Солнечный ветер (СИ)

─ Ты романтик. А ещё идеалист. Вспомни, Брэмэра. Тридцать лет его пытаются поймать две государственные машины. И что? Всё без толку. Зато регулярно гибнут рейнджеры, угроза спонтанной локальной эпидемии постоянна...
─ ...а ещё, сколько эпидемий предотвращено, сколько биоматериала возвращено на родину, сколько поймано и осуждено преступников.
Дженсен рассмеялся и тряхнул головой, потом покачал ею.
─ Зачем ты пошёл в рейнджеры? Ты прирождённый оратор. Или адвокат.
─ Надо же, комплимент. И такой неожиданный!
─ Ладно, хватит зубоскалить. Надо выбираться отсюда, пока есть силы и пока... ─ Дженсен оборвал себя на полуслове, когда Джаред немного подвинулся, потянул ногу и заскрежетал зубами, давя болезненный стон.
─ Похоже, я не смогу идти быстро.
─ И не надо. Мы сейчас оба не в форме. Давай, поднимайся потихоньку. Я помогу.
Дженсен наклонился над Падалеки и подхватил его подмышки, помогая встать. Когда Джаред выпрямился и покачнулся, Эклз снова обнял его за талию, и они медленно поковыляли дальше.
Время от времени Джаред просил его остановиться, закрывал глаза, водил носом, как гончая в поисках зайца, и потом указывал, где им надо свернуть. Дженсен не спрашивал ничего. Он слепо доверял Джареду и был уверен, что тот его не подведёт.
В глухом бункере стояла мрачная и тревожная тишина, нарушаемая только их дыханием и шарканьем ног. Некоторое время Дженсен просто наслаждался близостью Джареда, а потом проснулось желание слышать его голос. Поэтому он начал рассуждать вслух:
─ Тебе не кажется, что браконьеры как-то очень по-домашнему чувствуют себя на Титане, и это учитывая наличие пропускной системы и недостроенного защитного купола на спутнике?
─ Уже давно кажется. Вывод напрашивается только один: у нас где-то сидит «крот». Может, в Комитете или в Бюро или того выше, кто знает. Продажные люди ─ это не анахронизм, к сожалению. Они были, есть и будут. Слишком прибыльная вещь ─ космическое браконьерство, чтобы от него отказаться.
Дженсен согласно кивнул, он думал об этом уже не первый год. Хорошо, что и Джаред разделял его предположения. Особенно он.
Ему не особо хотелось сейчас погружаться в их прошлое, учитывая состояние Джареда, но один вопрос долгие годы мучил его своей незавершённостью. Дженсен был уверен, что к Ясуде он не имел никакого отношения. И сейчас самое подходящее время, чтобы закрыть хотя бы этот гештальт раз и навсегда.
─ Что случилось в подсобке, Джаред?
По сбившемуся дыханию Падалеки, Дженсен понял, что уточнять не нужно: он догадался, о чём речь, потому что тяжело вздохнул и начал издалека:
─ Помнишь когда случился тестовый запуск защитного купола на Титане?
Дженсен озадаченно посмотрел на Джареда, не понимая, каким образом купол спутника связан с кладовкой Лётной Школы. Потом задумался, высчитывая года, и кивнул:
─ Лет восемь назад, в марте, мы как раз выпускные полёты отрабатывали. Учитель Депортиво нам сказал, что купол заработал в северном полушарии спутника.
─ Правильно. Он исправно работал целых три месяца после включения. Первый сбой случился в конце мая. Вы готовились к выпускному балу.
Дженсен сжал ткань скафандра на боку Падалеки в кулак.
─ Ты... почувствовал это?
─ Вроде как. Я не могу объяснить, каким образом, но я видел Брэмэра и его людей на Титане в режиме реального времени. Они тогда не знали, что купол охватывает только половину планеты, и блокировали один из спутников, отвечающих за целостность системы. Произошёл короткий сбой, и купол свернулся. Мне просто сил не хватило объяснить происходящее, не то, чтобы подать сигнал тревоги.
─ Куда?! ─ опешил Дженсен, вспоминая, какое расстояние между Титаном и Лётной Школой Невады на Земле. Получалась большая цифра. Не докричаться.
─ Это сложно объяснить... ─ дыхание Джареда было тяжёлым и прерывистым, и Дженсен почувствовал, как ему трудно говорить. Ладно. Он узнал главное, хотя всё равно мало что понял. А ведь там была ещё аура матрицы ─ явление, которое возникало при слиянии двух искусственных интеллектов, которое Дженсен видел собственными глазами в помещении, где не было ни одного прибора, мало-мальски способного на это. Ну, если не считать прибором кустарную лазерную установку, сделанную старшекурсниками к выпускному балу. Он решил дать задний ход. Не время сейчас допытываться. Когда-нибудь Джаред расскажет ему и этот секрет. Как было только что, когда Дженсен узнал, что Джаред сирота,  и что он пытался подать сигнал о сбое в работе защитного купола Титана.
 
Они прошли ещё какое-то расстояние, когда Джаред вдруг резко оглянулся, мазнув прядью по губам Дженсена. Цветочный запах земного луга, умытого дождём, окутал его, и сердце уже привычно пропустило удар. Хотелось остановиться, развернуть Джареда к себе и, наконец, сделать хоть что-нибудь, поцеловать его, наконец, узнать, так ли его губы мягки, как кажутся. Ведь почему-то же его тянуло к «желторотику», не отпускало, и с каждой встречей спираль желания закручивалась всё сильнее и сильнее.
Дженсену стало смешно от того, как неудачно он выбирал время и место, чтобы помечтать. Только это оправдывало его в свете того, что случилось дальше, и ещё, наверное, доступное тёплое тело под боком его сильно расслабило.
─ Кто тебе Баризи? ─ ляпнул Дженсен, и сию же минуту захотел прикусить себе язык, но было уже поздно. Что вырвалось, то вырвалось, как говорится,  что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, хотя Дженсен не пил. То есть пил, конечно, за компанию, но редко, потому что не любил терять контроль над своим телом. Что ж такое делается? Когда Джаред находился так близко, мозг и язык Дженсена были совершенно не в ладу друг с другом.
─ Что?.. ─ переспросил Джаред и даже споткнулся, ухватившись крепче за плечо Дженсена.
─ Ты слышал, ─ буркнул Дженсен, потому что свалить всё на слуховую галлюцинацию явно не получится. Чёрт, волна жара прошлась от позвоночника и выше, даже испарина на лбу выступила. Так неловко Дженсен уже давно себя не чувствовал.
─ Слышал. Только к чему этот вопрос, не пойму.
─ Я хочу знать... ─ теперь споткнулся Дженсен, и они оба едва не хлопнулись ничком в пол.
Боже, лучше бы он вообще рта не открывал!
─ Что?!
─ ...свободен ли ты, ─ добавил Дженсен, когда удалось выпрямиться и перевести дыхание.
─ Свободен от чего?!
Пальцы Дженсена на талии Джареда невольно сжались в кулак, снова сгребая податливую ткань скафандра.
─ Знаешь, Падалеки. Порой я думаю, что ненавижу тебя ничуть не меньше, чем... ─ Дженсен на этот раз вовремя прикусил свой болтливый язык и почувствовал, как горячая волна ещё раз окатывает его щёки и шею.
Джаред смотрел на него с недоумением. Пожалуй, краснеющий Эклз, зрелище не для слабонервных, настоящее чудо природы, если Падалеки стоял столбом и пялился на него, не моргая. А потом он рассмеялся звонко и громко, и эхо его смеха покатилось вперёд, как перекати-поле, туда, куда им ещё предстояло дойти.
─ Чем что? Помнишь такое: от любви до ненависти? ─ немного ехидно ответил Джаред, но Дженсен видел, что в глазах его застыл немой вопрос: правда или нет?
Ему ли не знать, как бросать пыль в глаза, маскируя притворством и шутовством желание знать, надеяться. Раньше он в Падалеки не замечал подобного маскарада, его постоянная улыбка сбивала с толку. Лишь после того, как Джаред вытащил его из покореженной «манты», как сжимал челюсти, чтобы не вырвался болезненный стон, когда ему восстанавливали плечо, Дженсен заподозрил кое-что.
...Служба и долгие годы разлуки открыли  ему глаза на многое. Пожалуй, он всегда неправильно «читал» Джареда. Чувство досады на его успехи в Школе наложило свой отпечаток, но сейчас им уже не по восемнадцать лет, делить между собой нечего, кроме невзгод, и мнимое соперничество кануло в Лету. Они многое повидали и пережили, у каждого были свои трагедии, которые закалили их, заставили рано повзрослеть, осознать потери. Правда, они до сих пор играли в кошки-мышки друг с другом в личных отношениях, но это не отменяло их притяжения друг к другу, которое было постоянным, всепоглощающим, и что самое главное ─ взаимным.