Бывшие. Одна фамилия на двоих (СИ)

Как тогда, когда уезжал навсегда в Москву строить свой бизнес. Только и сказал: «Прощай, Иришка! Удачи!» И скрылся!
Правда этим летом он был заботливым и даже спасал меня от Старова! Зачем? У него девушки с внешностью моделей из глянцевых журналов. Красотки, которые всё умеют. Сдалась я ему! Вдруг дождётся малышей, заберёт их, а меня отправит обратно. Ведь так и не сказал, кто я для него?
«Сначала признание, потом информация о беременности! Только так!» — решительно заявила я сама себе.
— Ты чего застыла, Ир? О чём задумалась? Как самочувствие? — забеспокоилась Эля.
— Всё хорошо… В больницу поедем? — выплыла я постепенно из тумана мыслей.
— Да, мы с твоим папой готовы.
— Эль, а он тебе нравится, мой папа? — прямо в лоб спросила я.
— Да, Ир, с ним очень интересно…
Явно не ожидая, что я начну разговор о них, Элеонора немного растерялась и напряглась, но встряхнула головой и уже мягче продолжила:
— Я никогда не была обделена мужским вниманием, но знаешь, такого доверия я не испытывала ни с кем. Нам очень душевно друг с другом. Как то так, Ир.
— Я так рада, что вы вместе! Мой самый дорогой человек наконец-то оттаял благодаря тебе, Эль! Спасибо!
Я взяла за руку Элю и погладила её. Пальцы задрожали, и она с облегчением вздохнула.
— А теперь пришла пора и тебе оттаять, Ир. Собирайся.
Я смыла макияж, который весь осыпался и поплыл от слёз и сна. Из зеркала на меня смотрела беременная мартышка, о которой говорила Наташка. Нос картошкой, рыхлая кожа — красавица, что ж! Пойдём!
К больнице приехали быстро, только поставить машину было негде. Сегодня разрешили близким навестить травмированных в аварии самолёта. Кого-то уже забирали домой, а некоторые сначала отказавшиеся от помощи медиков, теперь спустя время почувствовали недомогание и пришли сдаваться на милость докторов.
Я тоже шла сдаваться. Именно так я чувствовала себя. Но в то же время и радостно. Наконец-то мои малышки услышат голос папы. Надеюсь, он будет спокойным и нежным. А если папе повезёт, то они и ножками попинают его в ладонь.
Ощущение качелей не пропадало. То мне хотелось прижаться к Романову и никогда не отходить от него, купаясь в голубых озёрах глаз, и нежась в его руках. То накатывали слёзы и обида за то, что отпустил, и эти два месяца я была одна. Гад ведь просто!
Стоя перед палатой решила, что досчитаю до десяти, успокоюсь и войду. Эля естественно настояла на том, чтобы я выпила успокоительные для беременных. Иначе просто не соглашалась меня никуда везти. Помогло. Сердечко трепетало, а не носилось но телу сверху вниз.
— …Девять, десять… Ух! — и я потянула дверь на себя. В палате окна были закрыты жалюзи. Но картина, которую я увидела, очень сильно отличалась от той, что я представила, когда услышала про ушиб грудной клетки.
Я замерла, но через мгновение подошла к Диме.
Возле кровати стояла аппаратура и тихо гудела. Романов лежал весь в датчиках и фиксирующих повязках: на челюсти, на правой руке, на грудной клетке. Только левая рука лежала свободно вдоль туловища, и в тугую жилистую вену была воткнута игла системы, а на пальце прикреплена прищепка датчика.
«Это небольшой ушиб? Кто-то получит от меня на орехи, папочка!»
Дима спал.
Я погладила его брови, нос и дотронулась до губ. Ресницы легонько дрогнули. И вдруг он нежно поцеловал мой палец. Я дёрнула его, но не убрала. Дима открыл глаза.
— Милая моя Иринка, — одними губами проговорил он мне в ладонь и попробовал поднять руку с системой. Но видимо игла была глубоко в вене и шевелилась только кисть.
Я взяла Диму за пальцы и боролась со слезами, которые стояли в глазах.
— Димочка, тебе больно?
— Терпимо… — только по губам прочитала я.
Мы не отрываясь смотрели друг на друга и я тонула в его глазах. Столько нежности и тоски было в них.
— Ир, — позвал Дима.
Я наклонилась поближе.
— Я люблю тебя… — одними губами произнёс Дима
На мониторе замигали цифры поднимающегося давления.
Я не знала, что признание будет таким быстрым и таким необходимым нам обоим.
 
— Я тоже, Дим, очень тебя люблю! — по щекам хлынули слёзы и я улыбнулась. — И уже, видимо, давно. Тогда, когда ты был ещё моим мужем.
Я наклонилась и дотронулась губами до его горячих сухих губ.
Глаза Романова покраснели и он застонал сквозь зубы. Его губы прошептали:
— Дурак я… Прости … любимая …
— Мы прощаем тебя, — сказала, я вытирая глаза, улыбаясь и расстёгивая свою рубашку снизу.
Глаза Романова округлились, а на мониторе опять запрыгали цифры, показывающие давление пациента.
  
Глава 63
 
Я повернулась боком к Диме и подняла полы рубашки. Живот был достаточно большим, чтобы не догадаться о том, что это беременность. Я уже чувствовала первые шевеления наших малышек.
— А вот и мы, папочка, — повернула я голову в сторону Романова.
По его щеке стекла крупная слеза.
— Почему ты молчала? — читала я не только по губам, но и по взгляду.
И мне показалось, если бы он сейчас мог встать — мне бы досталось хорошенько. По взрослому.
— Нравится? — дразнила я Романова расстёгивая пуговки всё выше.
— Ох, — раздался выдох, и он перевёл свой взгляд на пах, укрытый тонким одеялом.
Там всё было как надо. Красиво и очень желанно. Мне хотелось дотронуться до него. Я вспомнила, какими жарким были наши деньки ещё четыре месяца назад, и вдруг почувствовала неимоверный прилив жара в груди и внизу.
Таких ощущений раньше не было. Гормоны? Ух ты! Что же будет дальше, если только от одного взгляда меня накрыло?
По коридору послышались шаги. Я быстро опустила рубашку.
Дверь палаты открылась и вошла медсестра.
— У вас всё хорошо, Романов? — спросила она и окинула взглядом монитор, потом Романова от головы к ногам, задержалась взглядом на его паху и перевела взгляд на меня. Ей сразу бросился в глаза мой живот. Она улыбнулась.
— Вижу, что всё хорошо. Аккуратнее будьте. Вы жена?
— Да, — уверенно сказала я.
— Хорошо. До отбоя я не приду. Если что — зовите. — Она подошла и вытащила иглу из руки Димы. Закрыла систему. — На ночь поставлю снова.
Девушка вышла, а я подошла к Романову и куда смогла, туда и целовала: в нос, щёки, глаза, руку.
Мне так хотелось, чтобы он меня обнял, но случится это не скоро. Его свободная рука легла на живот и я ощутила достаточно сильный пинок изнутри.
— О, футболист… Мальчик? — прошептал Дима.
— Два… Два футболиста… Двойня у нас, любимый…
— Двойня?
— Да, родной. В папочку пошли. Сначала ты мне мяч зафигачил в глаз и стал мужем. А теперь сразу два мячика с хвостиками забил куда надо и стал отцом, — засмеялась я.
Надо было видеть глаза Романова в этот момент! Жаль, что челюсть была в бинтах, а то валялась бы под кроватью.
Я расстегнула рубашку и села на кровати так, чтобы Дима смог трогать мой живот.
Его рука бродила сначала по животу, потом поднялась выше и я не заметила, как оказалась лежащей рядом с ним на кровати.
Слева рёбра были целые, и Романов прижал меня к себе так сильно, как только смог. Я глядела ему в глаза и не могла насмотреться.
Моя рука гладила его живот, грудь, замотанную бинтом, а мысли все были о том, что хочу его и меня начало трясти от воспоминаний.
— Дим, а можно туда к тебе? — спросила я его, когда его рука сжимала моё бедро.
— Нужно… — прошипел он.
Моя рука ловко мелькнула вниз и я ощутила под ладошкой обжигающий бархат. От прикосновения меня саму пронзила молния желания, и тепло разлилось по телу. Я сжала бёдра посильнее и испытала удовольствие такой силы, что забыла, что мы в палате и застонала. Это было громко.
Тут я не выдержала и отодвинула одеяло в сторону. От вида, что мне открылся, просто снесло голову. А Романову хватило того, что я смотрела на него и нежно ласкала. Его гортанный стон разнёсся по палате.
Потом мы долго лежали и пытались разговаривать. Но приходилось постоянно смотреть на губы, прислушиваться и мы решили, что пока просто помолчим. Хотя это Дима молчал, а я говорила. Меня прорвало.