Лики миров (СИ)
Блондин поворачивается вполоборота ко мне, так что мне прекрасно виден его красивый аристократичный профиль и, ни к кому конкретно не обращаясь, произносит:
— Знаешь, в это время года в горах чудо как хорошо. Ты же пойдешь туда, правда?
Я просыпаюсь в недоумении и с ощущением сосущей тоски в сердце. Но, когда несколько дней спустя мой друг Павлентий зовет меня в поход в горы, я, неожиданно для себя, соглашаюсь..
***
Поход не задался с самого начала: я стерла в кровь пятки, замучилась таскать тяжеленный рюкзак, да еще взяла с собой совершенно не ту книгу. И только когда тело мое привыкло к нагрузкам, а на пятках наросли мозоли, я смогла, наконец, получать удовольствие от удивительной красоты вокруг.
А еще небо… Небо здесь удивительное, особенно по ночам, когда погода ясная и видны звезды. После того, как мне стали сниться те самые сны, я полюбила смотреть на звездное небо, а тут, в горах, оно особенно красиво..
В одну из ночей, когда все уже спали (или делали вид, что спали), я вылезла из палатки, отошла немного в сторону от нашего лагеря и просто сидела, запрокинув голову вверх, и разглядывала звезды, пытаясь справиться с нахлынувшим на меня чувством утраты — ни разу, с тех пор, как мы отправились в горы, мне не снилась та странная таверна. Все, что угодно — только не она. И не он…
— Привет! — раздался вдруг рядом приятный мужской голос.
Я оглянулась, готовясь в любую секунду подскочить со своего места, как напуганный заяц — и тут же застыла, моргнула пару раз, чтобы убедиться, что мне не мерещится: неподалеку от меня стоял тот самый брюнет, только одет он был весьма необычно: в белую рубашку с воротником стойкой и рукавами, схваченными у запястий тонкой шнуровкой, а поверх — темно-синий шелковый расшитый серебром кафтан с разрезами по бокам, плотно охватывающий талию, напоминающий одновременно черкеску и ханьфу.
— Эээ, привет, — я сглотнула и опустила глаза — взгляд уперся в невысокие сапоги из черной кожи, похожей на змеиную.
— Я за тобой, — сообщили мне. — Пойдем?
Он приглашающим плавным жестом подал мне руку. Не знаю, куда подевались моя обычная осторожность и благоразумие. Я даже не спросила «куда?» — просто кивнула, вложила свои пальцы в его ладонь, поднялась и последовала за ним. Руки моей он так и не отпустил.
Сердце колотилось о грудную клетку, как взбесившаяся канарейка, душа пела, и мне слышался хрустальный перезвон — будто все звезды на небе радовались и пересмеивались друг с другом.
«Медея, Медея…»
И пусть смеются. К чему вопросы, если я знала, что пошла бы за ним, куда угодно.
Вскоре мы свернули на одну из горных троп, пару раз он ловко спрыгивал вниз, с уступа на уступ и со смехом подхватывая меня за талию, потому что мне было страшновато. Я не испытывала ни тени смущения или неловкости, наоборот, это было так привычно, что я только диву давалась.
Потом мы снова поднимались вверх, а потом зашли внутрь небольшой пещеры. И вот тут я почувствовала себя очень неуютно.
— Не бойся, Дея, мы почти пришли, — подбодрил он меня..
«Дея».. он мое имя знает, а я его..?
— Как тебя зовут? — спросила.
— Тсс, — он приложил к своим губам указательный палец, — не сейчас, — и повел меня дальше.
Мы шли по длинным узким тоннелям… думаю, что совсем не долго, но мне от страха казалось, что целый час… и когда свернули вправо в последний раз оказались по другую сторону горы.
Там уже вставало солнце, расцвечивая теплыми розово-оранжевыми полосами удивительно высокое небо и вершины заснеженных гор, совсем не похожих на те, по которым мы путешествовали..
Я почувствовала, что теплые пальцы моего спутника чуть сильнее сжали мою ладонь, перевела взгляд на его лицо — и застыла… В его глазах, будто на зеркальной поверхности темного озера отражались яркие всполохи рассвета, а в самой их глубине я видела радость, тревогу и пронзительно-звенящую искреннюю нежность.
Я подошла к нему сама и, отчаянно боясь проснуться, прикоснулась пальцами к его щеке… хотела прикоснуться, но его рука мягко сжала мое запястье, поглаживая внутреннюю его сторону большим пальцем. Ласковая насмешливая улыбка на его губах сотворила со мной что-то странное: азарт забурлил в крови, требуя отыграться.
«Ах так?» — удивилась было я и попыталась шлепнуть этого насмешника по плечу. Но он опять был быстрее — и левое запястье осторожно завел мне за спину..
Глаза его были так близко, что я могла видеть в них и свое отражение
— Ты здесь… — сказал он тихо и так серьезно, что сердце заходило в груди ходуном, — наконец-то здесь… — и нежно, легко, сам себе не веря, коснулся моих губ своими
Этот трепетный поцелуй запустил во мне целую лавину эмоций — боязливая нежность, привязанность, облегчение, волнение, страсть, безумная надежда и… узнавание… Оно росло и росло внутри — и вдруг взорвалось фонтаном отрывочных видений, картинок в калейдоскопе, которые замелькали роем пугливых пестрых бабочек. Я почувствовала, что голова моя не выдержит такого количества мыслей — и тихонько вскрикнула, очнулась, приходя в себя.
Пальцы правой руки судорожно сжимали ворот его одежды, пальцы левой — скользили по смуглой скуле.
— Так как… — спросила растеряно, — Как тебя зовут?
— Альвар Эрилик, — ответил он, прижимая меня к себе… — Ликард тер Сиаль, Эйден Ли-Карт, Феликс..
— Лик… — прошептала я, еще крепче вцепившись в него, — тебя зовут Лик! Неужели я смогла забыть даже это? — Воспоминания ускользали от меня, не давались, мучили.
— Ничего, — его руки гладили меня по голове, по спине, он ласково терся щекой о мою макушку, — ничего Дея, ты вспомнишь… А если нет, — он улыбнулся, — я буду помнить за нас обоих. А сейчас летим, я покажу тебе Таар-ди-Ор, каким ты еще никогда его не видела.
— Летим? — заозиралась я по сторонам. — На чем это?
Лик рассмеялся искристо и взглянул лукаво
— Сейчас покажу. Только глаза закрой.
— И как я тогда увижу то, что ты мне покажешь? — буркнула себе под нос, но глаза прикрыла.
А меньше через минуту мне в руку ткнулось что-то мохнатое и явно живое.
— О, Боже! — только и смогла воскликнуть..
Рядом со мной стоял и явно покатывался от смеха… даже не знаю, как и описать-то его… Представьте дракона, только с клювом, красивого, мощного, грациозного, цвета полуночи с черными, как ночь, крыльями. Живот, нижняя часть шеи и голова его были, как положено ящерам, покрыты плотной блестящей чешуей, спина, верхняя часть головы и шеи были больше похожи на птичьи из-за теплых пушистых перьев.
Это чудо склонило голову на бок и совершенно по-человечески мне подмигнуло.
Мелькнул образ огромного страшного ящера, заставив вздрогнуть, — и тут же исчез.
А пернатый нахал призывно мотнул головой, указывая себе на спину, мол, забирайся..
Я так и сделала, и завизжала от восторга и ужаса, когда Лик, расправив крылья, взмыл ввысь.
Под нами проносились голубые горы, склоны которых внизу покрыты были зелеными и лиловыми деревьями, озера и бурные горные реки, образующие красивые каскады водопадов. Сотни радуг мерцали рад ними. Красивые домики, похожие на маленькие игрушечные дворцы, располагались в живописных долинах и на пологих холмах, делая похожие последние на огромные многоэтажные торты. А еще нам частенько попадались в небе крылатые создания всех возможных расцветок. Встречая Лика, они курлыкали что-то в знак приветствия, и он отвечал им довольным клекотом.
Я крепче прижималась к теплой спине, прятала лицо от ветра в пушистые перья, вдыхала чистейший прозрачный горный воздух и думала: «Если это сон, то я не хочу просыпаться».
Лик приземлился на плоскую площадку перед огромным дворцом из серо-голубого камня.
Дождался, пока я слезу с его спины, поддержал под спину крылом — и, скрывшись на долю мгновения за темной дымкой, принял более привычный мне вид.
— Пойдем, — снова сказал он мне, предлагая мне руку, — отдохнешь с дороги, а потом я познакомлю тебя с отцом. Он столько о тебе слышал за все это время, что сразу захочет увидеть тебя воочую.