преградил полицейский.
– Куда это вы собрались? – сурово спросил он.
Неожиданное появление полицейского заставило Джима отпрянуть, но Мак остался невозмутим.
– Мы два сезонника, мистер, – сказал он. – Хотим немного яблок попробовать собрать.
– А что на улице делаете в такой час?
– Господи, так мы всего час как с транзитного товарняка здесь спрыгнули.
– Ну а направляетесь куда?
– Думаем к парням, что возле реки, присоединиться и там заночевать.
Но полисмен не отступал:
– А деньги у вас имеются?
– Вы же видели, что мы ужинаем. Денег у нас достаточно, чтобы за бродяжничество не упекли.
Только тут полисмен посторонился.
– Ладно. Проходите и не гуляйте по улицам в ночное время.
– Хорошо, мистер, договорились.
И они поспешили прочь.
– Ловко ты с ним беседу вел, Мак, – сказал Джим.
– Ну а что тут такого хитрого? Урок первый: никогда не спорь с полицейским, в особенности ночью. Хорошенькое дело было бы загреметь в тюрьму за бродяжничество на тридцать суток, верно?
Они поплотнее запахнули на груди легкие хлопчатобумажные куртки и ускорили шаг навстречу все более редким уличным фонарям.
– С чего ты работать начать собираешься? – поинтересовался Джим.
– Не знаю. Приходится использовать любую возможность. Видишь ли, генеральный план у нас имеется, а детали отрабатываются в зависимости от обстоятельств. В дело идет все, к чему можно прицепиться. Только это нам и остается. Прибудем и изучим обстановку.
  
Почувствовав прилив энергии, Джим ускорил шаг.
– Послушай, дай мне дело делать, Мак, хорошо? Не хочу я всю жизнь вроде как на подхвате быть!
Мак засмеялся.
– Пообвыкнешься, привыкнешь. Так с головой в дела влезешь, что взвоешь, еще мечтать станешь о городе и восьмичасовом рабочем дне!
– Нет, Мак, не думаю, что стану об этом мечтать. Никогда раньше мне не было так хорошо, так привольно. У тебя тоже бывает такое чувство?
– Иной раз бывает, – отвечал Мак. – Но чаще я слишком занят, чтобы в чувствах своих копаться.
С каждым их шагом здания, мимо которых они шли, становились все более ветхими. Между ними виднелись пустыри с кучами мусора, сварочной аппаратуры, свалки старых поломанных машин, зияли темные окна брошенных, заросших темным бурьяном домов. Холод и тьма вокруг заставляли идти быстро.
– Мне кажется, я вижу огни на мосту, – сказал Джим. – Видишь по три огня с двух сторон?
– Вижу. Он вроде говорил забирать влево?
– Ага. Влево.
Бетонный в два пролета мост соединял берега узкой речушки, высохшей в это время года до болотистого ручейка с песчаной отмелью посередине. Держась левой стороны, Мак и Джим прошли по мосту и уже за спуском на берегу отыскали тропинку, убегавшую в заросли ивняка. Мак пошел впереди. Свет фонарей на мосту сюда не достигал, со всех сторон их окружила чаща. Глаз различал силуэты веток на более светлом фоне неба и черную стену тополей справа у реки.
– Тропки не видно, – сказал Мак. – Я ее только ногами и чувствую. – Он шел медленно, осторожно. – Руки подними, береги лицо, Джим.
– Да я уж и так берегу. Меня только что веткой прямо по губам хлестнуло.
Через некоторое время они почувствовали под ногами жесткую исхоженную землю.
– Дымком тянет, – принюхался Джим. – Теперь, видать, недалеко.
Внезапно Мак замер.
– Там огни впереди. Слушай, Джим, тут такая штука, что как раньше надо. Давай я говорить буду.
– Ладно.
Дорога неожиданно вывела их на просторную поляну, освещенную костерком. За костром располагались три грязно-белые палатки, в одной из которых горел свет, отбрасывавший на полотно гигантские черные тени от движущихся внутри фигур. На самой поляне собралось человек пятьдесят. Одни спали прямо на земле, свернувшись наподобие сосиски, закутавшись в одеяло, некоторые сидели вокруг костра на расчищенной выровненной площадке. Едва Джим и Мак ступили из зарослей ивняка, выйдя на поляну, как услышали вскрик – короткий, громкий, тут же оборвавшийся. Звук шел из освещенной палатки. И тут же по стенке палатки заметались, нервно задвигались тени.
– Плохо кому-то, – негромко произнес Мак. – Пока мы ничего не слышали. Иной раз стоит притвориться, что твое дело сторона.
Они приблизились к костру, вокруг которого на корточках, сжав руками колени, сидели мужчины.
– Можно парню к вам в компанию присоединиться, – осведомился Мак, – или этот вопрос надо на голосование поставить?
Лица сидящих обратились к нему – небритые лица с горевшими отсветом костра глазами. Один из мужчин подвинулся, освобождая место.
– Земля некупленная, бесплатная.
– Только не там, откуда я приехал, – хмыкнул Мак.
Вмешался другой мужчина. Свет от костра падал на его худое лицо.
– Ну, значит, ты в правильное место прибыл, приятель. Здесь у нас все бесплатно – еда, спиртное, дома, автомобили. Давай, двигай к нам и отведай индейки.
Мак присел на корточки и сделал знак Джиму присесть рядом. Вытащив кисет, он красивыми точными движениями свернул аккуратную самокрутку, после чего, как бы спохватившись, добавил:
– Может, кто из господ капиталистов закурить желает?