Судьба - дама настырная (СИ)

— Попытался, — ответила я.
— Ты серьёзно?
— Почти. Жертва оказалась ему не по зубам и отделалась мелкими травмами. Это был рояль.
— Смешно, — сказал ветеринар. — А чего звонишь?
— Срочно нужен «дог-воккер». У тебя нет кого-нибудь на примете?
— Найдём, — пообещал Артур. — Тебе подешевле или повнимательнее?
— Мне покрупнее, чтобы мог мою «лошаку» удержать. И чтоб застрахован был от несчастного случая. А ещё лучше, от стихийного бедствия, потому как иначе свою псину я назвать не могу.
— Договорились, часикам к пяти позвоню, — обнадёжил Артур и отключил аппарат.
— Ну вот, всё в порядке, — повернулась я к Виктору, — к вечеру проблема будет решена. Можете ехать с лёгким сердцем.
— Да, — поднялся он, — пора. Я вам денег на новую мебель с Сергеем передам, хорошо?
— Да ну вы что, зачем? При чём тут вы…
— Не отказывайтесь, а то я спать спокойно не смогу, — улыбнулся он. — Как бы тоже ответственность чувствую. Вообще, если возникнут какие-то проблемы, сразу обращайтесь к Сергею — он поможет.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарила я безразлично.
Зачем мне Сергей? Мне вообще никто не нужен. А тот, кто, кажется, нужен — уезжает, и возможно, надолго. Если не навсегда… А нужен-то зачем? Собаку выгуливать? Я же, вроде, решила, что не стоит мне в этот «бразильский сериал» соваться. Или… Что ж так тяжко-то, а?
Мы стояли в прихожей.
— Я буду звонить, можно? — спросил Виктор.
Я кивнула.
— И писать.
— Вы будете писать мне письма? — удивилась я. В наше время почти никто не пишет писем…
— На мэйл.
— Ладно, — согласилась я, хоть и не представляла, о чём могут переписываться два взрослых человека, не слишком хорошо знающие друг друга. — Вам пора, — напомнила я.
— Я знаю.
— Идите.
— Не могу. У вас грустные глаза. Почему? Рита, мне кажется, вы всё время что-то не договариваете. Что-то очень важное.
«Ну, расскажи, расскажи ему! Что ж ты, как любил говорить Димка, стоишь неприступной гордыней?! Он же даже поцеловать тебя на прощанье не посмеет. А другого случая может и не представится. Встретит там у себя ещё какую-нибудь «Зою», и всё — поминай как звали…» — искушал меня внутренний голос.
«Нет. Если судьба, никого он не встретит и вернётся. А если нет, то тем более нет!» — мысленно отрезала я.
«Сейчас же рассказывай!» — перешёл голос на громкий возмущённый шёпот.
— Нет, — вслух ответила я противному наушнику и, опомнившись, добавила, обращаясь к Виктору: — Вам, действительно, кажется. Просто с детства не люблю прощаний. Меня это почему-то всегда огорчает. Наверное, что-то кармическое. А вам в самом деле пора. Отвезти вас в аэропорт?
— Да нет, спасибо, Сергей сейчас уже подъедет.
— Ну тогда до свидания.
— До свидания, — повторил он и вопреки мрачным прогнозам «беса-искусителя» всё-таки осмелился легонько коснуться губами моей щеки. И возможно, кому-то, после ночи, проведённой в одной постели, это могло бы показаться смешным.
  
Глава 28. Спасительная встреча и последнее «прощай»
 
Я уныло блуждала по Интернету и, конечно, совсем бы раскисла, если бы следом за тягостными проводами вовремя не поступил следующий дар.
Буквально через пару часов после отъезда Виктора прибыл Олег.
Я всегда была рада старому другу, но такой отчаянной радости, кажется, не испытывала ещё никогда.
Повиснув на нём, я вперемежку с поцелуями осыпала его упрёками, что он не сообщил мне о приезде, лишив тем самым сразу двух обожаемых вещей: встретить любимого одноклассника и прокатиться до аэропорта. В нашей-то провинции не разгонишься, а там — трасса! А я так люблю быструю езду! Так люблю! В последние слова я вложила столько чувства, что проницательный друг, немного отстранившись, внимательного вгляделся в моё пылающее лицо.
— А ну колись, кого это ты любишь?
— Тебя люблю, — охотно призналась я.
— Меня — понятно. А ещё?
— Дочку люблю, маму с папой, Магистра люблю, Лику с Андреем, Сашку с Галкой, Машу твою! — я засмеялась случайному каламбуру и аж зажмурилась от переполнявшись меня чувств. — И Фёдора! Боже! Как же я, оказывается, люблю Фёдора!
 
— Так. А кто у нас Фёдор? — подозрительно спросил Олег.
— О, это жуткое чудовище, которое сейчас, наверное, доедает в ванной мой банный халат! — я опять засмеялась и снова бросилась его обнимать. — Олежка! Если бы ты только знал, как я счастлива, что ты приехал! Я как раз собиралась издохнуть от тоски.
— Рит, ты меня пугаешь. Такую бурю эмоций я наблюдал у тебя в последний раз после успешной сдачи экзамена по физике.
— Знаешь, Олежка, а может, мы каждый день какой-то экзамен сдаём… — неопределённо высказалась я, несколько сбавляя обороты. — Ты голодный? Пойдём, я буду тебя кормить.
Я потащила его на кухню, усадила в своё любимое кресло и метнулась к холодильнику.
— Так Фёдор — это кто? — уточнил Олег, глядя, как я вываливаю на стол все имеющиеся припасы.
— Фёдор — это собака. Представляешь, Олеж, он — рыба.
— Рит, ты точно в порядке? — засмеялся Олег.
— В полнейшем! А знаешь ли ты, друг мой, что такое собака-рыба?! — эмоции продолжали бить через край.
— Пиранья или акула? — улыбаясь, предположил Олег. — Так-то, смотря, какого размера.
— Собака-рыба, Олежек, это чувствительнейшее существо! Такой специальный детектор друзей и врагов. Представляешь, мой пёс бросается почти на всех! — я внезапно остановилась. — Это что же получается… выходит, кругом враги, так, что ли?.. А, ладно, не суть! Главное, что собака-рыба появляется в жизни человека когда он особенно одинок и подавлен, — процитировала я выхваченные из собачьего гороскопа сведения. — И она, эта рыба, для таких людей — настоящее утешение, и ей всё-всё рассказать можно! Я вчера на себе проверяла. Слушай, отлично работает! И теперь пусть эта барракуда хоть все мои халаты к чертям сожрёт, не жалко! А после завтрака я буду вас знакомить.
— Ну, меня-то ты накормишь, так что за псину можно не волноваться, — пошутил Олег. — А собака-то сыта?
— Само собой! Вы будете в совершенно равных условиях, — засмеялась я.
То, что мальчики друг другу понравятся, я не сомневалась, но что настолько, всё же не ожидала. Похоже, что если бы Федьке дали право выбрать себе хозяина, приоритетное положение было бы у Олега.
— А ещё говорят, что собаки-мальчики больше любят хозяев-девочек! — ревниво воскликнула я, наблюдая, как мой пёс обхаживает гостя. — А может ты, Олежка, ещё более одинок, чем я?
— Всё может быть, — улыбнулся он. — Человек — он вообще одинок.
— Ну знаешь! Если ещё и ты начнёшь жаловаться! У кого из нас прекрасная семья, проницательная умница-красавица жена и чудесные дети?! Да ты должен быть счастлив как никто!
— А я и счастлив. Но это же не значит, что не одинок?
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась я.
— Рит, да не грузись ты по пустякам, — улыбнулся Олег и замысловато изрёк: — Прими как данность, собаке-то виднее. Она — существо интуитивное и не смотрит, как должно быть.
А я решила, что, наверное, мне тоже не следует лезть в чью-то душу, раз уж я сама не готова допустить в свою даже самых близких друзей.
***
С Олежкиным приездом жизнь завертелась, закипела, и подумать о Викторе мне было попросту некогда. Во всяком случае, на протяжении дня. А к ночи, учитывая ранний подъём, настолько вымоталась, что едва-едва доплелась до кровати.
Уютно устроившись на подушке, я как раз собираясь с упоением мазохиста помучить себя переживаниями последних минут нашего с Виктором несуразного прощания, когда зазвонил телефон. Похоже, воспоминания нахлынули на нас одновременно.
 
Я схватила трубку и рывком села в кровати. К горлу неожиданно подступил комок, да так и застрял там, мешая не то что произносить слова, а и дышать даже.
— Алло, — выдавила, силясь или проглотить, или выпихнуть мешающий ком наружу. Противный гад упирался, как мог.