Падение (ЛП)

Клеменс вернулась со струящейся юбкой и желтой блузкой. Ана взглянула на одежду без особого энтузиазма. В ее Общине девушки в «определенном возрасте» всегда носили платья или юбки охотнее, чем брюки, но ей не хотелось, чтобы Представители восприняли ее как некую наивную Чистую, которая не в состоянии позаботиться о себе.
— Что такое?
— Мне было бы комфортнее в брюках, — сказала она. — Можно?
Клеменс улыбнулась.
— Конечно, — женщина снова отправилась в глубину комнаты и вскоре вышла с парой свободных, черных брюк и однотонной блузкой. — Я немного выше, но ты можешь их подвернуть.
— Спасибо.
Клеменс протянула Ане одежду.
— Какой большой бриллиант, — произнесла она, когда их руки соприкоснулись.
Ана покраснела. Она забыла, что все еще носит свадебное кольцо. Заметил ли Коул? Она сняла его с пальца.
— Не торопись — сказала Клеменс. — Я подожду тебя снаружи.
***
На площади перед кирпичным зданием собрались десятки людей. Многие были одеты в униформу охраны или обычную робу. У некоторых женщин в ювелирных украшениях, как и у Клеменс, на голове или вокруг талии были повязаны прозрачные шарфы, а одежда расшита ярким бисером. Перед кухней, где теперь накрывали столы, в очереди стояла горстка людей, но большинство из них, как с беспокойством предположила Ана, находились там, чтобы просто на нее поглазеть.
Ее щеки вспыхнули, когда Клеменс повела их сквозь расступающуюся толпу через вымощенную камнем площадь к центральным дверям зала. В Общине народ пялился и перешептывался за ее спиной, потому что она не являлась Чистой. Здесь — он пялился и перешептывался, потому что она перелезла через стену. Она чувствовала, как поднимаются старые защитные барьеры, как внутри борются неповиновение и решимость.
Она не позволит им добраться до нее.
Ее взгляд блуждал в поисках Коула. Ей хотелось увидеть его прежде, чем она войдет в зал заседаний. Он мог бы подсказать, на каком решении будут основываться Представители и предупредить ее, какие вопросы они могут задать.
Кто-то дернул за ее за край блузки. Посмотрев вниз, Ана заметила копну каштановых волос. На нее глядел пятилетний ребенок. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять кто это. И почувствовать неожиданный прилив радости.
— Рафферти, — сказала она, присев на корточки.
Мальчиком оказался племянник Коула. Семь недель назад она не дала ему утонуть, когда он привязал к ноге кусок металла и спрыгнул в канал Камдена. Теперь на его лице и во взгляде отражались мысли. Уже хоть что-то.
— Эй, — произнесла она. — Помнишь меня?
Он кивнул, повернулся, чтобы поцеловать ее в щеку, а потом, прячась, снова растворился в толпе. Ана встала, часто моргая, чтобы избавиться от жжения в глазах.
Крепкий великан перехватил Клеменс перед двойными дверьми зала и увлек ее в одностороннюю тираду. Неподалеку от нее кучковались люди, обсуждавшие предстоящее собрание. Симона, мать Рафферти, на восьмом месяце беременности, переваливаясь, отделилась от толпы.
— Здравствуй, Ана, — сказала она, неуверенно улыбнувшись и потирая огромный живот.
— Привет.
Мгновение они стояли в неловком молчании. Когда смотритель Домбрант объявился в поисках Аны в Камдене, брат Коула, его жена и их сын Рафферти были вынуждены запереть лодку, на которой жили, и искать убежища в секте. Из-за Аны они покинули свой дом и пришли сюда.
— Рафферти, кажется, лучше, — сказала она.
— У него все хорошо, — согласилась Симона. — Местный врач сумел договориться о встрече с экспертом из Города. Парень решил провести целую вереницу новейших тестов, — за Симоной показался Коул. — У него обнаружили гормональный дисбаланс. Сейчас ему дают гормональные заменители, и он уже завел себе здесь друзей — все это и вправду помогает.
— Здорово, — восхитилась Ана, когда Коул добрался до них. Неистовыми волнами от него исходил магнетизм. Это напомнило ей об их первой встрече в зале актонского суда.
— Где Лайла? — спросил он.
— Она в семенном питомнике, — сказала Симона. — Ее не будет до шести.
 
Коул озадаченно поглядел на нее.
— Тогда тебе придется убедить Нэта проголосовать за Ану.
Симона покачала головой.
— Ничто не сможет переубедить его. Извини, — сказала она, пожимая плечами.
Коул придвинулся к Ане. Его дыхание обдало ее щеку теплом, когда он произнес:
— Ты в порядке?
Она кивнула.
— Нам нужно пройти через это. Потом у нас появится шанс поговорить. Наедине, — их глаза встретились, и у нее перехватило дыхание. — Ты доверяешь мне? — тихо спросил он.
Глубоко внутри нее зашевелилось желание, переплетенное с нервозностью и страстью.
— Конечно.
«Так ли это?»
Какое-то время Коул смотрел на нее, затем отдалился: физически и эмоционально.
— Ты поговорила с Рейчел? — спросил он Симону.
Ана почувствовала небольшой укол беспокойства. Ведь Рейчел была бывшей подружкой Коула.
— Сожалею, — ответила Симона. — Но она не собирается за вас голосовать.
Коул тяжело вздохнул и нахмурился.
К ним подошла Клеменс, сияющая странного рода возбуждением.
— Все Представители уже внутри, — объявила она. — Коул, не мог бы ты сопроводить Ану?
Сердце Аны глухо застучало. Коул мягко опустил ладонь на ее плечо, и они вместе прошли сквозь двойные двери. Ей хотелось, чтобы они держались за руки, но его сосредоточенное лицо превратилось в маску.
В выложенном кирпичом зале заседаний стол отставили в сторону, а деревянные ставни на высоких окнах подперли палками, позволив воздуху циркулировать. Полчаса назад комната казалась огромной и пустынной, сейчас же она была наполнена людьми разных возрастов. «И всем им позволено голосовать?»
— Откуда их столько? — прошептала она.
— В Просвещении проживает пятьдесят восемь семейств и от каждого — свой Представитель, — пояснил Коул.
Ана набралась решимости и, преодолев две ступени, поднялась на помост, где лицом к толпе уже стояли Сетон и Тобиас. Сетон поднял руки, требуя тишины.
— Мы здесь, чтобы решить, стоит ли Ариане Барбер, дочери известного генетика, доктора Эшби Барбера, выдать разрешение на пребывание с нами в Просвещении. Тобиас выдвинул Отказ, Клеменс настаивает на Принятии.
Тобиас вышел вперед, поджав губы и стиснув зубы.
— Не думаю, что нужно говорить об этом перед всеми собравшимися, — сказал он. — Но опасность, которую создает эта девушка, очевидна. Ее отец возглавлял секретную разведку Чистых, которая убила Министра, когда он попытался передать нам информацию касательно Коллегии и теста на Чистоту, — он помолчал, скользнув взглядом по Коулу.
Ана напряглась. Сбитая с толку, она посмотрела на Коула. Рассказал ли он Тобиасу, что это она выкрала диск министра из кабинета своего отца? Что Коул сделал с записью?
— Не сомневаюсь, — продолжал Тобиас, — чтобы разыскать свою дочь, доктор Барбер отправит хорошо подготовленный отряд. Он быстро сообразит, что она здесь. Надеюсь, вы все проголосуете с умом.
Начальник охраны сделал шаг назад, сложив руки. Между Представителями разгорелись дебаты. Клеменс улыбнулась им, скользнула по помосту и вгляделась в каждого, словно в близкого друга.
— Все вы слышали о необычном появлении Аны среди нас, — сказала она. — Эта девушка — не то, что мы ожидали. Но наш путь полон тайн. Только пройдя через него, мы обретем понимание.
"Эта девушка — не то, что мы ожидали". Ана сохраняла спокойствие, бесстрастно глядя вперед. Она думала о том, что из предсказания Коула уже сбылось. Про себя она усмехнулась — естественно Клеменс, как Министр, направляет людей к пророчеству, хорошо разбираясь в искусстве убеждения. Интересно, это наибольшее, на что она способна? Но вспомнив Взгляд Коула, глубоко в ее сердце зародилась безмятежность. Его мимолетное видение будущего воплощалось в реальность. Она тоже была в нем. Отчего сейчас она почувствовала всю силу и таинство момента, предсказанного когда-то.