Солнечный ветер (СИ)

Честно стараясь не подглядывать, Дженсен с тревогой позвал:
─ Джаред?
─ Не получается... ─ прошептал тот таким изумлённым голосом, словно не мог в это поверить.
─ Что? ─ переспросил Дженсен, приоткрывая один глаз.
─ Не хватает сил. Давит. Я снова не могу...
─ Джаред, что? Чего ты не можешь?
─ Мне нужно... нужно...  ─ зашептал Падалеки как в бреду, и снова глухо застонал. Дженсен открыл глаза, впиваясь взглядом в Джареда и приподнимая голову, он уже давно бросил анализировать его поступки, иначе бы просто свихнулся на секретах, которые окружали этого парня.
─ Я могу помочь? ─ спросил Дженсен, предлагая единственное, что у него было под рукой: себя и своё тело.
Джаред распахнул глаза, и Дженсена ударило словно током. Этот жаждущий, говорящий и насыщенный эмоциями взгляд сбивал с ног, вызывая тянущее чувство внизу живота. Он чувствовал себя песчинкой, попавшей в гигантский водоворот. Потом Падалеки моргнул, и завеса голодной жажды исчезла из его взгляда. В конце концов, он просто кивнул.
─ Только не спрашивай ни о чём.
─ Мог бы не предупреждать. Знаю, что получу все ответы от тебя, в лучшем случае, когда мы в отставку подадим. Если доживём.
Джаред улыбнулся ему той особенной улыбкой, которую всегда дарил только Дженсену, когда они оказывались наедине.
─ Мне нужно, чтобы ты коснулся меня в районе солнечного сплетения. В идеале просто голову положи. И зажмуриться не забудь.
Он почему-то не двигался, хотя ползти навстречу друг другу было бы быстрее и проще. Но ведь это Падалеки. У него просто не бывает. Дженсен подумал о том, в каком состоянии находятся его ребра. Наверное, тот даже шевелиться не мог.
Дженсен скрипнул зубами. Встать на колени не получалось. И тогда он просто покатился по плиткам, помогая себе ногами и локтями. Он старался не думать об онемевших руках, но всё равно вскрикивал от боли, переваливаясь с боку на бок.
Когда Дженсен, наконец, ткнулся лбом в колени Джареда, то от облегчения застонал и обмяк, пытаясь перевести дыхание; затем спросил:
─ Как нога?
─ Всё потом.
Дженсен ещё немного подтянулся вперёд и привалился грудью к боку Джареда, затем глубоко вздохнул, укладывая голову на живот Падалеки, и крепко зажмурился. Подумалось, как нелепо они выглядят со стороны, особенно он, прижавшийся левым ухом к Джареду, словно прислушиваясь, что там интересного внутри? Дженсен не удержался от смешка, отчего его голова слегка подпрыгнула, и Джаред непроизвольно втянул мышцы живота. А спустя мгновение, полыхнуло привычное синее пламя, видимое даже сквозь плотно сомкнутые веки, отчего Дженсену почему-то стало радостно на душе. Как будто произошло что-то хорошее, долгожданное, словно ощущение из далёкого детства, когда наутро после Рождества он бежал смотреть под ёлку, что там  оставил Санта Клаус.
Лежать головой на животе Джареда и слушать гулкие удары его сердца, Дженсен готов был сколько угодно. Эх, если бы к этому ещё добавить старый уютный дом, огонь камина, запах горящих дров да широкую кровать с мягкими шелковыми простынями...
Возвращение в реальность было слишком жёстким.
Тело Джареда вдруг резко выгнулось и опало. От неожиданности голова Дженсена соскользнула, и он ощутимо приложился лбом к полу. Эклз даже испугаться не успел, что Падалеки мог себе позвоночник сломать, потому что в тот же миг Дженсен почувствовал, что его руки теперь свободны; наручники глухо шмякнулись о плитки, издав двойное эхо. Только когда ладонь Джареда похлопала его по спине, задержавшись на лопатках чуточку дольше, чем нужно для дружеского прикосновения, Дженсен догадался, что и Падалеки свободен.
Он открыл глаза и попытался опереться на руки, но тут же снова хлопнулся головой на живот Джареда. Тот испуганно охнул, и было непонятно от чего: то ли от боли, то ли от неожиданности. Но в любом случае Дженсен откатился и лёг на спину, раскинув руки в стороны. Они нещадно онемели, и сейчас кровь потекла по пережатым венам и артериям, покалывая и вызывая болезненные ощущения. Несмотря на боль, Дженсен повернул голову к Джареду. Тот тоже лежал на спине и ждал, пока к рукам вернётся чувствительность.
 
Ощущение свободы было потрясающим. Остальные проблемы никуда не делись, но теперь они не казались непреодолимыми. Хотелось спросить, как Падалеки удался такой сложный трюк и что это за фокусы с синим пламенем, которое он видел уже не в первый раз. Вопросы вертелись на кончике языка, но нарушать тишину, установившуюся между ними, не было желания; их совместное дыхание звучало слаще любой музыки. Потому что он знал, стоит открыть рот и всё, что их окружало, вся хрупкая атмосфера покоя рассыплется, как разбитое стекло. Хотелось отдалить этот момент.
Однако, когда руки стали руками, а не плетьми, Дженсен сел и стал неловко расстёгивать верхнюю часть скафандра; пальцы всё ещё плохо слушались и кололи нещадно, но он не прекращал своих действий. Джаред перекатил голову по полу в его сторону и спросил:
─ Что ты делаешь?
─ Снимай скафандр.
─ Вот так просто, даже не поцелуешь?.. Я надеялся на долгую прелюдию.
Дженсен фыркнул и, наконец, вытащил на свет божий маленький кожаный футляр размером с ладонь. Джаред смотрел на него широко раскрытыми глазами.
─ Носишь игрушки с собой?
─ Снимай скафандр, Падалеки, хватит зубоскалить.
─ Дженсен, не нужно. Я смогу восстановиться сам, ─ сказал Джаред, на этот раз совершенно серьёзно.
─ Не ври мне. Только не ты, Падалеки. Ни хрена у тебя не получается. Все силы ушли на снятие наручников. Надо очистить рану и остановить кровь, иначе ты погибнешь раньше, чем придёт помощь.
─ Я не вру, Дженсен. У меня сломана пара ребер. Сотрясение мозга второй степени, лёгкое ножевое ранение и небольшая потеря крови. Ушиб селезёнки и куча гематом по всему телу. Ничего опасного для жизни нормального человека, как видишь. Мне надо немного отдохнуть и я сделаю все сам.
─ Ты не грёбаный дождевой червь, Падалеки. Если бы ты мог это, уже давно бы восстановился и двинул мне по морде. Ты сам проговорился, что тебе что-то мешает, и ты чего-то там не можешь. У меня отличный слух, а еще всегда были высокие баллы по логике.
Теперь фыркнул Джаред, но не стал препираться, а начал молча расстёгивать хитрые застёжки. Пока он разоблачался, Дженсен вынул из футляра плоскую бутылочку, фиксирующий бинт, маленький круглый прибор и шприцы.
Джаред попытался вытряхнуться из скафандра, не сдержав стона, и Дженсен поспешно подвинулся к нему для того, чтобы помочь, отложив предметы в сторону. Легко перехватив его подмышками, Дженсен усадил Джареда так, чтобы тот мог откинуться на стену. Потом распахнул разъехавшиеся в стороны части скафандра и, осторожно прикасаясь к раненной ноге Падалеки, помог ему вытащить её из защитной оболочки. И снова отметил, как соблазнительно выглядит Джаред в плотном биоскине, облегающем его скульптурное тело словно вторая кожа.
Он не понял, отчего вдруг Джаред, поймав на себе его разглядывающий ─ или скорее, раздевающий, ─ взгляд, решил покраснеть именно сейчас, не было времени подумать над причиной.
На этот раз древняя сталь клинка победила зубы скунбриков, и сквозь прореху в биоскине Джареда была видна часть загорелого бедра с глубокой раной. Кровь продолжала обильно сочиться, и Дженсен позволил себе ехидно заметить, прикрывая усмешкой страх за «желторотика»:
─ Что же ты не остановил кровотечение, мистер-я-восстановлюсь-сам?
Джаред лишь пожал плечами и промолчал, прикрывая глаза и бормоча что-то себе под нос.
─ То-то же. Крыть нечем.
Дженсен сосредоточенно провёл рукой от макушки Джареда до раны, крепко удерживая в пальцах круглый прибор, похожий на маленькое зеркальце с ручкой. Спустя минуту дисплей, расположенный в центре устройства, ожил, вспыхнув ярким зелёным светом. Дженсен всмотрелся в текст, потом перевёл взгляд на Джареда.
─ Могу сказать одно: твой диагноз самому себе чрезвычайно точен, ─ удивлённо протянул он. ─ Кроме крови. Минус полтора литра, умник, а это уже не шутки.