Лики миров (СИ)

Девчонка разозлилась не на шутку и соперницу решила устранить. А вот с неверным своим приятелем поступить так: опоила его медленно парализующим ядом, чтобы тот не мог применить магию и вообще не мог сопротивляться и принялась расспрашивать. Но то ли эмоции у нее совсем зашкалили, то ли с техникой допросов она была совершенно незнакома и сама себя запутала, но после этого разговора она еще больше уверилась в том, то была права: Оден факт того, что готов ненавистной разносчице кучу золотых монет отстегнуть, признал, о том, что скоро ее убьют так сокрушался, что обозвал Лирру конченой дурой, и всячески пытался полюбовницу отмазать россказнями из разряда «ты все не так поняла» и «у нас с ней исключительно деловые отношения». Короче говоря, Лирра решила подождать сообщения от наемников, что дело доведено до конца и потом окончательно порадовать им Гарда — все равно пока никуда не денется.
— Ой-ой, — прикусила я губу, — представляю, как аль Гард на меня зол, — ну еще бы: я ему своими придумками всю малину попортила, «прикормленного» связного против него настроила, и это он еще не в курсе того, что и контракта с ним я заключать никакого не собираюсь… — лучше мне ему на глаза не попадаться.
— Ну а дальше начали всплывать совсем уже неудобные вопросы, — продолжил Мир задумчиво. — Например, на кой ляд аль Тари понадобилось выдергивать из Бездны Ликарда под предлога поиска шпионов, если он и так примерно был в курсе, как на этом фронте в столице дела? И про аль Гарда, заметь, даже словом не обмолвился, хотя не мог об этом не знать.
— Так зачем Лик сейчас пошел во дворец? — спросила обеспокоенно.
— Хочет договориться, чтобы их вместе с получившими одобрение добровольцами как можно быстрее отправили к Границе. Подозревает, что пока он тут сидит, аль Тари в Бездне свои делишки задумал провернуть. У них давно есть некоторые… разногласия.
— По какому поводу?
Миртен помолчал немного, раздумывая то ли над формулировкой, то ли над тем, как бы не сказать чего лишнего.
— Если совсем кратко, то Лик горит желанием добраться до Разлома и попробовать схлопнуть его и всю Бездну вместе с ним. Аль Тари же — за то, чтобы все осталось как есть… Хаос, вроде как, никому не мешает, и даже польза от него есть — голубое железо добывать можно. Все бы шло тихо-мирно (мало ли у кого какое мнение), если бы Карлайл в последнее время не загорелся идеей о Разломе. А если дело дойдет до противостояния Императора и его всесильного министра, то даже думать не надо, на кого весь гнев аль Тари обрушится. Ликард у того давно как кость в горле. Полезная, правда, но и раздражающая до ужаса.
По спине вдоль хребта словно морозный ветерок пробежал, заставляя передернуть плечами. Я обхватила себя руками и так сидела молча какое-то время. Миртен поднялся на ноги и направился в сторону своей комнаты.
— Ты пойдешь с ним? — спросила я его, когда он проходил мимо. Мир замер, повернулся в мою сторону и до ужаса устало ответил:
— Лик малость чокнутый, Дея, но он мой друг. Так что да, пойду. Раньше мне удавалось немного его притормозить и отговорить от совсем уж безумных идей, посмотрим, сработает ли это сейчас.
Защитник ушел к себе, а я все сидела, пытаясь не поддаваться нарастающей внутри тревоге.
«Зато, Дея, ты теперь знаешь, чем заняться в ближайшее время — штурмом или измором, но ты просто обязана взять этот проклятый лабиринт.»
Потом и я поплелась к себе, свернулась калачиком под одеялом и сдалась на милость дядьки Морфея, прекрасной девы Грезы или кто тут в этом мире снами заведует. И спала очень крепко. Не проснулась даже тогда, когда теплые сильные руки сгребли меня в охапку, только устроилась поудобнее в объятиях и сонно улыбнулась: «Ты».
— Я, спи, — ответили мне и зарылись носом в волосы на макушке.
Утром я проснулась в гордом одиночестве. О присутствии Лика напоминал только его легкий запах, оставшийся на подушке. Я схватила ее и была готова чахнуть над ней, как Кащей над златом, чувствуя себя при этом настоящей извращенкой. А потом нашла на столике послание, написанное прямо в одной из моих тетрадей знакомым резким почерком: «Из дома сегодня ни ногой. И нос чтобы тоже не высовывала. Приду — проверю.» И будто специально для контраста с суровым содержанием написанного, рядом красовалось нарисованное буквально несколькими штрихами нечто: растрепанная пташка, похожая на совенка, испуганно таращащаяся из-под одеяла. Это я, что ли?
 
Или господин тер Сиаль считает, что в картинках до меня лучше дойдет?
Губы мои сами собой растянулись в мечтательной улыбке. Даже несмотря на никуда не пропавшее за ночь беспокойство. Через полчаса блужданий по комнатам я начала злиться сразу на двух знакомых магистров: удрали, ни слова не сказав. Смог Лик поговорить с императором? Если да, то чем закончилась встреча? Как скоро он поедет к Границе? Как убедить его взять меня с собой? Вопросы все множились и множились, а ответов на них так и не находилось.
Кое-как я нашла себе занятие: села за конспекты и учебники по основам магии. Специально выбрала задачку посложнее: убрать с помощью магии слой пыли с поверхности — это более тонкая работа, чем с бумажным шариком — и попыталась ее решить. Возилась я с ней долго: сосредоточиться не получалось, и ошибки возникали на ровном месте, но потом увлеклась и даже достигла определенных успехов. Только один раз слегка подпалила Светом подоконник в гостиной. Пыль-то, конечно, исчезла, правда, вместе со слоем краски. То-то госпожа Альфина порадуется… Потом я смотрела в окно, читала историю Шедара, пробовала еще раз поспать (неудачно) и даже играла сама с собой в крестики-нолики… В общем, к вечеру готова была на стенку лезть от безделья и тревожных мыслей.
Господа магистры явились вдвоем. Миртен казался весел, как обычно, но я то и дело ловила на себе его взволнованный взгляд. Лик был строг, серьезен и так напомнил мне капитана Ли-Карта, что в какой-то момент пришлось ущипнуть себя за руку.
— Через три дня, — сказал боевик, смотря мне в глаза. — Мы, — тут он кивнул в сторону Мира, и сердце мое сжалось, — выезжаем через три дня. Лайл дал добро, официально высказав свое недовольство медленным ходом подготовки отряда, но ясно дал понять, что все остальные действия я осуществляю на свой страх и риск. На открытый конфликт с аль Тари он не пойдет.
Три дня… всего три… Я не успею подготовиться..
— А я? — спросила тихо, — ты обещал дать мне шанс.
— Обещал — значит дам, — кивнул он, — как ты себя чувствуешь?
— Отлично, — заверила я. И это действительно было так.
— Значит завтра с утра идешь в академию с Миртеном, он проводит тебя прямо к тренажеру. Я буду ждать тебя там.
— А если… — тут мой голос дал осечку, — а если не получится..
— Поговорим об этом завтра, — технично слился мой вредный магистр, — сейчас мне пора.
И он ушел, оставив меня в еще большей растерянности.
Спала я этой ночью плохо, переживала и все думала, что же делать, если у меня ничего не выйдет, и ничего толкового так и не придумала.
Утром мы с Миром вместе спустились к завтраку. Я с трудом затолкала в себе немного еды и, подождав магистра, собралась было выйти на улицу.
— Ну-ка, накинь вот это, — объявил защитник и выдал мне свою серую мантию.
— Это еще зачем? — разглядывая в окно ясное — без единого облачка — неба.
— За надом, — поучительно ответил Миртен, — и капюшон натяни, — будешь от Гарда прятаться.
— Ох, еще и Гард, — пригорюнилась я, но лицо спрятала.
Лик, как и договаривались, ждал нас у лабиринта. Молча кивнул, и они с Миром полезли на наблюдательный пункт.
Я же почувствовала, что меня ощутимо потряхивает. Чтобы хоть немного отсрочить неизбежное принялась неторопливо снимать мантию, жилет, сапоги и аккуратно складывать все снятое около входа. Магистры мне не мешали, а о чем-то тихо перешептывались, лишь изредка на меня поглядывая.
— Готова, — наконец, возвестила, понимая с ужасом, что это совершенно не так. Постояла немного, прикрыв глаза, настраиваясь и восстанавливая дыхание, снова ощущая тревожный перебор струн. Перед внутренним взором мелькнули холодные серые глаза, и я затылком ощутила слегка насмешливый взляд. «Танцуй, девочка… танцуй со мной». Я сделала вдох — и бросилась вперед.