Доверься мне (СИ)

— Из-за этого я пользуюсь дурной славой.
— Вы очень хорошая, — заверяю, тоже улыбаясь.
— Так и есть. — Выражение ее лица смягчается. — Он одинок, мисс Грей. Хотя никогда в этом не признавался. И он один из лучших мужчин, которых мне посчастливилось встретить.
Веселье, которое я ощущала, испаряется, оставляя тяжесть в груди.
— Думаю, мы оба, наверное, слегка облажались, чтобы продолжать общение прямо сейчас.
Лифт звенит, а она негромко фыркает.
— Мы все облажались. Именно это я пыталась вам сказать. Вы идете?
— Нет. — Я делаю шаг назад. — Я отправляюсь полетать.
— Ты летаешь на самолетах? — Ее глаза загораются. — Удивительно.
— На маленьких.
Большие самолеты, честно говоря, скучны. С таким же успехом я могла бы ездить на городском автобусе с крыльями. Хэнк называет меня снобом, поэтому я научилась держать язык за зубами. Кроме того, я не особенно люблю говорить с людьми о своем хобби. Это слишком личное и приводит к неизбежным вопросам, как долго я летаю и что же меня в это втянуло.
Сожалея, что открыла рот, обнаруживаю себя продвигающейся к двери.
— Не так легко выбраться в Лонг-Айленд, но я стараюсь ездить, когда могу.
Миссис Голдман мило мне улыбается. Слишком мило, что свидетельствует о том, что я проделала хорошую работу, скрывая собственную неловкость. Обычно я специалист притворяться, что все хорошо.
— Тогда не буду вас задерживать, — говорит она. — Хорошего полета. Но вам бы стоило захватить куртку. Весенняя погода переменчива.
Я уже на полпути к двери, не желая больше слушать бабулины советы от миссис Голдман.
ДЖОН
— Я увяз по уши.
Скотти смотрит в мою сторону, прежде чем вернуться к изучению вариантов перед собой.
— На что бы ты обратил внимание в первую очередь? — Он хмурит брови. — Хотя, если честно, я тоже ни черта не понимаю. Цель комфорт или легкость транспортировки? И как, черт возьми, эта коляска закрывается?
Он незаметно взмахивает ручкой, а я едва сдерживаю смех.
— Я говорю не о проклятых колясках.
Честно говоря, понятия не имею, почему именно мы покупаем коляску. Два самых бестолковых чувака, которых можно найти.
Скотти присаживается на корточки рядом с моделью черного и серебряного цветов, которая, как по мне, больше похожа на космический корабль.
— Что ж, а я — да. У последней, которую купила Софи, хреновый радиус разворота и слишком низкие для меня ручки. Даже мурашки бегут по спине, когда я управляю этим чудовищем.
— Ты словно говоришь о машине.
— Это важнее машины. Она отвечает за транспортировку моего потомства.
Я фыркаю, но потом оцениваю предложение.
— В таком случае, начни хотя бы с той, которая поднимет его повыше.
Он изучает коляски.
— Почему?
— В традиционных моделях лица детей находятся на уровне задницы. Ты бы хотел постоянно пялиться на задницы?
— Только если это задница Софи.
— О, ну конечно. У нее потрясающая задница.
Он смотрит на меня, и я поднимаю руки, сдаваясь. Скотти с ворчанием встает и поворачивается ко мне.
— Почему ты увяз по уши?
Теперь, когда он сбивает меня с толку, я жалею, что вообще что-то сказал. Но Скотти смотрит на меня фирменным прожигающим взглядом, и ни одного шанса, что я выберусь отсюда без того, что он затравит меня до смерти.
Провожу рукой по лицу.
— Я не могу делать это перед детскими колясками.
— Думаешь, они сдадут это прессе? — спрашивает он с каменным лицом.
— Ха. Нет, ты действительно очень забавный. Люди не замечают этого в тебе.
Он кивает.
— Софи говорит точно так же.
— Блядь, после всего мне понадобится антацид.
Не дернувшись, он тянется к карману своего пиджака и вытаскивает пластинку. Я таращусь на протянутые мне две таблетки антацида.
— А теперь говори.
Перед началом исповеди я прожевываю их.
— Кое-что случилось, — тяжело сглатываю, — со Стеллой. Снова.
Скотти поднимает руку, а потом достает две таблетки для себя.
Я закатываю глаза, когда он их съедает.
 
— Закончил?
— Продолжай.
Я с рыком отхожу от колясок, и он следует за мной.
— Я извинился за то, что вел себя дерьмово.
Миную ряд с принадлежностями для ванны. На меня глазеют желтые уточки и зеленые лягушки.
— Хорошо.
Бросив на Скотти свирепый взгляд, я оглядываюсь в поисках выхода. Слева маячат молокоотсосы, справа — подгузники. Вокруг настоящий лабиринт счастливого детства и семейного времени. Мне здесь не хватает воздуха. Кучка детей поет одну из моих песен через громкоговоритель, что неправильно по слишком многим причинам.
— Ммм… Скотти?
— Да?
— С каких, черт возьми, пор мы согласились на то, чтобы «Tots That Rock»14 пели наши песни?
Он моргает.
— Я немного отвлекся, когда Софи сказала, что беременна. Возможно, имели место небольшие перекосы в суждениях.
— Точно.
Глядя на меня, он прищуривается.
— Ты был на встрече и подписал документы, Блэквуд. Стоит попробовать обращать внимание и высказывать возражения против направлений маркетинга.
— Ага. Направления маркетинга — интересный термин, кстати. Даю очки за это.
Его глаза превращаются в щелочки.
— Перестань отвлекаться и расскажи мне о своей проблеме.
— Стелла рассказала мне о своей работе.
Я оттягиваю ворот футболки. Клянусь, в магазине включили отопление. Улыбающиеся, пускающие слюни детские картинки косятся на меня сверху вниз. Похоже на птиц в пеленках.
Скотти хватает меня за локоть.
— Сюда.
Я позволяю ему вытянуть меня из детского ада и наполняю легкие потрясающим загрязненным воздухом, как только мы выходим наружу.
— Спасибо.
— Первые пять раз, когда Софи затягивала меня в один из таких магазинов, со мной происходило то же самое, — признается он. — Чтобы полноценно проводить здесь время, необходимо тренироваться.
Мы переходим улицу и направляемся в Центральный Парк.
Едва оказываемся в относительном уединении, Скотти возобновляет разговор.
— Тебе не нравится, что она профессиональный друг?
— Нет. — Если бы. Прямо сейчас я бы предпочел такое. — Не то, чтобы…
— Тогда что? — Клянусь, в горле что-то застряло. — Выдавай, Джон или я возвращаюсь в магазин с колясками.
— Мне это показалось очаровательным, ладно? — Я провожу рукой по волосам. — Она невероятно очаровательная. Со мной произошло нечто, что я не…
Скотти останавливается и смотрит на меня. Я избегаю встречаться с ним глазами.
— Я стоял, глядя на нее, и она становилась… большим. Я не мог… не мог думать, мужик. Все просто… — Я машу рукой от злости на себя. — Накренилось. Мир накренился, и там была она. Понимаешь?
Медленная раздражающая улыбка растягивается на его лице. Сразу хочется ударить Скотти. Но я этого не делаю. Приберегаю для себя.
— Да, — говорит он, — по правде говоря, я действительно понимаю.
Этого я и боялся. Я помню, каким стал Скотти, когда влюбился в Софи. Его внимание переключилось с работы на одну болтливую блондинку, которая, казалось, загнала его на дерево. Было чертовски забавно наблюдать, как он падает. Теперь уже не так забавно. Только не когда я сам взбираюсь наверх.
Моим первым инструментом стала виолончель. Мне она безумно нравилась, и я хорошо играл на ней. А второй в моих руках оказалась гитара, и я понял, что она изменит мою жизнь. То же самое произошло и после знакомства с Киллианом, Уипом, Райем, Бренной и Скотти. Я знал, что они сыграют роль в моей жизни, изменят ее направление и цель.
То же ощущение и со Стеллой. Она свежа и нова, удобна и неподвластна времени, как одна из моих лучших песен, сыгранная совершенно по-другому. Только вместо того, чтобы нырнуть в омут с головой, я хочу отодвинуться на хрен подальше. В отличие от остальных, эта девушка пугает меня до чертиков.
Глядя на Стеллу в том темном коридоре, до меня вдруг дошло, как сильно я ее хочу. Хочу, чтобы она была подо мной, надо мной, рядом со мной. Хочу посвятить часы запоминанию рисунка ее веснушек, каждого ее изгиба и впадинки. Хочу, чтобы ее тело прижималось к моему, пока ее запахом не пропитается моя кожа. Хочу попробовать ее на вкус, трахнуть, посмеяться вместе с ней. Мне нужно все.