Спасти СССР. Манифестация II (СИ)
- А какое понимание польского кризиса у вас, Владимир Алексеевич? Можно поинтересоваться?
- Можно, - глаза академика за линзами очков сверкнули злым азартом. - Конечный неуспех самой Народной Польши в противостоянии с антисоциалистическими структурами определяется двумя базовыми факторами, - заговорил он лекторским тоном, - отсутствием альтернативы фактически ведущему в тупик экономическому курсу правительства и предельной неадекватностью правоприменительной практики по отношению к внутреннему оппоненту, как бы получившему иммунитет.
Косыгин обернулся, прислоняясь к подоконнику и складывая руки на груди.
- Чеканная формулировка! – сквозь обычную сумрачность улыбка так и не пробилась. – Ну, на один из наших вечных вопросов – «Кто виноват?» - вы, будем считать, ответили. Теперь ответьте на другой, куда более трудный: «Что делать?» Как Польшу спасать?
- Не столько Польшу надо спасать, Алексей Николаевич, сколько Союз наш! – резко высказался Кириллин. – А то наверху явно уже перспективу не видят, латают прорехи полумерами, на которые тот же директорский корпус наплюет, как плевал все эти годы! Зато вместе, вероятно, сможем не только Польше помочь, но и всему соцсодружеству! И себе в том числе…
Академик понимал, что медом не мажет, а укол насчет «латок» и вовсе хозяину кабинета адресован. Ну, это не страшно, «шеф» конструктивную критику приемлет, а вот на самом верху любят только одну правду – ежедневную газету, орган ЦК КПСС.
По слухам, Председатель Совета Министров засобирался на пенсию, и кто же тогда придет ему на смену?
«Да кто угодно, только не я! – раздраженно подумал Владимир Алексеевич. – Но сколько же можно молчать, плестись покорно за слепыми поводырями?»
Высокая дверь осторожно приоткрылась – и распахнулась смелее, впуская рослого зампреда Вениамина Дымшица в легком изящном костюме и Михаила Смиртюкова, румяного толстяка в голубой шелковой рубашке, заправленной в светлые брюки, широкие по давней моде.
- Разрешите? – по-военному обратился Дымшиц.
- Входите, товарищи!
Привстав, Кириллин крепко пожал пухлую руку Смиртюкова, кремлевского «долгожителя». В будущем году Михаилу Сергеевичу семьдесят исполнится и, по заведенному порядку, ему полагалась звезда Героя Соцтруда. Да только Брежнев «заматывал» вопрос - ревность Леонида Ильича к главе правительства ложилась и на управделами.
- Рад, рад! – ласково закивал Смиртюков, придвигая к себе стакан и бутылочку.
- Взаимно! – по-светски поклонился академик.
А вот Вениамина Эммануиловича он привечал без особой охоты, хотя и сам не разумел, с чего вдруг такая неприязнь. Специалист-то заслуженный! Это же Дымшиц строил и Магнитогорский металлургический, и Запорожский, и «Азовсталь», и завод в Бхилаи. И Госпланом рулил, и Госснабом…
- А знаете что? - потянул Алексей Николаевич, с кряхтеньем подсаживаясь, и Кириллин невольно улыбнулся. Это была любимая косыгинская присказка, прелюдия к серьезному разговору.
- Давайте, заслушаем товарища Кириллина! Есть у него… хм… отчетливые идеи, как надо СССР спасать, - добродушно проворчал хозяин кабинета. - Времена меняются…
- О, давайте! – оживился Смиртюков, подливая себе минералки.
Уловив пристальный взгляд Дымшица, Владимир Алексеевич ощутил замирание, пугающее и влекущее. Он всегда чуял его, стоило только пренебречь обывательской заповедью «Не высовывайся!»
«Не высовывайся - будь, как все! Тебе что, больше всех надо?» - бубнит внутри «маленький человек», унижен и убог.
А ты вырасти над собой, заяви дерзко: «Надо!»
«Времена меняются…» - толкнулось эхом. Да, меняются…
…Странен и дивен был этот год, тысяча девятьсот семьдесят восьмой от Рождества Христова, а от Великой революции – шестьдесят первый.
Скрытые силы пришли в движение, меняя незыблемое, ломая устоявшееся. Сколько лет бедняга Канторович бился, продвигая теорию оптимального распределения ресурсов, и бесполезно! А нынче ее, хоть и с кучей оговорок, грозятся применить в ведомстве Байбакова…
Как они пели в пионерском детстве? «Близится эра светлых годов…» Ах, как же хочется, чтобы сбылось… Но до чего же страшно ошибиться!
Выдохнув, уняв эмоции, академик заговорил, скованно, но постепенно увлекаясь:
- Если честно, больше всего мне хочется прекратить эту вечную войну с Западом, вернее, перевести ее в плоскость экономической борьбы. По обе стороны Атлантики складывается своеобразный «не-союз» больших финансовых групп, которые стремятся к превращению в глобальные финансовые группы. И нам есть, что им противопоставить! Особенно, если мы отбросим идеологические шоры и выступим в совершенно ином качестве, нежели «передовой отряд строителей всемирного коммунистического общества»… - Владимир Алексеевич смущенно забормотал, словно извиняясь: - Любимая моя тема - формирование большого оппонента указанным «финансистам»! Не в военной (это достигнуто фактически, чего уж там прибедняться) и не столько в идеологической сфере - сколько в сфере экономики.
- Крайне интересно… - глаза Косыгина сверкнули. – И что вы предлагаете? Только учтите, Владимир Алексеевич, мы тут не для того собрались, чтобы поболтать. Считайте наш сегодняшний разговор… ну, как бы репетицией выступления на Политбюро!
- Собственно, основа предложения весьма проста, - сконцентрировался Кириллин. - Одной из ключевых проблем формирования по-настоящему сильной мировой социалистической доминанты, по моему глубокому убеждению, стал фактический отказ от создания собственной финансовой системы. Причина выглядит элементарной. С одной стороны, приходится полагаться на использование денег со всеми положенными функциями обмена и накопления. С другой - у нас существует как бы принципиально две разновидности денег. По сути, торговля в рамках СЭВ ведется едва ли не по бартерным правилам, а переводной рубль остается счетным средством, но в качестве средства накопления он несостоятелен.
- Ну-у… - скучно затянул Дымшиц, глядя в сторону. – Тут вы не первооткрыватель, конечно. Мы еще в семьдесят первом приняли Комплексную программу социалистической интеграции…
- А толку? – жарко воскликнул Кириллин. – Ну, вы же помните прекрасно, что тогда провозглашалось! Тут вам и производственная кооперация, и координация планов, и совместные инвестиции… Только где это всё? Фактически, несмотря на наличие в структуре СЭВ Международного банка экономического сотрудничества и Международного инвестиционного банка, основной функцией этих уважаемых организаций остается сведение баланса в клиринговой торговле! Программы кооперации работают в минимальной степени. В основном они позволяют на льготных условиях получать сырье, почти исключительно из СССР, а экономически слабым членам СЭВ – еще и техническую помощь от наиболее развитых стран, прежде всего Советского Союза, ГДР и Чехословакии. За семь лет не заработал - во всяком случае, в достаточной мере, - ни один из объявленных проектов, вроде «Интерхимволокно», «Интератомэнерго», и… что у нас там еще было? «Интерэлектро»… Да много чего было! Хуже того, техническое и технологическое отставание, зависящее во многом от позиций СССР, заставляют наиболее развитые или амбициозные государства социалистического содружества, вроде той же Польши, ориентироваться на контакты с оппонентом, как основу ускорения собственного роста.
- Согласен… - проворчал Косыгин, и глянул исподлобья. – Хорошо! Выводы я услышал, теперь излагайте меры.
- Общий рынок социалистических стран! – четко выговорил академик, самому себе напоминая Маркса, провозглашавшего: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». - Понятно, что без создания единой валютной системы государств-членов СЭВ и без ее сочетания со стандартами МВФ и МБРР, проект «Восточного общего рынка» станет очередным прекраснодушным пожеланием. Но вот ведь что интересно - само предложение о такой валютно-финансовой системе не было даже изучено! Зачем нам, дескать, ориентироваться на развитые и сложные операции с деньгами во всем обозримом будущем, если «наша цель – коммунизм»! На мой взгляд, в этом есть нечто от иконоборчества, мешающее подвести серьезную рациональную основу под деятельность финансовых органов СЭВ. И это притом, что базовая основа предложения элементарна - нужно сломать перегородку между «инвалютным» и «внутренним» рублями! Вот в чем задача - превратить собственно рубль в единую, понятную валюту всей мировой социалистической системы! Ну, или сделать переводной рубль хотя бы достаточно полным аналогом ЭКЮ. Решив эту задачу, мы сможем тягаться с финансовыми гигантами Запада и выйти на емкие региональные рынки, вроде Латинской Америки, Южной Африки или Юго-Восточной Азии. Выйти с согласованной и внушительной, а главное, реалистичной экономической программой. Вероятно, это позволило бы и в политическом пространстве действовать намного увереннее…