Athanasy: История болезни
Я покрутил головой, пытаясь представить, что это не монтажная люлька висит под гигантским потолком неба, а лодка плывёт по поверхности рукотворного моря. Исполинские гексагоны мерцали светло-зелёными лучами невидимого и недоступного солнца – словно по небу-морю прокатывался неторопливый прилив.
Лодка медленно тронулась с места. Наверное, рыбак увидел добычу – кракена или, может быть, морского дракона…
Из-за спины послышался сдавленный вскрик Бридж.
Одна из линий креста разделилась на две; лопнул тонкий натянутый волосок. Медленно, с мучительной ленцой лодка отделилась от неба и поплыла по воздуху – всё дальше и дальше, набирая скорость, словно радуясь своему освобождению.
Я повернул картинку в голове ещё раз и похолодел.
– Джейми!.. Главкон его дери, там Джейми!
Я с трудом опустил взгляд и уставился на Бридж. Та дёрнулась на месте, не зная, куда бежать – к месту падения люльки или назад, в Управление.
– Джейми?.. – одурело спросил я.
– Это моя смена! Джейми подменил меня, там должна была быть я!
Впервые в жизни я увидел в глазах сестры слёзы.
Люлька скрылась за домами далеко впереди – бесшумно и тихо, как будто исчезла без следа. И от этой несправедливой, неуместной тишины стало только страшнее.
Глава 5
Хлеб насущный
«Приглашение на торжественную утилизацию в Храм Нежной Смерти».
Я перечитывал заголовок письма на экране рабочего терминала снова и снова.
«Приглашение на торжественную…»
Бридж зачем-то позвала и меня. Я совсем не знал этого Джейми. Может быть, видел его лицо один или два раза, когда заходил к сестре на работу. Обычный человек, такой же, как мы все.
«…на торжественную утилизацию…»
Все мы получим свою церемонию в то время, которое нам назначили Машины Любви и Благодати – не раньше и не позже. Значит ли это, что Машины обрубили трос монтажной люльки? Чем же им не угодил Джейми?
Может быть, он начал сомневаться в их любви и благодатности.
Я перечитал заголовок приглашения ещё раз, чтобы убедиться. Нет, гнездящееся в груди чувство никуда не исчезло. Подлая радость, мерзкое облегчение. Моя сестра жива, а он нет. Моя сестра жива, потому что я потащил её к исповеднику.
Иррационально, глупо – но душу наполнили гормоны счастья. Наверное, именно так соблазняет душу и тело Главкон. Незаметно, неотличимо от работы Машин, потому что чувства одни и те же. А как раз в чувствах я и не разбираюсь.
Наверное, Бридж хочет, чтобы я её поддержал; зайду к ней вечером. А сейчас нужно работать.
Я снова пробежался глазами по тексту, ожидая, что вот-вот в голове появится какая-то достойная, значимая мысль. Важные слова прощания и сожаления.
В конце приглашения обнаружился купон на бесплатные соевые галеты.
В коридоре послышались торопливые шаги – другие подвальные обитатели, мои товарищи по несчастью, спешили в столовую. Я знал имена одного или двух из них; у остальных не помнил даже лиц.
Иногда казалось, что коридор на самом деле пуст – только кланк бегает по пустому холлу туда-сюда с парой туфель на палках и отчаянно лупит ими по полу, силясь изобразить толпу.
Я мог бы выглянуть за дверь. Мог убедиться в существовании коллег сам. Но что я буду делать, если кто-то из них пригласит меня пойти на обед – из простой обывательской вежливости?
Даже с учётом расширенного меню, недоступного простым гражданам, вид министерской столовой не возбуждал аппетит. Особенно теперь, после удивительного свидания в крошечном металлическом ресторане. Но и в «Железный Темпл» ходить просто так не хотелось. Теперь это особенное место, наше с ней место; казалось, что лишнее посещение может разрушить волшебство, исчерпать запас хранящихся там эндорфинов.
Остаётся только сидеть в кабинете и голодать. Кухонного раздатчика тут нет – купон на соевые галеты удастся потратить только дома. К счастью, Старший Исправитель Нойбург как раз назначил…
От двери раздался треск.
Я испуганно уставился на пролом в пластике. В трещине виднелся куст непокорных вьющихся волос.
– Джоз, почему у тебя такая позорная дверь? – послышался голос Галена. – Размести позицию на новую дверь в бюджет Министерства на следующий год. Уж это-то ты можешь сделать сам, без приказа, верно?
– Но бюджет утверждает сам Министр Социального Метаболизма.
– Утверждает, а не читает. Мы составляем. Он утверждает.
Гален с приглушёнными ругательствами проскрипел дверью по полу и прикрыл её за собой; после чего стукнул кулаком по трещине, вправляя выломанный кусок обратно.
– Составляем, утверждает… А кто тогда читает? – спросил я.
– Ага, – довольно сказал Гален, – я смотрю, ты умнеешь. Начал задавать правильные вопросы. Вот кто читает, у того в руках и власть. Кстати, о власти…
Он подошёл и попытался отпихнуть меня от терминала, но кресло без колёсиков только проскрипело ржавыми ножками по бетону. В ответ на его возмущённо-ошеломлённый взгляд я только пожал плечами, после чего встал и отошёл в сторону.
Гален выдал быструю дробь по клавиатуре, ругнувшись, когда палец попал по оголённому переключателю на месте отсутствующей клавиши.
– Джоз, и что это такое? – он ткнул пальцем в экран.
Я прищурился из-за его спины:
– Мой отчёт… Дизайнеры распотрошили грант. Нецелевое использование средств.
– И что же я должен с этим делать?
– Но я же написал…
– Да, написал, – Гален выпрямился, приложил руку к груди и зачитал тонким голоском. – Привлечь к расследованию Департамент Заботы и Защиты. Задержать и наказать всех виновных!
– Ну, там не совсем так написано…
– Отправить всех виновных в утилизатор немедленно!
– Вот этого там точно нет.
– Подпись – Джосайя Кавиани. Верно?
Я промолчал. Начальника отдела экономической симуляции явно понесло; чем больше я буду ему возражать, тем больше он будет драматизировать.
Увидев моё смирение, Гален успокоился и сам. Он сел в уступленное мной кресло, снова попытался его подвинуть и передёрнулся от скрипа.
– Джоз, я спустился лично, своим драгоценным телом, в ваш отстойник, потому что хочу поговорить с тобой. Без лишних следов.
– Следов?
Вместо ответа Гален ткнул пальцем в терминал.
– Мы начали говорить о власти, верно? – продолжил он. – Власть – это контроль. Вот тебе пример. Контроль над этим терминалом не у тебя. И не у меня. Он у МАРКов.
– Министерства Алгоритмической Регуляции…
– …и Кода, да-да, бла-бла-бла, ты прекрасно знаешь, кто они. И я знаю, именно поэтому я не доверяю ни одному терминалу в этом проклятом Главконом Городе.
– Но у этого терминала есть микрофон.
Гален недовольно уставился на меня. Медленно, в полной тишине протянул руку и щёлкнул кнопкой выключения терминала. После чего продолжил, как будто и не прерывался:
– Контроль над этим Городом у тех, у кого в руках дубинки. А дубинки кланков слушаются только приказов Столпа Смерти.
– Министерства Демографии?
Я передёрнулся. Именно сегодня, в день торжественной утилизации Джейми, народное прозвище Министерства Демографии звучало особенно оскорбительно.
– Но кланки буквально работают нашими охранниками… – начал я и тут же прервался, осознав двусмысленность фразы.
– Ага, – довольно сказал Гален. – Умнеешь на глазах. Лучше питаться начал? Вот и думай головой, кого они охраняют и почему.
– Но почему? Почему всё обстоит именно так? Разве не должны Машины вмешаться, чтобы исправить несправедливость?
– Что-то я не помню, чтобы они звались Машинами Справедливости и Равенства, верно?
– Любовь и благодать сияют для всех в равной мере, заменяя утраченное Солнце… – пробормотал я, уже зная, что мои слова не будут услышаны.
– Мы не можем щелчком пальцев призвать Департамент Заботы и Защиты, чтобы прижать каких-то наглых дизайнеров, – Гален демонстративно пощёлкал пальцами в воздухе, с чисто бюрократической предсказуемостью пропустив мои слова мимо ушей.