Серые тени (СИ)

— Заставить? — с ироничной мягкостью переспросил Рик, которого весьма позабавила такая формулировка.
— Если вынудишь, — кивнула Лаура, вставая. — Мне как-то недосуг потом будет с твоими язвами возиться. Так что будь послушным мальчиком, откинься на спиночку и позволь мне заняться своей работой…
— Ты еще предложи расслабиться и получить удовольствие, — тряхнул головой Рик, обмякая в кресле и позволяя целительнице получить доступ к капитанскому телу.
Таша отвернулась, прикусив губу, когда руки Лауры прошлись по плечам Деррика, остановились на груди и животе, скользнули под рубашку в маленькие проемы между пуговицами. Никакого подтекста — отточенные скупые движения, да и из соседства с Лианой видящая знала, что намного лучше работается, когда есть прямой контакт с кожей, но все равно было неприятно видеть, как к Рику прикасается другая.
Ревность? Пожалуй, да. Необоснованная, беспочвенная, болезненно-жгучая и ядовитая. Таша привыкла к объятиям Рика, его поцелуям, привыкла к той странной игре, в которую он втянул их. Присутствие третьей стороны, которой дарились искренние улыбки и ничего не значащие полушутки, ранило неожиданно сильно.
Повернувшись к ним спиной, видящая хотела выйти, но Лаура, не отрываясь от Рика, попросила:
— Таша, не уходи. Твой потухший взгляд что-то очень мне не нравится. Тебя я тоже хотела бы осмотреть.
— Со мной все хорошо, — бесцветно и как-то вяло попыталась возразить девушка.
— И все-таки, — настаивала на своем целительница. — Из вас ведь, бравых служителей закона, никто ко мне по доброй воле не придет, пока смерть из-за угла не помашет. Так что хочу воспользоваться моментом и убедиться, что в ближайшее время этого не произойдет, раз уж я все равно покинула свою территорию и выбралась к вам
— Хорошо, — сдалась Таша, снова разворачиваясь к паре за капитанским столом. Спорить с Лаурой не хотелось, к тому же целительница проявляла искреннюю заботу. Грубить ей и отказываться во вред собственному здоровью от предлагаемой помощи только потому, что вдруг проснулись собственнические чувства? Глупо же.
— Посиди пока здесь, — Лаура взглядом указала на стул, с которого не так давно поднялась сама.
Видящая послушно опустилась на сиденье, скрестив руки на груди и уставившись в окно. Потухший взгляд… Надо же, какое точно определение подобрала целительница. Таша в действительности так себя и ощущала. Работы свалилось много — Рик не преувеличивал, когда говорил, что их отделение сильно нуждается в видящей. Центральное Управление столицы — и без подобного специалиста… Это, как минимум, неправильно. Как за время работы узнала Таша, переводимые из других отделений видящие рядом с капитаном Ирлином надолго не задерживались, его гадский характер способна была вытерпеть только племянница, Селия. Да еще в чем-то провинилась перед звездами инари Ллоривель, худо-бедно пережившая период третирования и испытания на прочность. Пережила — и с головой ухнула в бездну дел, требующих ее способностей. Это, в принципе, было не так уж и страшно, несмотря на пугающие объемы работы. Что действительно выпивало силы — это суть людей, раскрывавшаяся в каждом расследовании. От откровенной грязи Рик все же старался держать свою помощницу на расстоянии, но и того, с чем соприкоснулась Таша, хватило, чтобы шесть месяцев спустя выглядеть потухшей. Это не означало, что девушка перестала улыбаться, не имела возможности отдохнуть или скатывалась в депрессию. Просто… видимо, этим утром соединилось все: накопившаяся усталость, пропущенные через себя эмоции Палача, собственная ревность, ставшая неприятным сюрпризом и лишившая душевного равновесия. Потухшая… Наверное, так и есть. Не искорка уже, а едва тлеющий уголек.
Взгляд невольно скользнул к Рику. Для него, похоже, тоже уже не искра, если он так открылся рядом с Лаурой, абсолютно не стесняясь присутствием помощницы. Капитан сидел, откинувшись на спинку и склонив голову вправо, чтобы из-за целительницы ему видна была Таша. Поднял брови, словно спрашивая: 'Что случилось?'.
 
'Ничего', - покачала головой Таша. Выдавая себя коротким взглядом на тонкую руку, удобно устроившуюся на груди Рика. Несколько секунд он недоуменно рассматривал аккуратные, чуть согнутые пальцы — и с губ слетел короткий, полный удовлетворенного осознания выдох. И снова эти знакомые всполохи в глазах, прожигающие ее легкой насмешкой.
'Серьезно? Ревнуешь?'
Таша вздернула подбородок, отворачиваясь и прерывая безмолвный диалог. Щеки пылали, как если бы ее поймали на чем-то непристойном.
Скрип кресла — чуть слышный, но звонко бьющий по нервам, и следом — ленивый вопрос:
— Лаура, может, рубашку будет лучше расстегнуть? Это, насколько я понимаю, значительно облегчило бы тебе работу, разве нет?
— Иди ты… к бесам подземелья, — хмыкнула целительница. — Меня к своим играм не приплетай. А как мне лучше работается, я и без тебя знаю. Так что сиди тихо — и не мотай нервы ни мне, ни девочке.
Чуть царапнула кожу — и снова сосредоточилась на своих ощущениях. Таша прожгла Рика возмущенным взглядом, на что он лишь беспечно улыбнулся.
Поняв, что строгостью и напускной укоризной пристыдить Рика не удастся, Таша снова отвернулась к окну. Если у капитана Ирлина возникало такое озорное настроение, перебить его почти ничем не удавалось, и страдали все окружающие. Таша, как самая приближенная, — чаще всего. Наученная горьким опытом девушка знала, что лучше всего — не реагировать на подначки. Хотя это было довольно сложно.
Вот зачем надо было пытаться провоцировать ее на глазах у Лауры? Понятно, что при целительнице Рик вообще открывается больше, чем при остальных, но Таше-то это непривычно. Она после каждого поцелуя трясется, что кто-нибудь увидит припухшие губы или затуманенный взгляд и догадается. И хотя в отношении Лауры можно было не переживать — болтливостью и любовью к сплетням целительница не отличалась, — осознание, что странные недоотношения между ней и Риком перестали быть тайной на двоих, пугало.
— Завтра с утра, Деррик, — не терпящим возражения тоном начала Лаура, отступая от кресла капитана, — еще до того, как поднимешься в свой обожаемый кабинет, загляни ко мне. Общеукрепляющее и слабое успокоительное я настоятельно тебе советую попить какое-то время.
— Успокоительное? — пренебрежительно фыркнул Рик, оперевшись на столешницу и сложив руки перед собой. — Не очень-то забавная шутка, Лаура.
— Не фырчи на меня, — отмахнулась целительница. — Тебе надо привести голову в порядок, ты стал слишком нервным и эмоциональным. В физическом плане я все привела в порядок, тебе нужно только поддерживать все в норме и не губить мои труды своей нервозностью. Так что, две недели — минимум, Деррик.
Рик раздосадовано засопел, показательно 'обидевшись'. Лаура же, не обращая больше на друга и капитана внимания, протерла руки и перешла к видящей. Таша понятливо, без лишних просьб, откинулась на спинку стула и расслабилась. Постаралась расслабиться. Прохладное прикосновение к шее и животу заставили вздрогнуть, пустив по коже волну мурашек. Странно. Лаура довольно долго держала пальцы на коже Рика, неужели это не согрело их хоть немного? Но с неприятными ощущениями видящая свыклась быстро. А вот вздохнуть свободней не получилось: пусть Таша и злилась слегка на капитана Ирлина за очередную его провокацию, избавиться от фантазии, в которой это она может так свободно подойти к нему, сидящему в кресле, и запустить пальчики в ворот рубашки, чтобы почувствовать тепло его кожи… — не получалось. Что бы Таша ни говорила и как бы ни боролась — и с ним, и с собой, — а поделать все равно ничего не могла. Капитан волновал ее, заставлял думать о себе, порой даже в самые неподходящие моменты, и это и злило, и смущало, и возбуждало одновременно. И как же не вовремя очередная картинка выплыла из подсознания! Целители ведь ощущают подобные состояния…
Лаура чуть слышно хмыкнула, но никак не прокомментировала то, что почувствовала, прикоснувшись к помощнице капитана, и рыжая видящая была ей за это благодарна. Достаточно того, что обе осознают, кто является причиной возбуждения девушки. Слова лучше бы не сделали; скорее, даже сломали бы что-нибудь: нечто странно-завлекательное между Ташей и Риком или хрупкое доверие между Ташей и Лаурой. Целительница, понимая это, постояла некоторое время, прикрыв глаза, после чего отступила на шаг, сняла с соседнего стула свой походный саквояж и опустилась рядом с Ташей.