Чернокнижница (СИ)

— Говорят последний граф вначале перебил всю семью, затем жену отправил на костер, — хихикнул второй маг, сдувая тонкий слой пыли с высеченных букв на одном из гробов. — Глянь, леди Элизабет, мать последнего Локреджа.
— Жена же ведьмой была, — с сомнением произнес его приятель. — Из Гибельного Ковена, тот что уничтожили лет пять назад. И супруга отправила Локреджа в могилу. Прокляла так, что пару-тройку месяц в горячке провалялся и умер, не приходя в сознание.
— Поганое местечко, — послышался ответ.
Наблюдатель ждал, невидимой тенью шагая меж могил, на крышках которых покоились каменные изваяния. Кто бы ни посмотрел им в лица, узнавал черты покойных. Они спали глубоко в земле, истлевая в прах со временем. Безмолвные горгульи, сирены и горгоны охраняли сон мертвых.
Воры заходили все дальше, туда, где в центре арки покоился последний граф. Едва они переступили невидимую черту, вспыхнули факелы, освещая помещение. Могильный холод и ароматы благовоний сразу же окружили парочку магов, на секунду потерявших ориентиры. Стены поплыли, а сознание затуманилось.
— Мрак! Что это за гадость? — один из воров оглушительно чихнул, поднимая столб пыли.
— Проклятие, Вал, зачем на меня-то! — рявкнул его друг и принялся откашливаться. Все сильнее, хватая за горло, пока споры проникали глубже в легкие, разъедая их.
— Дамик, ты чего? Эй! — выдохнул испуганно Вал, хватая задыхающегося приятеля за плечи. Воздух в помещении стал плотнее, факелы дрогнули.
Дамик открывал рот, захлебываясь собственной кровью. Несколько сгустков попало на одежду друга, но тот не обратил внимания. Поддерживая подельника, Вал попытался вывести товарища из склепа и поспешил к выходу.
Темные сгустки собрались по углам, а тихий шепот задал всего один вопрос, и Вал едва не рухнул на пол вместе с Дамиком.
— Где?
— О чем вы? — пропищал несчастный, слыша предсмертные хрипы друга. — Пожалуйста, отпустите! Мы больше не будем!
— Плата, — прошептал голос со всех сторон. — Отдай нам!
Крики несчастных потонули в бесконечном шепоте. Всего один вопрос: «Где плата?», а сущность металась по склепу, цепляясь за каменные статуи и терзая души случайных воришек. Рука с длинными черными когтями коснулась гроба. Четыре полосы перечеркнули имена, стирая в пыль камень.
Наблюдатель шагнул ближе, нисколько не боясь твари перед собой. Она резко повернулась к нему, демонстрируя череп с пустыми глазницами и беззвучно закричала. Зеленые огоньки вспыхнули в беспросветной тьме, однако дотянуться до чужой души у существа никак не получалось. Будто невидимая граница защищала от любого контакта.
Взгляд упал надпись чуть ниже имен графа и графини Локредж.
«Всегда вместе, навсегда прокляты, навечно связаны».
Понятия «дача» у Харламовых нисколько не совпадало с тем, что привыкли подразумевать под этим словом обычные люди. Трехэтажный особняк на двенадцать комнат с богатой отделкой, облицовкой из натурального камня и лепным декором. Ограждение балконов и террас — кованные решетки. Настоящее СПА, джакузи, бильярдная, спорткомплекс в подвале, игровая, мини-кинотеатр, бассейн.
И все это великолепие сейчас больше напоминало сказочный домик барби с бесконечными рядами дорогих иномарок в розовых шариках, ленточках и кружевах. Несколько грузовиков с аниматорами стояли у подъездной дорожки, а очищенному от снега участку расхаживали Золушка с Белоснежкой, уничтожая третью сигарету.
— Харламовых взял в заложники Дисней? — поинтересовалась я, разглядывая дешевые наряды принцесс на потасканных девицах в париках. Им следовало играть мачех или бабушек Красной Шапочки по возрасту.
— У Анны Брониславовны сегодня день рождения, — невозмутимо ответил нам Геннадий и покосился на кролика в моих руках.
Я решила, что после поездки к Харламовым куплю своего пушистому другу кусок мраморной говядины. Может, зарублю соседей, которые бурно выяснили отношения через стенку. Бубенчик постарался на ура.
 
Когда мы приехали в элитную квартиру Харламовых, оказалось, что вся семья отбыла за город и останется там на все выходные. Геннадий пытался отговорить меня от поездки, но рычащий Бубенчик, показавший зубы и попытавшийся перегрызть ему сонную артерию, быстро прояснил аргументы.
Мысленно я четвертовала и маменьку Эйдана, и его самого. Без припадочной Елизаветы Сергеевны этот гад никуда бы не уехал.
— У твоего бывшего есть племянница? — удивилась Инна, отлипая от окна и переводя на меня восхищенно-затуманенный взор влюбленной в дом бабы.
— Вроде, — передернула я плечами, считая этот факт чем-то незначительным.
В нашем прошлом никакой Ани у сестры Эйдана не было. Единственный ребенок, которого в браке зачало чахлое подобие женщины, родился мертвым. Девочка. Естественно, в гибели дитя Ева Локредж обвинила меня. Кого же еще? Не свой разгульный образ жизни со всеми знатными мужчинами, венерические заболевания и плохое питание — лишь свою невестку. Ни в той, ни в этой реальности до ребенка сестры Эйдана мне не было дела.
Кого вообще интересовали дети?
— А ты сама? Не думала о… — Волкова осеклась, когда с тихим шелестом автомобиль остановился у степеней. Белоснежка выронила сигарету и быстро поправила декольте. Тьфу, думала, еще один миллиардер приехал на детский праздник?
— О чем? — раздраженно спросила я, подхватывая Бубенчика на руки, пока Геннадий выходил из машины, дабы открыть нам двери.
— Детях, — ответила Инна, и я посмотрела на нее, как на ненормальную. А затем расхохоталась, напугав кролика.
— Дети, — хмыкнула и покачала головой. — У таких ведьм, как я, не бывает детей. Мы бесплодны, — рассеянно добавила я, совсем забыв о том, с кем говорю.
— Иногда мне кажется, что ты воспринимаешь свою работу всерьез, — лаконично заметила Инна, выходя следом за мной.
Нетрезвые принцессы покосились в нашу сторону и сразу же отвернулись, потеряв интерес. Поскольку праздник был в самом разгаре, большинство взрослых приняли на грудь и веселились отдельно от богатенькой малышни, предоставленной нянечкам, аниматорам да клоунам. Одного такого в костюме Микки Мауса садистки избивали машинками четыре десятилетки под дружные крики остальных прямо у входа. Тяжелый наряд мышки не давал несчастному работнику агентства сбежать, поэтому тот рухнул на персидский ковер и прикрывал голову от ударов.
— Максим Анатольевич, Ксения Борисовна, что вы творите! — кудахтала рядом полноватая нянечка в переднике.
Будущие Макарчики и компания только усилили напор. В ход пошли ноги, руки и предметы интерьера. Инна застыла на месте, когда один из поганцев схватил вазу, попытавшись бросить в Микки Мауса. Силенок не рассчитал, поскольку ловкий охранник забрал у поганца дорогой антиквариат и поставил на место. За это ребенок округлил глаза, открыл рот и громко заголосил.
— Ма-маа-а! — взвыло богатенькое чадо, кинувшись на выход. Мальчишка не смотрел, куда бежит, поэтому наткнувшись на препятствие в лице Инны, рухнул на пол и уставился на нее ошарашенно.
— Ой, прости, малыш, — пискнула Волкова, а я закатила глаза.
— Ты что, курва, ласты свои здесь раскинула?! — разозлился юный гном, поправляя шапочку на голове. Инна как стояла, так и застыла, не разогнувшись до конца.
— Бубенчик, — ласково позвала я кролика, и длинные уши встали торчком. — Фас на гномика!
Кровожадная сущность в шкуре милого кролика кинулась на испуганного ребенка. С визгом малолетний преступник метнулся в глубину дома, убегая от разъярённого зверя, готового убивать всех без разбора. Где-то в комнатах радостно закричали другие дети: «Смотрите, кролик!». А потом кто-то заверещал от боли.
 
— Э-э-э, — выдавила Инна, пока я стягивала кожаные перчатки и снимала пальто, передавая вещи подоспевшему Геннадию.
Он сам разбирался и приглашениями, и с охраной. Видимо, Эйдан дал какие-то распоряжения.